Наступающему исламскому миру не нужна демократия

"Ежегодно издаваемые Государственным департаментом «Доклады о положении с правами человека в странах мира» особенно важны для продвижения внешнеполитических целей США. Это дает очень хорошую картину положения с правами человека в каждой стране… Это важно, потому что Соединенные Штаты проводят внешнюю политику с сильным правозащитным компонентом", — так анонсировал состоявшееся 8 марта в Вашингтоне событие помощник государственного секретаря по демократии, правам человека и труду Барри Ф. Лавенкрон. Его комментарий прозвучал накануне представления Государственным секретарем США Кондолизой Райс ежегодного доклада о ситуации с правами человека в мире, затрагивающей на этот раз положение в 196 странах.

Ежегодные доклады по правам человека готовятся по поручению Конгресса в соответствии с принятой в 1976 году поправкой к Закону об иностранной помощи, обязывающей государственного секретаря представлять Конгрессу «полный и всесторонний доклад о положении с международно признанными правами человека» в странах, получающих американскую помощь в области безопасности.

Ситуации в России в нынешнем докладе посвящено более 100 страниц, на которых подробно рассматриваются многие аспекты проблемы — от базового права человека на жизнь до условий труда в России. Раздел начинается с общей констатации сложившейся в стране политической ситуации: «Российская Федерация имеет слабую многопартийную систему и сильную президентскую власть. Пропрезидентская партия „Единая Россия“ контролирует две трети мест в Государственной Думе». Далее, как отмечает Радио Свобода, приводится краткий очерк новейшей политической истории России — с момента переизбрания Владимира Путина на второй срок. Среди наиболее важных событий в области прав человека в России авторы доклада выделяют «продолжение концентрации власти в руках исполнительных органов, что было усилено изменением избирательного законодательства и отказом от выборов губернаторов, которых теперь назначает президент с одобрения местных законодателей.  Эта тенденция — вместе с усилением запретов в отношении средств массовой информации, цензуры и самоцензуры, продолжающейся коррупцией и избирательностью в применении закона, запугивания неправительственных организаций — стала причиной ослабления подотчетности руководителей страны перед населением».

Среди основных проблем российской политики авторы доклада выделяют ситуацию в Чечне: «Среди проблем, связанных с правами человека в стране, следует отметить конфликт внутри Чечни и вокруг нее. И правительственные войска, и союзники чеченских властей в основном действуют безнаказанно. Промосковские чеченские вооруженные формирования периодически действуют независимо от российских военных, и пока нет никаких свидетельств, что власти стремятся покончить с широко распространенными там  нарушениями прав человека».

Также в документе упоминается участие властей в политически мотивированных похищениях людей на Северном Кавказе, «дедовщина» в российской армии, тяжелейшие условия заключения в тюрьмах и лагерях и многое другое. Хотя есть и позитивные тенденции: «Судебная власть в ряде случае демонстрирует большую независимость. Реформы, начатые в прошлые годы, продолжились и должны принести прогресс в области уголовного права. Власти пытаются бороться с насилием на расовой и этнической почве, преследуя группы и отдельных лиц, замешанных в подобных действиях. Также наблюдается прогресс в противодействии торговле людьми»…

Ситуация в Чеченской республике, наведение конституционного порядка в которой президент России Владимир Путин считает важнейшим политическим итогом прошедшего года, волнует сегодня не только Госдепартамент США. На прошлой неделе было опубликовано письмо известных западных общественных деятелей — бывший президент Чехии Вацлав Гавел, французский философ Андре Глюксманн, принц Иордании Хасан ибн Талал, бывший премьер-министр ЮАР Фредерик де Клерк, экс-президент Ирландии и бывший верховный комиссар ООН по правам человека Мэри Робинсон, председатель Nippon Foundation Йохеи Сасакава, чешский сенатор Карел Шварценберг, американский финансист и филантроп Джордж Сорос, епископ Десмонд Туту (первый и последний — лауреаты Нобелевской премии мира), — обратились к лидерам «восьми» с требованием повлиять на Россию в плане изменения ее политики в Чечне. Идущую там войну авторы обращения называют прикрытием для ликвидации свобод и возврата к автократии. Поэтому они требуют, чтобы чеченский вопрос был поднят в ходе предстоящего летнего саммита «восьмерки» в Санкт-Петербурге.

До этого с критическими оценками в адрес России, занимающей пост председательствующего в «G8» и обязанной, по мнению западных политиков, соответствовать этому высокому статусу, выступали Кондолиза Райс, вице-президент США Дик Чейни, ряд известных американских сенаторов, некоторые международные организации. Критики удостаивалась не только политика России в Чечне, но и ситуация с демократией и правами человека, а также энергетическая политика Москвы на постсоветском пространстве.

