Откроет ли Россия ящик Пандоры?

Постепенный рост напряженности в отношениях России с Грузией и Молдавией достиг на прошлой неделе очередной кульминации. Однако если по поводу ситуации в Приднестровье и доставки туда российской гуманитарной помощи Москва и Кишинев ограничились информационными пикировками, то конфликт между Цхинвали и Тбилиси получил, благодаря вмешательству России, реальное развитие.

Как известно, на совместном заседании правительств Северной и Южной Осетии во Владикавказе помощник председателя правительства РФ Геннадий Букаев заявил, что Москва уже приняла «принципиальное решение» о возможном вступлении Южной Осетии в состав России. И пообещал, что скоро с несправедливым разделением осетинского народа будет покончено и на карте появится единая российская республика, «название которой и так известно всему миру — это Алания».

МИД Грузии немедленно попросил разъяснений у посла России Владимира Чхиквишвили. В заявлении внешнеполитического ведомства говорится, что грузинская сторона «категорически не приемлет» такие заявления, также «категорически не приемлем для грузинской стороны формат совместного заседания правительств Северной Осетии и так называемой Южной Осетии». В ответ на обращение грузинских коллег МИД России заявил, что позиция России «остается прежней» и «состоит в том, что статусные вопросы без забегания вперед должны быть предметом переговоров в рамках СКК на их третьем этапе».  Комментируя намерение югоосетинской стороны поставить перед Конституционным Судом РФ вопрос о статусе Южной Осетии, официальный представитель МИД РФ Михаил Камынин пояснил, что данный вопрос уже неоднократно ставился перед руководством и Госдумой, и итоги его рассмотрения известны. В том же ключе, по его словам, высказывался и Букаев, «однако его цитирование в прессе было некорректным». При этом Камынин пообещал, что Букаев изложит членам СКК истинное положение дел по затронутым вопросам в ходе заседания комиссии во Владикавказе 27–28 марта.

Однако, сопредседатель СКК, госминистр Грузии по урегулированию конфликтов Георгий Хаиндрава заявил накануне заседания, что Смешанная контрольная комиссия по урегулированию осетино-грузинского конфликта не планирует обсуждать заявление о возможном вступлении Южной Осетии в состав России, тем более, что повестка этого заседания была утверждена еще полтора месяца назад.

Позицию Северной Осетии еще до начала заседания выразил глава республики Таймураз Мамсуров: «Грузино-осетинский конфликт не может быть назван межнациональным, так как это перечеркнуло бы все десятилетия совместной истории грузин и осетин. Это сугубо политический конфликт и выход из него нужно искать путем переговоров, не допуская ничего, что могло бы отбросить нас назад».

Сопредседатель комиссии с югоосетинской стороны Борис Чочиев заявил о намерении республики подать иск в Гаагский международный трибунал с требованием признания геноцида осетинского народа. Выступая на заседании СКК, он сообщил, что Грузия осуществляла геноцид осетинского народа в 1918–1920 и 1989–1992 годах. «Только в конце ХХ века погибло около тысячи осетин, 100 тысяч сделали беженцами, 3,5 тысяч человек считаются без вести пропавшими. Сожжено и уничтожено более 100 сел, населенных осетинами, только в Цхинвали разрушено 180 домов», — так выглядят обвинения, выдвигаемые осетинами Грузии, сообщает Day.Az. Размер ущерба, нанесенного Грузией Южной Осетии, по ценам 1992 года, составляет 56,1 млрд. российских рублей, а в пересчете на доллары США по нынешнему курсу — 18,2 миллиарда долларов. Иск, который осетины отправляют в Гаагу, состоит из двух частей — самого текста заявления, и частных заявлений очевидцев и пострадавших.

Основных тем обсуждения на заседании во Владикавказе было четыре: о ситуации в зоне конфликта, о создании совместной рабочей группы СКК по выработке согласованной программы мирного урегулирования конфликта, о мерах доверия, гарантиях безопасности демилитаризации зоны конфликта, а также о социально-экономической реабилитации зоны конфликта. И хотя, как заявил по окончании заседания Георгий Хаиндрава, его участники не смогли договориться по ряду вопросов, само заседание можно назвать «переломным», так как стороны все-таки смогли «сдвинуть процесс с определенной точки». Из-за нерешенных проблем, отметил госминистр, не было возможности обсудить конкретные проекты мирного урегулирования, предлагаемых Михаилом Саакашвили и Эдуардом Кокойты, однако, пообещал Хаиндрава, официальный Тбилиси больше не допустит возобновления военных действий в зоне грузино-осетинского конфликта.

