Путин пойдет сразу на четвертый срок, причем в 2008 году

Общественная организация «Патриоты Петербурга» начала сбор подписей жителей города в поддержку инициативы губернатора Валентины Матвиенко о выдвижении президента РФ Путина на 3-й срок.

Владимир Путин, как истинный патриот нашего города, сделал все для его развития, процветания, поднятия престижа, говорится в сообщении пресс-службы организации.

Как Санкт-Петербург, так и вся Россия с приходом к власти нашего президента получили новый импульс в развитии, утверждению на мировой арене. Было бы не разумным прерывать эти стремления и начинания, — пишут далее питерские патриоты. — Мы согласны с мнением Валентины Матвиенко, что смена президента такой великой страны как Россия на данном этапе внесет дестабилизацию в стране. Это принесет непоправимый вред, как экономическому благосостоянию, так и политической стабильности в России.

В рамках компании в поддержку инициативы губернатора «Патриоты Петербурга» намерены собрать подписи во всех районах Санкт-Петербурга и выслать их в Москву на имя президента Владимира Путина.

«Надеемся, что собранные нами подписи будут еще одним аргументом нашему президенту в принятии решения участвовать в выборах 2008 года», — заявил координатор проектов «Патриотов Петербурга» Олег Волков.

Данное обращение было обнародовано пару недель спустя после того, как Владимир Путин в Шанхае в очередной подтвердил, что не намерен менять российскую Конституцию и выдвигать свою кандидатуру на третий срок. Однако питерские патриоты, опираясь на поддержку губернатора, с этим никак не хотят смириться, видимо, руководствуясь известной присказкой: вода камень точит…

У стабильности России есть имя, и имя это — Владимир Путин. И наоборот: популярность Путина проистекает из стабильности, из ответа на страстное желание, которое долгие годы оставалось невыполнимым, пишет «Frankfurter Rundschau».

Ретроспективный взгляд объясняет многое. В бытность последних генеральных секретарей правящей Коммунистической партии, Леонида Брежнева, превратившегося в старика, и его смертельно больного преемника, Советский Союз находился в состоянии стагнации. При Михаиле Горбачеве он распался. Время правления первого российского президента Бориса Ельцина имело две характерные черты: хищническое присвоение сырьевых ресурсов группой бесцеремонных олигархов и видимость демократии, имевшей черты пародии, что, кстати, очень ей навредило.

В этой ситуации, казалось, что хорошо, что в руководство пришел сильный человек, продолжающий набирать силу, олицетворяющий сильное государство, строящий «вертикаль» власти снизу доверху и добивающийся для России ведущего места в мире. На коллективное сознание оказывает давление тоска, в которой мешаются воспоминания о Советском Союзе и о великой царской державе.

Идеологи и ведущие политики не смогли перенести утрату прибалтийских республик, Украины и трех кавказских государств. Дестабилизация обстановки в Грузии, избравшей, по мнению российской стороны, не тех людей, осуществляется путем поддержки сепаратистских устремлений в Южной Осетии и в Абхазии. Прошедшей зимой Кремль показал Украине, какими бы некомпетентными ни были ее руководители, где находится молот (теперь уже без серпа). Русскоязычное меньшинство в двух из трех прибалтийских республик время от времени мобилизуется против правительств. Это всего лишь попытки и маневры, но даже, если они оказываются до сих пор неудачными, в них видится прежний империализм.

Он использует сильные козыри: нефть, газ, редкие металлы. Сырьевые ресурсы являются, как это понимает Путин, стратегическим оружием. Уполномоченные Путина используют его. Никто другой, кроме государственного концерна «Газпром», не имеет права заниматься экспортом газа на мировой рынок. В Киеве хорошо известны последствия этого.

На предстоящем саммите Большой Восьмерки в Санкт-Петербурге следует обсудить грубый намек на то, что, мол, если Запад не будет платить, то мы начнем поставки Китаю и Японии, даже в том случае, если эта угроза трудно выполнима с технической точки зрения. Ведь главная тема на саммите — энергетическая безопасность.

Эта тема может оказаться западней. Сырьевым концернам, сосредоточенным в значительной степени в руках аппаратчиков, необходим капитал. Им нужны иностранные инвестиции, но не иностранный контроль. Если использовать тезис, имевший место в бывшей ГДР, то дело обстоит следующим образом: все должно выглядеть по-капиталистически, но мы должны держать все под контролем. Бизнес — это не только экономика, но и политика, и последнее — прежде всего, подчеркивает «Frankfurter Rundschau».

