Разглядит ли Запад демократию в России?

«Россия играет значимую роль как в Европе, так и на всей мировой арене, поэтому очень важно, чтобы мы поддерживали диалог с этой страной, налаживали сотрудничество в тех областях, где это возможно, и ясно выражали свою позицию касательно вопросов, по которым наши мнения расходятся. Именно такими и должны быть деловые отношения» — об этом заявил перед встречей Джорджа Буша и Владимира Путина советник президента США по национальной безопасности Стивен Хэдли. Он пояснил, что целью прибытия в Россию президента США в пятницу (днем раньше лидеров Японии, Великобритании, Германии, Франции, Италии и Канады) являются двусторонние переговоры с президентом Путиным.

Американские критики российского правительства настаивали на том, чтобы Буш бойкотировал саммит в знак протеста против отхода России от демократических принципов. Но Белый Дом категорически отверг эту идею. Как отметил Стивен Хэдли, президент Буш убежден, что лучший способ выразить озабоченность Америки — это встретиться с президентом Путиным лицом к лицу и открыто обсудить проблемы в неофициальном порядке, отмечает «VOAnews» . Пресс-секретарь Белого Дома Тони Сноу добавил, что встреча Буша с Путиным наверняка будет очень насыщенной, а сам саммит — весьма необычным, так как на данный момент существует много очагов напряженности, требующих внимания.

Одна из главных озабоченностей Белого дома, как известно, это состояние демократии в России. И накануне прибытия в Москву Буш подтвердил, что будет говорить об этом с Путиным. В четверг, выступая в Германии после переговоров с канцлером ФРГ Ангелой Меркель, он заявил о своем намерении поднять вопрос о положении с правами человека и состоянии демократии в России. «Я думаю, наша задача в том, чтобы продолжать напоминать России, что если она хочет продолжения хороших отношений, ей нужно разделять общие ценности», — сказал Буш.

А между тем, в минувшую пятницу газета «The Washington Post» опубликовала статью, в которой рассказывается о том, что российские власти вынудили более 60 радиостанций прекратить ретрансляцию новостных программ американских радиостанций. Исполнительный директор правозащитной организации Freedom House Дженнифер Уиндзор считает, что происходящее — очередная попытка Кремля заставить замолчать независимые СМИ. «Мы уж давно озабочены свободой прессы в России, — говорит г-жа Уиндзор. — Именно там мы наблюдаем наибольший откат назад в последние годы. Это произошло в основном в сфере телевещания, где были закрыты или взяты под контроль государства несколько ведущих независимых телеканалов».

По ее словам, действия Кремля под видом лицензирования скрывают гораздо более серьезную угрозу: «Попытка помешать ретрансляции программ „Голоса Америки“ и „Радио Свобода“ является самой вопиющей из последних акций, которые указывают на сужение информационного пространства в обществе. В конце концов, от этого пострадает социальное и экономическое развитие самой России».

Недавно Freedom House обнародовал свой очередной ежегодный доклад о свободе печати в мире. В 2006 году Россия заняла в нем 158 место из 194 стран. Дженнифер Уиндзор объясняет, почему ее организация считает свободный обмен информацией важнейшим фактором развития страны: «Для большинства стран очевидно, что они преуспели благодаря свободному обмену достоверной информацией между людьми, особенно доступу к ней тех, кто работал в правительстве. Если власть изолирует себя и предпочитает слышать только то, что хочет, она начинает принимать решения, которые не отвечают критическим потребностям населения».

Накануне открытия саммита на западную критику в очередной раз отреагировал президент Владимир Путин. 12 и 13 июля он встретился с журналистами телеканалов стран G8: ТФ-1 (Франция), CTV (Канада), NBC (США) и ZDF (Германия). Среди вопросов, которые интересовали немецкую прессу, оказалась демократия. Ответ Путина был таким: «Не беспокойтесь по поводу того, как развивается демократия в России. Кроме изменения порядка приведения к власти руководителей регионов, мы приняли еще очень важный закон, который никто не замечает. Это закон о централизации власти. Нужно оценивать все, что мы делаем, в комплексе. И один из элементов — значительное увеличение количества муниципалитетов, с 12 до 24 тысяч, и передача на этот уровень значительного количества полномочий и источников финансирования. То же самое происходит и на региональном уровне: мы туда передаем целый ряд полномочий федеральной власти с источниками финансирования. Выхватывать что-то одно и пугать своих граждан, не давая объективной оценки, считаю контрпродуктивным».