Тем временем ОБСЕ и США демонстрируют реальную заинтересованность в разрешении конфликта. Посол США в ОБСЕ Джули Финли, выступая на заседании Постоянного совета ОБСЕ в Вене 27 марта, выразила твердую поддержку со стороны США территориальной целостности Грузии и осудила призывы южноосетинского лидера Эдуарда Кокойты об объединении региона в составе РФ…

Однако не успело закончиться заседание СКК, как новое осложнение отношений Грузии и России, на этот раз, в связи с Абхазией, было зафиксировано на уровне ООН. Россия объявляет дипломатическую войну Грузии — так прокомментировало агентство «Грузия Online» итоги закрытого заседания Совета Безопасности ООН 28 марта, на котором  обсуждался текст постановления по Абхазии. Российская сторона заблокировала участие представителя Грузии в обсуждении вопроса, ссылаясь на дипломатический источник в Нью-Йорке сообщило «Civil Georgia». 31 января СБ ООН принял краткий текст постановления, согласно которому мандат Миссии наблюдателей ООН в Грузии был продлен на 2 месяца, до 31 марта 2006 года. Во всех предыдущих постановлениях, кроме продления мандата, всегда выражалась поддержка территориальной целостности Грузии. Однако пока не известно, будет ли новое постановление аналогичным постановлению от 31 января 2006 года. Согласно распространившимся сообщениям, консультации в связи с текстом постановления продолжатся до 30 марта. В этот день текст должен быть утвержден на заседании СБ ООН. При этом Россия, как заявляет «Грузия Online», продолжая имперскую политику в отношении Грузии и пренебрегая ее территориальной целостностью, всячески старается завести в тупик мирные переговоры по урегулированию конфликтов в Грузии…

Чем вызваны рост напряженности вокруг стремления непризнанных грузинских автономий, в первую очередь, Южной Осетии, войти в состав России и готовность российских политических кругов включиться в решение этого вопроса? Может ли российское правительство действительно пойти на такой шаг? Ответить на эти вопросы МиК попросил Александра Коновалова, президента Института стратегических оценок:

- Ну, наше правительство может пойти на все, что угодно. В принципе, на любую неожиданность. Но наше правительство очень внимательно слушает и смотрит за тем, что говорит начальник. А начальник у нашего правительства не премьер, а президент. И мы всегда говорили, что выступаем за территориальную целостность Грузии. Потому что понимали, что если мы этот вопрос начинаем будировать, то мы открываем ящик Пандоры.

Ну и есть, в конце концов, великая Армения, в состав которой входил Арарат, и он до сих пор нарисован на коньяке, но это сегодня — Турция, по ленинскому декрету. И если мы сегодня начнем просматривать исторические карты, то получится, что можно воевать почти везде и почти всем. И есть за что. И в результате могут быть подняты многие вопросы.

Но мы всегда старались не допустить того, чтобы на наших границах возникали какие-то конфликтные зоны между кем угодно. И поэтому мы вопрос о территориальной целостности официально  признанных государств никогда не ставили, а они признаны в ООН, в тех границах, по которым мы разошлись. Другое дело, что эти границы — полная чушь, так как они никогда не готовились к тому, чтобы быть государственными границами. И очень многие из них образовались по тем линиям, которые сталинский карандаш закрашивал по соображениям либо административной целесообразности, либо экономической, либо иногда политической.

Все это Сталин делал, когда ковал великую общность людей — советский народ. Ему, например, показалось в свое время, что в Казахстане слишком много казахов, и он взял и прирезал к Казахстану северные русские казачьи области, довольно значительные по территории. Для того, чтобы размешать население Казахстана, чтобы там не было проявлений национализма. А в результате сегодня Назарбаев, человек мудрый, перенес столицу из благодатной, теплой и красивой Алма-Аты в совершенно непригодную для жилья Астану и построил там новую столицу, но теперь она находится посередине государства. Вот такой политический ход.

Теперь относительно Осетии, Абхазии и Приднестровья. Чего они все оживились? Почему именно сейчас нашелся какой-то документ от 1774 года? Если подходить к претензиям осетин пристрастно, то надо отметить, что у абхазов на это есть еще большее право. Они вошли в состав России в 1810 году, как административная, самостоятельная единица, а никакая не часть Грузии. В Грузию их врисовали только в 1935 году, и они с этим никогда особенно не соглашались.