Путин и путинисты являются предсказуемыми партнерами по бизнесу, если принимать в расчет политическую строну дела. Именно поэтому они не доверяют всему, что могло бы лишить их контроля. Закон, полный бюрократических ловушек, ограничивает свободу действий неправительственных организаций, особенно тех, которые имеют доступ к иностранной валюте. Ведущие средства массовой информации оказываются под контролем государственной власти. Пространство, признанное Путиным за оппозицией для свободного выражения мнения, будет оставаться достаточно узким. Прямых выборов независимых кандидатов больше не будет, поскольку нет теперь и независимых кандидатов, а перед партиями, которые могут получить мандаты по пропорциональной системе, стоят высокие барьеры, не позволяющие участвовать в выборах.

Короче говоря, путинская демократия является очень управляемой в рамках законов, и в ней есть целый ряд недостатков. Они — цена за сегодняшнюю стабильность в России. Но если в перспективе исчезнут благоприятные внешние условия — высокие цены на нефть, — финансировать стабильность будет уже невозможно. Тогда останется «вертикаль власти», сильное государство, которое именем Путина будет молотом, не испытывающим нужды в идеологическом серпе, заключает «Frankfurter Rundschau».

Россия находится в системном кризисе и разрешить его Путин не в состоянии. Такой вывод сделал на прошлой неделе американский «Stratfor». По мнению аналитиков, сегодняшняя политика Кремля носит краткосрочный характер и сводится, по сути, к реакции на происходящие события. Все, кто облечен хоть какой-то властью, экспериментируют на кромке политического поля. Медведев корректирует энергетическую политику по отношению к Украине, Иванов бряцает ядерным мечом, а Путин, готовясь к переговорам на саммите ’восьмерки’, пытается создать впечатление, что это — орел и решка одной и той же монеты, пишет журнал.
Кремлевские чиновники стараются координировать свои шаги, и ’междоусобной вражды’ между ними почти не наблюдается — однако в конечном итоге никто не решается действовать по настоящему активно на любом из фронтов, опасаясь вызвать жесткую реакцию, способную лишь ухудшить положение. Подобная стратегия — или ее отсутствие — диктует крайнюю осторожность.
Конечно, свою роль играет и человеческий фактор. Никто не хочет лично отвечать за политический курс, который может обернуться для страны неудачей; поэтому правительственные чиновники не желают действовать без однозначной санкции начальства. Однако заручиться всецелой поддержкой руководителей — людей недюжинного ума, хорошо знающих историю и понимающих потенциальные риски, попросту невозможно. Если вы знаете, что бездействие в конечном итоге приведет к смерти пациента, это еще не означает, что вы без колебаний пойдете на экспериментальные методы лечения.
Однако ’экспериментальное лечение’ — фактически единственное средство, что остается в распоряжении у российских лидеров. Использование энергетических поставок в качестве оружия не принесет Москве большего могущества на мировой арене — этим способом можно решить краткосрочные задачи, но лишь ценой утраты влияния в долгосрочной перспективе, поскольку потребители обратятся к другим источникам снабжения. Что же касается партнерства с Китаем, то у него есть свои привлекательные стороны, однако Пекин стремится получать российские энергоносители и военные технологии, не отягощая себя военно-политическими обязательствами, сопровождающими полномасштабный альянс. Москва по-прежнему способна доставлять западным, особенно американским, руководителям массу неприятностей, но за такие действия ей приходится дорого платить и чаще всего — даже с учетом слабости нынешней вашингтонской администрации — эта цена не компенсируется достигнутым результатом.
Таким образом, у кремлевских прагматиков остается три варианта действий. Один из них — игнорировать исторический опыт, бесспорные факты и начать игру в геополитическую ’русскую рулетку’. Иными словами, речь идет о нагнетании конфронтации с Западом, в надежде избежать сокрушительных ответных ударов. Второй вариант — просто сидеть сложа руки, слишком опасаясь последствий любых возможных действий, или продолжать нынешнюю политику спорадических риторических ’взрывов’. Однако при такой ’стратегии’ на российскую власть обрушатся все те проблемы, что Андропов предвидел еще четверть века назад.
Третья возможность предусматривает смену руководства. Если Путин отстранил от власти российских олигархов, реформаторов и ’силовиков’, поскольку считал, что их идеи не принесут России успеха, то сегодня все эти влиятельные группировки придерживаются того же мнения относительно путинской администрации. Таким образом, существует вероятность, что одна из них тем или иным способом сместит нынешнюю власть и вновь попытается ’отстроить’ Россию заново. Однако такой претендент должен соответствовать нескольким характеристикам: группировка должна быть достаточно сплоченной, чтобы взять и удержать власть, она должна верить в свою идеологическую платформу и игнорировать ее недочеты, и пользоваться доверием или вызывать страх у населения, чтобы беспрепятственно пользоваться полученной властью.
Среди российских олигархов нет единства, они не пользуются доверием, и к тому же всегда ставили личные интересы выше общенациональных. Реформаторы представляют собой сплоченную группу, однако подавляющее большинство населения им явно не доверяет, а идеализм, побудивший их осуществить катастрофическую ’шоковую терапию’ в начале 1990-х, давно канул в Лету.
В то же время силовики — сплоченная группировка популистского характера, и никакие политические или экономические соображения не сдерживают их национализма или идейного противостояния капитализму и Соединенным Штатам. Более того, они не побоятся применить военную ’дубинку’, если россияне — или соседние страны — начнут открыто проявлять недовольство.
Если Россию не парализует страх, она, судя по всему, обречена на возврат к модели политического устройства, где тон будут задавать националисты, военные и разведка — этакому новому варианту СССР на российской этнической основе. Если такое произойдет, остается один вопрос — кто возглавит этот процесс?
С каждым днем все больше возникает ощущение, что Путин для этой роли не подходит, заключает «Stratfor».