Обращает ли внимание Кремль на подобные заявления, каков уровень рефлексии российского руководства? Будет ли Россия считаться с западной критикой, или она для нас, как высказался В. Путин на последней пресс-конференции в Кремле: собака лает, караван идет…

Прокомментировать ситуацию МиК попросил Дмитрия Орешкина, руководителя консалтинговой группы «Меркатор», ведущего научного сотрудника института географии РАН:

- Ну, во-первых, я не согласен с тем, что Кондолиза Райс высказывалась недоброжелательно о России в контексте «восьмерки». Скорее, наоборот. Она говорила, что у нас в последнее время с Россией складываются гораздо лучшие отношения, чем прежде. И она говорила, что ни в коем случае не следует поддаваться разным увещеваниям насчет того, что Россию каким-то образом надо оттеснять из «восьмерки», что предлагали американские сенаторы.

Во-вторых, я думаю, что именно тем и отличается «восьмерка», что она чрезвычайно прагматична. Они найдут формат и методы воздействия на Россию, не используя эти саммиты. Хотя, я полагаю, что конкуренты или противники путинского режима постараются сделать все, в том числе, и в Чечне, чтобы к саммиту чеченская тема всплыла.

Ну и, естественно, московский режим будет делать все для того, чтобы в Чечне ничего не случилось, как минимум, до июня.

Но тема эта действительно болезненная, и думаю, что стиль саммитов как раз устроен так, что там не сводят счеты: там заранее согласовывают повестку дня, там принимают какие-то достаточно обтекаемые решения — такие, чтобы их действительно выполнять. Поэтому они могут быть совершенно беззубые, но их нарушать будет совершенно не по правилам.

А рефлексия со стороны России на все происходящее в этой области непростая — чеченская проблематика очень болезненна, и с ней прямым образом связано лицо путинского режима. И там все на самом деле серьезнее, чем кажется. Потому что эта проблема сильно мифологизирована.

Моя личная позиция заключается в том, что то, что делает там власть, и особенно, то, что делает Рамзан Кадыров — глубоко отвратительно для нормального человека. Можно говорить о том, что он ведет себя хуже, чем Дудаев или Масхадов, и при этом получает большие полномочия, получает больше денег и т.д. И, наверное, это будет правда.

Но, это не повод для того, чтобы делать вид, что стоит оттуда вывести российские войска, как там расцветет демократия и сразу ринутся к небу ростки европейских ценностей. Вот этого не будет точно! Это совершенно очевидно. Стоило англичанам выйти из Индии с Пакистаном, как началась индо-пакистанская война и Бангладеш стал выделяться, и т.д. Ровно то же самое происходит в Африке, ровно то же самое происходит в Косово.

Никакой толерантности и любви со стороны косоваров к сербам, которые там  остались, конечно, и признака нет, а есть совершенно очевидные стремления провести этническую чистку и выдавить этих несчастных сербов за пределы Косово.

Ровно также, как со стороны Сербии аналогичные усилия имели место во времена Милошевича. Потому что, для того, чтобы сформировались европейские ценности, нужно хотя бы два-три поколения прожить в европейской социокультурной среде.

Поэтому, когда демократически мыслящие профессиональные люди типа Глюксмана из Франции заламывают пальцы об ужасах российского режима, я согласен и склонен признавать недопустимость этих ужасов. Но я прекрасно знаю, что с другой стороны, есть персонажи еще более худшие. И при них будет шариатский суд, будут отрубать головы, заставлять женщин носить паранджу. И просто преследовать еще оставшихся там русских, хотя вряд ли они там еще остались…

То есть, по моим представлениям, российские войска там сейчас, как умеют, по-варварски, ведут оборонительные бои на отдаленных подступах к Москве. Потому что, на самом-то деле исламский мир наступает, и я далеко не в восторге от тех ценностей, которые эта исламская умма обещает донести всему человечеству.

Равным образом, я не хотел бы быть на позициях либеральных интеллигентов начала 19-ого века, которые несправедливо клеймили царских сатрапов, потому что это были действительные сатрапы, да и царь сам по себе тоже был далеко не самых выдающихся духовных и умственных способностей человек. Но те, кто пришли им на смену, на мой взгляд, были на порядок хуже. И если за весь 19 век, начиная с 1825 года, когда повесили пятерых декабристов, в России было вынесено 6,5 тысяч смертных приговоров до 1914 года, включая знаменитые «столыпинские галстуки» — то есть, 6,5 тысяч приговоров практически за 90 лет, да еще не все были выполнены, то что потом началось, знают все. Это были уже миллионы приговоров, то есть, в тысячи раз увеличилось количество смертей, когда к власти пришли эти ребята, которых поддерживала либеральная интеллигенция, в том числе, в Европе, типа Троцкого, Ленина, Сталина…

То же самое и в Чечне. Вот мы сейчас говорим: ах, боже мой, чудовищные российские солдаты, ах, там они прикладами людей бьют, ах, они пьют водку и все остальное… Да, конечно, это так, но я думаю, что с другой стороны, есть что-то гораздо более опасное и страшное. И когда Дмитрий Николаевич Козак говорил на днях, что из года в год идет снижение бессудных похищений — за последний год полторы сотни случаев было зафиксировано — это важно…

Да, там присутствует это варварство кадыровских отрядов. Да, эти люди наверняка были подвергнуты пыткам, и вполне возможно, их пытались продать своим семьям, живых или мертвых. Да, это то, что называется эскадронами смерти. Да, люди Кадырова совершают преступления. И я думаю, что то, что там происходит, недостойно Российской федерации.