В то же время, у нас есть и другие спорные территории — Татарстан, насколько я помню, никогда не входил в Россию, ведь Иван Грозный Казань брал. И никто при этом не подписывал акт о вхождении Татарстана в Россию.

И я знаю, что Чечня была завоевана и тогда взяли в плен Шамиля, но Чечня не попросилась в Россию. А если посмотреть на Приднестровье, то как вообще можно поступить с этой территорией, если признавать ее частью России? Что, надо пробивать через Украину коридор? Уж я тогда бы за Крым поборолся, который значительно больше российский, чем любая другая бывшая часть нашей страны.

Почему сейчас подняли этот вопрос?  Я думаю, что они прекрасно чувствуют момент, и поэтому обращение в Думу готовится именно сейчас и сопровождается таким информационным давлением. На мой взгляд, все это связано с Косово. Поскольку есть резолюция 1244 Совета безопасности ООН по бывшей Югославии, по сербско-албанскому конфликту, в которой первым пунктом значится, что Косово является административной единицей Сербии, входит в состав Сербии и является ее неотъемлемой частью. Затем там есть пункт о том, что через некоторое время после ввода миротворческих сил туда войдут специальные подразделения югославских полицейских для того, чтобы взять под контроль ситуацию внутри края. Есть там также пункт о безопасном возвращении всех беженцев в места постоянного проживания.

Есть такая резолюция ООН, она принята Советом безопасности. Но ни один ее пункт не выполнен. Никто никуда не вернулся, напротив, поток беженцев просто поменял направление и ориентацию. И если раньше уходили албанцы, в основном, то теперь ушли почти все сербы, а для сербов Косово — это колыбель православия. Там было до 400 памятников православной культуры, признанных памятниками ООН, и сейчас многие из них разрушены. И сербы там живут, в общем-то, в положении узников концлагерей, их дома опутаны колючей проволокой, и если им надо куда-то выйти, то их сопровождают патрули миротворческих сил.

Но, вместе с тем, с Косово надо что-то делать. Протекторат ООН не вечен, до бесконечности там стоять нельзя, ну и теперь европейская общественность вроде бы начинает склоняться к мысли, что надо принять реальность. Случилось то, что случилось, и надо, чтобы они сами собой управляли. Сколько можно тратить силы, деньги и людей на то, чтобы контролировать этот пиратский край? А надо сказать, что эта УЧК — албанская освободительная армия, которая была создана — одна из самых бандитских организаций Европы. Они и наркотиками занимаются, и контрабандой оружия, и переправкой краденых в Европе автомобилей. В общем, это будет интересное государство, если оно получит самостоятельность. В Албанию оно входить не хочет, потому что это был бы совсем плохой прецедент — от одного государства территорию отняли, а другому государству ее отдали.

Скорее всего, может идти речь о независимости Косово, как о первом шаге. Ну, а по этому поводу как раз и высказался Путин. Он сказал, что если пересматривается резолюция Совета безопасности ООН, и если результатом международного вмешательства становится изменение границ и статуса, то есть, у страны можно отнять один кусок, то это, конечно, для нас прецедент. И тогда мы задаем себе вопрос, а почему нельзя удовлетворить желание бывших частей Советского союза, которые хотят войти в состав России?

И здесь, на базе косовского прецедента, я не исключаю, что у нас будет принято решение начать действовать. То есть, хватит трепаться, что они нас, как котят, оттаскали на Украине, что они нам устроили Киргизию, Грузию и Молдову, хотя это внутренние процессы, я еще раз повторяю, и это глупость, но мы в ответ возьмем и присоединим к себе то, чего нам хочется присоединить. И также наплюем на все, как наплевали они.

- Но разве за этим не последует дестабилизация?

Обязательно последует. Вы представляете, что будет чувствовать, например, Назарбаев? Если его северные области тоже попросятся присоединиться к России? В общем, это может кончиться очень большой кровью. И как Москва будет пробиваться к своему любимому Приднестровью? Это же надо ехать через Украину. А Украина возьмет и танки поставит. Что мы тогда будем делать? Против украинцев пойдем?

Но, возможно, все это используется просто как рычаг давления, чтобы косовский вопрос решился не так, как предполагается, а по-другому. Но по-другому его решить очень сложно, потому что ясно, что косовские албанцы не пустят белградскую полицию к себе, и не войдут в состав Югославии, их не уговоришь.