В каких целях в России с очередной раз раскручивается кампания, целью которой является переизбрание действующего президента на третий срок, если он сам последовательно выступает против этого? Ответить на этот вопрос МиК попросил Михаила Делягина, научного руководителя Института проблем глобализации:

- Ну, во-первых, эту инициативу сначала выдвинула североосетинская общественность. Но, наверное, товарищ Путин и его ближайшие соратники решили, что североосетинская общественность не достойна выдвигать такие инициативы, и лучше пусть с такими инициативами выступят приличные люди типа госпожи Матвиенко. Может быть, был такой подход.

- Ну и чем реально, на ваш взгляд, может закончиться вся эта интрига с преемником?

Реально все будет очень просто. Ни на какой третий срок Путин не пойдет, так как пойдет сразу на четвертый. То есть, будет разыгран фарс, в котором в тяжелой борьбе с охранниками и политическими бомжами всех мастей товарищ Медведев их победит, набрав 51% голосов. После чего, не доводя дело до инаугурации, он подаст в отставку, объяснив, что президентский пост для него — это слишком много ответственности. И будет в этом совершен прав, так как ответственности действительно очень много…

И когда он подаст в отставку, протестовать против этого будет бессмысленно просто потому, что это будет абсолютно правильный поступок. Потому что люди, не способные управлять ничем, не должны управлять Россией.

На худой конец, можно найти страну, которую не жалко. Ну, пусть он едет и становится президентом Соединенных Штатов Америки. Пожалуйста. Или руководителем какого-нибудь Габона или Берега Слоновой Кости. Хотя на самом деле — это тоже не очень хороший шанс, потому что людей жалко и в Америке, и в Габоне, и на Берегу Слоновой Кости. Во всяком случае, такие люди Россией управлять не должны. Может быть, какой-нибудь бы деревней он бы смог управлять, я не знаю. Но деревню тоже жалко…

После этого, естественно, будут новые президентские выборы, и товарищ Путин, который, поскольку товарищ Медведев не успеет пройти процедуру инаугурации, власть не потеряет и будет оставаться действующим президентом, спокойно и в рамках конституции пойдет на четвертый срок.

- Да, довольно простой вариант…

Но единственная проблема заключается в том, что в России не любят наперсточников. И не очень хорошо понимают их психологию. Поэтому, на самом деле, если исходить из психологии российского человека, Путин должен поступить как Лукашенко. Или как Ельцин поступил в такой ситуации. Он должен выступить и сказать: «Ребята, я все понимаю, демократия — это святое. И я сам демократ, самый главный. Но страну то передавать некому! Давайте еще один срок добавим. Давайте проведем референдум, хотя конституцию можно менять и без референдума. Но я демократ и я хочу, чтобы вы как бы возвысились в своих глазах. Поэтому давайте проведем референдум, хотя его и не нужно для этого проводить. Но я хочу знать ваше мнение».

Я думаю, что в такой ситуации без всяких подтасовок не то, что половина, а две трети россиян скажут: да ладно, пусть остается. Не Медведеву же, в конце концов, страну отдавать. Ну, процентов 8% при этом захочет проголосовать за Ходорковского, процентов 5% захочет избрать Касьянова.