Но, в то же время, я абсолютно со всем своим опытом — и социолога, и может быть, историка и географа, понимаю, что, скинув этого сукина сына, мы получим гораздо более страшные вещи. В том числе, это будет касаться и тех, кто именно в той Чечне менее или более цивилизованным образом продвинулся.

Когда мы вышли из Афганистана, мы правильно сделали, что вышли. Но туда вошли такие ребята, которые там зачистили всех людей, кто вообще был способен читать тексты. И талибы установили там такой режим, который ни с какими шурави не сравнится. И это, кстати говоря, показательный пример…

Поэтому я здесь занимаю заведомо проигрышную позицию. И меня не надо убеждать в том, что российская власть нарушает конституционные права, и я знаю, что там пока еще никакого конституционного порядка не видно. Я все это вижу. Но я вынужден в данной ситуации выбирать между плохим и отвратительным.

Так вот, я выбираю плохое, подставляясь под такую пафосную критику со стороны интеллигентной, уважаемой и очень приятной публики, расположенной в Западной Европе, которая  никогда не будет жить в этой Чечне, и которая никогда не будет встречаться с этими замечательными борцами за свободу — головорезами, и которые будут, как, собственно, было и в 1917 году, поддерживать Троцкого и Ленина из своих достаточно теплых французских квартир. Полагая, что да, ну, подумаешь, уничтожат каких-то буржуев или кулаков, но так они ведь построят светлое будущее…

Я не согласен жертвовать конкретными людьми, хотя моя позиция, я понимаю, ущербна, так как я все же жертвую конкретными людьми, которых посещают кадыровские эскадроны смерти. Так я не согласен жертвовать этими образованными чеченцами, которые сейчас там живут, во имя установления там истинного демократического режима, потому что истинный демократический режим там естественным образом будет крайне мусульманский.

Уже можно говорить о том, что, возможно, Масхадов там организовал бы нормальное общество, но сейчас мы эту стадию проехали и назад не вернемся. Значит, скорее всего, там будет что-то вроде ХАМАСа. Вот, демократия в Палестине привела к становлению ХАМАСа, и собственно говоря, в Ираке демократия привела непонятно к чему. Так что тут ситуация несколько сложнее, чем кажется благорасположенному господину Гавелу. Потому что они — европейцы, и когда Россия их захватывала, они воспринимали это как европейцы, и они правы, потому что есть ассиметрия. Действия российского или советского имперского животного (или существа) в Прибалтике, в Польше, в Венгрии, в Германии, были объективно варварскими относительно местного населения.

Те же самые действия или близкие к ним действия в азиатских частях были относительно цивилизующими. Все познается в сравнении. Ассиметрично все это надо воспринимать. И когда мы (Советский союз) вышли из Туркменистана, мы получили Туркменбаши, который создал ситуацию значительно худшую, чем мы имеем сегодня в России, и она хуже той, которая была даже в советские времена.

Равным образом ситуация сложилась в Узбекистане. Я не говорю про Таджикистан, где открылась откровенная гражданская война. Так что лучше было бы там иметь, абстрактно рассуждая, советский режим .

Поэтому, логичным образом рассуждая, можно предположить, что если наши выйдут из Чечни, то там начнется такая клановая резня с соседями, с Дагестаном, аварцами, калмыками, что времена российской оккупации будут восприниматься как сладкий сон. Все это мы проходили и все это мы видели на примере Афганистана, Африки и многих других стран. Поэтому, я понимаю позицию Гавела, но я абсолютно не склонен ее однозначно поддерживать.  

Для того, чтобы понять, что такое демократия для Чехии и что такое демократия для Чечни, надо побывать как минимум, в Чечне, и как минимум, в Чехии. И я думаю, что Гавел в Чечне не бывал.

Положение в Чечне и на Северном Кавказе в целом

Мнение россиян

Согласно данным февральского опроса Аналитического центра Юрия Левады, 61% считает, что в Чечне «продолжается война», и 30% - что в этом регионе «налаживается мирная жизнь». Только 21% высказывается за продолжение военных операций, а почти две трети (64%) за мирные переговоры.

Положение на Северном Кавказе оценивается россиянами так:

Ожидания, связанные с Северным Кавказом, носят скорее пессимистический характер. Только 14% ожидают, что на протяжении следующих 12 месяцев обстановка на Северном Кавказе улучшится, 19%  — что она ухудшится, по мнению 53%, обстановка не изменится. Новый вооруженный конфликт на Кавказе (такой, как Чеченская война) считают возможным в течение ближайших 12 месяцев 42%, невозможным или скорее невозможным 37%.