Сложно, конечно, сегодня строить прогнозы. И хотя мы не согласны с тем, чтобы Косово становилось независимым государством таким незаконным путем, но в качестве прецедента Косово использовать можно.

Однако при этом надо учитывать, что у нас очень много своих проблем, которые возникнут на территории России потому, что к нам не только вступить хотят, но от нас и уйти хотят. От нас может захотеть уйти Дагестан, от нас может захотеть уйти практически весь Северный Кавказ. И я не знаю, как Кирсан Илюмжинов себя поведет в этой ситуации. Также я не знаю, как поведет себя Татарстан, как поведет себя Башкирия. Это такое дело, что только начни…

- Но в каких-то политических целях Россия все же может начать отстаивать эту линию?

Да, и не столько для того, чтобы к нам в состав вошли Южная Осетия и Абхазия, сколько для того, чтобы показать, что мы не желаем и не допустим формального отторжения Косова  от Сербии.

- А какой-то закулисный сценарий с целью намеренно организовать дестабилизацию на наших рубежах может реализовываться таким образом?

Да она сама организуется, ее никому организовать и не надо. Ее подхватят сразу же, и дестабилизация будет полной.

- Иногда ситуацию дестабилизируют с целью, например, ужесточить режим, принять какие-то непопулярные  решения и т.д.

Это, конечно, можно сделать, но понимаете, дестабилизацией очень трудно управлять. Дестабилизировать легко, а что бы при этом укрепить как-то свой режим и ужесточить… А потом, кому это нужно? Путину? Путину это пока совершенно не нужно, потому что его режим крепок как никогда. И по конституции он заканчивается в 2008 году. Чего ему, на два года надо еще больше закрепляться? Он и так крепок.

- Но, может быть, поставлена цель таким образом ослабить, например, режим Саакашвили?

 Я не знаю, ослабнет ли Саакашвили и не произойдет ли обратного процесса, так как если что-то будут отнимать у его страны, он такую истерику поднимет, что его начнут поддерживать даже те, кто сейчас выступает против него. Знаете, нет способа лучше объединить нацию, чем общий враг. Но тогда Россия будет общим врагом для очень многих наций и народов.

- То есть, начать к себе присоединять соседние территории — это путь в тупик?

Нет, это не путь в тупик, но это путь к очень сильной бойне. Это путь к югославизации нашей ситуации.

За самоопределение, но против сепаратизма

Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) представляет данные о том, какую позицию должна, по мнению россиян, занять наша страна в отношении самопровозглашённых республик на территории бывшего СССР.

Каким принципом следует придерживаться, решая проблемы урегулирования внутренних конфликтов в «несостоявшихся», политически раздробленных государствах? Единой точки зрения на этот вопрос у россиян не сложилось. 23% опрошенных — сторонники права народов на самоопределение, а 17%, напротив, ставят во главу угла принцип территориальной целостности существующих государств и недопущения сепаратизма. Треть россиян (33%) считает, что подходить к данному вопросу надо дифференцированно: одним предоставлять право на независимость, другим — нет. Интересно, что принцип права наций на самоопределение более всего приверженцев находит в группе материально обеспеченных россиян (34%).

Так же далеки от единства мнения респондентов по поводу российской политики в отношении самопровозглашённых республик на территории бывшего СССР — Южной Осетии, Абхазии, Нагорного Карабаха и Приднестровья. Относительное большинство -  40% опрошенных — считают, что Россия должна помочь им получить полную и формальную независимость. 26% полагают, что Россия должна содействовать их возвращению в состав государств, от которых они отделились, и треть респондентов (34%) затрудняются ответить на этот вопрос. За международное признание независимости самопровозглашенных республик в большей мере склонны высказываться опрошенные с высшим и незаконченным высшим образованием (46%).

И наконец, как должна Россия реагировать на военные конфликты на территории СНГ? Каждый второй респондент (47%) полагает, что Россия должна активно стремиться урегулировать их собственными силами и средствами. Каждый третий (36%), напротив, считает более целесообразным делегировать эту роль международным организациям. Среди мужчин больше сторонников активной позиции России (54% против 34%), мнения женщин делятся примерно поровну (42% против 39%).

Всероссийский опрос ВЦИОМ проведён 18–19 марта 2006 г. Опрошено 1600 человек в 153 населенных пунктах в 46 областях, краях и республиках России. Статистическая погрешность не превышает 3,4%.