Но, я повторяю, пойти на такой референдум означает для Путина поссориться с Западом. Потому что пример Лукашенко — перед глазами. А поскольку активы, я думаю, слишком большого количества людей лежат на Западе, Путин на это пойти не может. Ему надо, чтобы все было юридически безупречно выверено. Ну, а когда это юридически безупречно выверено, и руководитель страны начинает делать странные суетливые телодвижения, это вызывает ощущение политического наперсточничества. И соответственно, вызывает не очень хорошую реакцию у граждан России.

И я думаю, что системные трудности у нашего руководства начнутся именно с этого момента. Потому что Россия очень терпелива при условии, что руководитель мыслит здраво. Но когда руководитель начинает напоминать наперсточника, пусть даже только напоминать, когда возникает ощущение, что руководитель сам себя не уважает, то такого руководителя очень быстро …

- Свергают?

Да нет, перестают слушаться. А это страшнее свержения. Просто когда человек формально ни за что не отвечает, и его не слушают, это не проблема. Но когда он формально отвечает за все, а его не слушают, это самое страшное. Особенно для такой страны, как Россия.

Виктор Похмелкин, независимый депутат Госдумы, надеется на то, что антиконституционного переворота в России не произойдет. Он так прокомментировал МиК ситуацию:

- Раболепие в России неискоренимо. Что тут сделаешь? Поэтому эта кампания с третьим сроком будет раскручиваться столько, сколько существует российский народ, по крайней мере, его определенная часть.

И дело даже не в том, что люди этого не понимают, что Путина на третий срок избрать нельзя никак, даже если срочным образом внести поправки в Конституцию о том, что в президенты можно избираться бессчетное количество раз.

Путин избирался в период, когда действовало ограничение — два президентских срока и все. И он это прекрасно понимает, как не самый последний юрист. Поэтому он и говорит, что конституционных возможностей для его переизбрания на третий срок нет.

И мне кажется, что лучше всего было бы эту тему вообще закрыть. И подумать, какой будет наша страна после Путина.

Но сейчас мы видим, с одной стороны, раболепие снизу, а с другой стороны, есть сильный номенклатурный интерес. Определенная часть окружения Путина будет обязательно идти вместе с ним — та, которая лично на него завязана. И конечно, они страшно заинтересованы в том, чтобы сохранить его у власти. Так что эта кампания подогревается и снизу, и сверху.

Но я надеюсь, что Путин не дрогнет и антиконституционного переворота все-таки не допустит.

- Эти номенклатурные кланы, скорее всего, выдвинут своего кандидата в президенты. Может быть, это будет преемник, а может быть, и нет, или их будет несколько. А у оппозиции, на ваш взгляд, есть шанс противостоять кандидатам от власти?

Вы знаете, я бы очень хотел, чтобы номенклатура раскололась. Единственный шанс создать нормальную политическую конкуренцию в стране — это расколоть номенклатуру. Если она будет единой и монолитной, то оппозиции как нет, так и не будет.

Оппозиция в любой стране должна иметь поддержку и снизу, и сверху — и в народе, и в правящем классе — в номенклатуре, бюрократии. Если хотя бы там или там этого нет, то не существует оппозиции.

Поэтому, на мой взгляд, без раскола правящего класса, без раскола номенклатуры, реального раскола — к сожалению, реальной оппозиции и конкурентной борьбы не получится. И я всецело выступаю за такой раскол.

А что думает народ?

Согласно июньскому исследованию Аналитического центра Юлия Левады, если бы избирателям был предложен следующий список кандидатов на президентский пост (при отсутствии в нем В. Путина), голоса тех, кто будет участвовать в выборах и уже определился со своими электоральными симпатиями, распределились бы так:

Наблюдавшийся в мае всплеск общественного внимания к "официальным" (тем, на кого укажет В. Путин) преемникам высшей власти как будто прошел, возросло внимание к кандидатурам критически настроенных или представляющих себя таковыми деятелей - В.Жириновскому, С.Глазьеву, Г.Явлинскому.

Сопоставление предпочтений к "преемникам" за ряд месяцев показывает примерно такие же сдвиги в настроениях респондентов.

Возможности поддержки «альтернативных» кандидатов на президентских выборах 2008 г.

Возможно, снижение интереса к "назначенным" президентом фаворитам будущей электоральной процедуры связано с недавними намеками В.Путина на то, что его предпочтение может быть отдано какому-то не слишком известному лицу, считают социологи Левада-центра.