Отвечая на вопрос американского журналиста о высказываниях вице-президента США Дика Чейни в Вильнюсе, Путин заявил, что это является «неудачным выстрелом на охоте». «Политком» напоминает, что тогда Чейни обвинил Россию в использовании энергетического шантажа в отношении стран СНГ. «Что касается такой позиции отдельных наших друзей в Соединенных Штатах… Она продиктована не опасениями по поводу возможных срывов энергопоставок и какой-то зависимости от России. Но чем же продиктована такая вот позиция? Мне кажется, политическими соображениями, желанием поддержать отдельные политические силы в Восточной Европе, продвинуть свои политические интересы, полагая, что Россия должна заплатить за продвижение этих интересов. Мне кажется, что эта позиция не является сбалансированной… Такой подход основан на внешнеполитической философии XX века, при которой наши партнеры всегда исходили из необходимости сдерживать Россию, рассматривая ее как какого-то политического оппонента как минимум, а то и врага. Это — рудимент мышления „холодной войны“, это ошибка», — заявил Путин.

То же самое президент фактически повторил и в интервью немецкому телеканалу. Комментируя слова Чейни, Путин обосновал позицию США политическими и экономическими интересами этой страны. Однако впервые очень четко дал понять, что за сопротивлением Европы энергетической политике России стоят США. «Вся истерия, которая была связана с поставками газа на Украину либо со строительством Северо-Европейского газопровода, была направлена на обеспечение американских экономических и политических интересов в Европе», — заявил Путин. В обоих интервью он привел в подтверждение этого аналогичное недовольство США энергетическим сотрудничеством Советского Союза и Европы в 70-е годы. «У Соединенных Штатов сложились особые отношения с некоторыми восточноевропейскими странами, и они хотят их поддержать. Они хотят поддержать некоторые определенные политические силы, скажем, на Украине. Я не думаю, что это правильный выбор, потому что там нет ни пророссийских, ни просоветских сил: все силы там — в здоровом и в правильном понимании этого слова, прежде всего, проукраинские, националистические, в хорошем смысле этого слова. Но американцы решили сделать ставку на один политический спектр и хотят их во что бы то ни стало поддержать, в том числе за счет дешевых энергетических поставок из России. Но я уже говорил: если кто-то хочет поддержать какие-то силы в той или иной стране — пусть тогда за это платит», — заявил Путин.

Скорее всего, встречей президента Буша с президентом России Владимиром Путиным, будет отмечена новая низшая точка в американо-российских отношениях после окончания ’холодной войны’, считает американский «The Conservative Voice». Естественно, обе стороны будут стараться создать видимость ’конструктивного диалога’ — об этом говорят хотя бы попытки скрыть проблемы за новым соглашением о сотрудничестве в ядерной области. Но по ключевым вопросам — от Северной Кореи до Ирана и ядерной безопасности — остаются серьезные разногласия. Хотя мы должны стремиться к тому, чтобы Россия сотрудничала с нами, где это только возможно, настало время для откровенного разговора Буша с Путиным о нынешнем состоянии и будущем американо-российских отношений.

Буш всячески стремился исправить двусторонние связи, проведя уже в 2001 г. саммит с Путиным, наладив дружеские отношения с ’Владом’ и даже защищая российского лидера от растущей критики с Запада. К сожалению, этот курс себя не оправдал.
В эти выходные для Путина будут важны церемонии и совместные фотографии, которые запечатлеют дебют России в качестве хозяйки саммита ’восьмерки’, а не актуальные политические проблемы. Тем не менее, Буш привезет Путину длинный список вопросов, требующих серьезного обсуждения. На первом месте — Северная Корея, запустившая на прошлой неделе очередную ракету. Следует ожидать, что Буш и другие участники саммита — в особенности, премьер-министр Японии Дзюнъитиро Коидзуми окажут давление на Путина, который в ООН проводит в отношении Северной Кореи курс ’тише едешь — дальше будешь’. Разумеется, Путин может на это возразить, что за пределами Совета Безопасности непосредственное влияние России на Северную Корею невелико. Во время ’холодной войны’ Пхеньян был протеже России, а теперь отношения в принципе ограничиваются ностальгией по старым добрым временам.
Но у Путина есть рычаги давления на Иран. Москва поставляет Тегерану оружие на миллиарды долларов и оказывает ему помощь в осуществлении ядерной программы. Однако по иранскому вопросу Россия чинит в ООН те же препятствия, что и в случае Пхеньяна. А действовать в этом направлении России нужно, и не только для того, чтобы быть с дядей Сэмом по одну сторону баррикад. В отличие от ядерной Северной Кореи, ядерный Иран является угрозой для России. Он вполне может осмелеть настолько, чтобы экспортировать фундаментализм в мягкое подбрюшье России — Центральную Азию или, хуже того, Чечню.
Между тем, почти всех беспокоит растущее энергетическое влияние России. Россия занимает второе место в мире по экспорту нефти и обладает 65% доказанных мировых запасов газа. Энергоносители сегодня — это то, чем была Красная армия в годы ’холодной войны’, — источник силы матушки-России. При цене барреля нефти в 75 долларов и не снижающемся спросе, богатые запасы топлива вновь делают Россию важнейшей державой. В последние месяцы Москва выразила неудовольствие политикой некоторых импортеров, прервав им поставки (Украина) или подняв цены (Молдова). Выступая в мае в Прибалтике, вице-президент Дик Чейни обрушился на Россию за использование нефти и газа в качестве ’орудий запугивания и шантажа’.
По иронии судьбы, саммит ’большой восьмерки’, объединяющей ведущие промышленно развитые демократические страны, проводится в Санкт-Петербурге как раз в то время, когда Россия явственно отходит от демократии.

Сегодня в России всем заправляют царь Влад и его друзья-силовики, продолжает «The Conservative Voice». В первую очередь, это касается экономики. Но, кроме того, они громят группы активистов в поддержку демократии и прессу — несомненно, опасаясь, что они могут устроить революцию, подобную тем, что потрясли Украину, Грузию и Киргизию.
В преддверии саммита Путин вовсе не смягчает свой подход…Что делать с этим Бушу? Некоторые утверждают, что Буш должен уделять основное внимание сферам возможного сотрудничества, таким, как подписание нового соглашение в ядерной области или поддержка заявки России на вступление во Всемирную торговую организацию и, таким образом, восстановить пошатнувшиеся отношения. По мнению других, настало время вести более жесткую политику: больше кнута, меньше пряника. А годы ’нежного прикосновения’ немного дали в плане продвижения в России демократии и свободы рынков или решения радиоактивных вопросов Северной Кореи и Ирана.
Разумеется, у жесткого курса есть и свои отрицательные стороны. Он может толкнуть Москву в орбиту Пекина, что создаст мощный антиамериканский блок и сделает невозможным какое-либо сотрудничество с США по вопросам Ирана, Северной Кореи и энергетической безопасности. Но одно можно сказать с определенностью: мы имеем дело с новой Россией. Это не Россия Бориса Ельцина, девизом которой могли бы стать слова ’делать все, чтобы понравиться американцам’. Это Россия Путина: злобно-горделивая, националистическая, полная ’черного золота’ и желающая больше, чем когда-либо, бросить вызов американскому господству, заключает автор статьи в «The Conservative Voice»Питер Брукс, старший научный сотрудник фонда Heritage, автор книги «A Devil’s Triangle: Terrorism, WMD and Rogue States.»

Загляните поглубже в глаза Путину  - советует на страницах «Japan Times» Дэвид Уолл, ассоциированный научный сотрудник Института Восточной Азии Кембриджского университета; ассоциированный сотрудник неправительственной организации Chatham House.

Прошло уже пять лет с тех пор, как в эти глаза посмотрел президент США Джордж Буш, заявил, что увидел в них его душу и сказал, что Путин — человек ’прямой и достойный доверия’, напоминает Уолл. С тех пор, как Россия вошла в «Группу Семи», которая стала «Группой Восьми», поведение Путина вызвало все больше и больше вопросов относительно того, останется ли Россия членом клуба для богатых. Многие призывали удалить Россию оттуда, главным образом потому, что вряд ли у кого повернулся бы язык назвать Путина ’прямым и достойным доверия’, если взглянуть на то, что он сказал и сделал за последние пять лет.
Он заявил, что распад Советского Союза был величайшей геополитической катастрофой 20-го века — в основном потому, что после него десятки миллионов граждан России и соотечественников остались в ее бывших колониях. Также он демонстративно вернул красный флаг в качестве российского боевого знамени и советскую музыку к государственному гимну. Он практически ничего не сделал для осуждения волны воинствующего расизма, поднявшейся в России, ни разу не высказался ни по поводу роста количества нападений на иностранцев с небелой кожей, ни по поводу мягких приговоров, выносимых скинхедам, эти нападения устраивающим. И, кроме того, он всячески поддерживал кампанию против независимости российских СМИ. Интернет-сайты, на которых его критикуют, закрываются; авторов критических статей увольняют.
И при всем этом в России его любят! Более 70 процентов населения считает, что все, что он делает — это хорошо, и что наличие сильного лидера важнее демократии…

Пока в страну рекой текут нефтедоллары, дела ’Путина и компании’ идут хорошо. Они могут платить тем, кто поддерживает политическую систему. Но им не удастся сохранять это положение, когда цены на нефть и газ упадут, или когда численность населения Сибири и Дальнего Востока докатится до уровня, недостаточного для поддержания нефтегазовой промышленности… Лидерам ’большой семерки’ следует осторожнее смотреть Путину в глаза и помнить, что ’большая семерка’ нужна России больше, чем Россия — ’большой семерке’, советует в заключении «Japan Times».

С Россией нужно быть терпеливыми — такой совет на страницах «The International Herald Tribune» дает Сэр Родерик Лайн, бывший посол Великобритании в России — соавтор доклада трехсторонней комиссии ’Работа с Россией: следующая фаза’, написанного совместно с бывшим первый заместителем государственного секретаря США Строубом Тэлботтом и бывшим послом Японии в России Кодзи Ватанабе.

Две недели назад на совещании с российскими послами президент Владимир Путин с негодованием заявил: ’Кто-то смотрит на нас через призму предрассудков прошлого и видит в сильной, возрождающейся России угрозу’. Так имеет ли смысл считать, что возрождающаяся Россия — она же самопровозглашенная ’энергетическая сверхдержава’ — угроза для Запада?  Пятнадцать лет назад главным кошмаром на Западе считалась перспектива того, что Россия окончательно развалится на множество слабых, нищих и нестабильных осколков, и на запад ринется поток экономической миграции. Сегодня у нас вместо этого поток богатых туристов и инвесторов, скупающих недвижимость и даже вступающих в торговлю за металлургические заводы.
В общем, Россия — это проблема. Но лучше эта, чем та. Процветающая Россия приносит пользу европейской экономике (на настоящий момент ЕС для России — самый крупный торговый партнер и инвестор). А стабильная Россия — это возможность для нас спокойнее спать по ночам и меньше тратиться на оборону, напоминает Лайн. И не надо удивляться тому, что русским нравится богатство, которое после многих лет нищеты пришло наконец и к ним, равно как и тому, что после шока и унижений 90-х годов они упиваются ростом своего положения в мире. Россия — это не неоимперская, а постимперская страна.

Затянувшееся и зачастую трудное переосмысление ее отношений с другими бывшими государствами Советского Союза идет всего пятнадцать лет. Нельзя забывать, что у других империй этот процесс занимал по полвека, а то и больше. Во многих других областях Россия также находится на довольно ранних стадиях переходного периода. Ее правящая элита — это до сих пор люди, выросшие в Советском Союзе и в годы, когда формировались их личности, не имевшие возможности видеть, что делается во всем остальном мире.

Сегодня в России нефтяной праздник, но под его покровом скрывается внутренняя хрупкость и огромное количество проблем, требующих решения: неустойчивость системы, построенной вокруг президента как единственного властного института и приводимой в действие бюрократией и аппаратом спецслужб; уязвимость экономики, находящейся в зависимости от экспорта энергоресурсов и работы неэффективных государственных организаций; коррупция, выросшая (и это собственные слова Путина) до размеров, каких еще не было в российской истории; ослабление армии; падение численности населения и необходимость фундаментальной структурной реформы систем образования, здравоохранения и социального обеспечения.
Если отвлечься от риторики, то будет видно, что во внешней политике Россия на самом деле постоянно выступает в роли догоняющего. Дело здесь в том, что для предотвращения дальнейшего ослабления своих позиций она использует лишь те инструменты и точки влияния, какие у нее на данный момент имеются. Но конфронтации Россия не ищет.
Внешняя политика России сосредоточена в основном на бывших советских республиках, которые Москва называет ’постсоветским пространством’. И это тоже операция оборонительного характера — выстраивание защиты от угроз безопасности и, в более широком контексте, попытка, ставшая особенно заметной на Украине и в Грузии, подкрепить свои слабеющие позиции политическим и экономическим давлением, временами переходящим в грубое вмешательство.
’Энергетическая сверхдержава’ — это лишь лозунг и блеф. И я не знаю в России никого, кто реально бы в этот лозунг верил, пишет Лайн. Энергоресурсы дают богатство и влияние, но прекращение поставок на Украину сыграло против самой России и было огромной ошибкой. Россия зависит от рынка в Западной Европе (поскольку в настоящее время никаких других значительных рынков экспорта газа у нее нет) как минимум так же, если не больше, как ЕС зависит от нее как от поставщика.
Чтобы продолжить рост, Россия ищет иностранный капитал и иностранных партнеров, которые работали бы с российскими компаниями. И признание этой взаимозависимости должно стать одним из главных аргументов в обсуждении энергетической безопасности. Перегибы в ответ на гордыню и неотесанную резкость Кремля были бы со стороны Запада неправильной реакцией.
Нельзя самим залезать в ловушку и начинать играть в ’игры с нулевой суммой’ и бороться за ’зоны влияния’. Это ментальность ушедшей эры. Обвиняя других в ’энергетическом шантаже’, можно легко набрать очки у своей аудитории, но в России подобные утверждения играют на руку только непримиримым изоляционистам, которым только и надо, чтобы мир представал именно ’через призму предрассудков прошлого’, чтобы этим оправдывать авторитарные меры.
Вместо того, чтобы смотреть на поверхность, мы должны понять, что происходит в глубине. Два года, оставшиеся до следующих президентских выборов, спокойными не будут. А после выборов российскому народу предстоит решить, какое будущее он сам хочет построить в своей стране. Этот выбор нельзя диктовать из-за рубежа. Оказать на ситуацию положительное влияние мы сможем, но для этого надо выполнить несколько условий: проявлять терпение и понимание; строго придерживаться собственных норм и принципов; не увлекаться пустой риторикой о ’стратегических партнерствах’, основанных на неких общих ценностях, которых в природе еще не существует; говорить о сотрудничестве — при условии соблюдения его правил, — а не об отделении от ’несотрудничающих’; и продолжать активную работу с настолько широким, насколько это вообще возможно, кругом тех, кто в самой России работает на модернизацию, заключает «The International Herald Tribune».

Резкий всплеск публичной активности Владимира Путина накануне саммита отметили все. Казалось, что за минувшие дни президент дал столько интервью журналистам и провел столько пресс-конференций, сколько не проводил за все предыдущие шесть лет. Какова их цель? Разрушить стереотипы, сформировавшиеся в западном общественном мнении? Или заранее обозначить ответы на вопросы, которые на саммите ему хотели бы задать?

В то же время, рост публичной активности Путина не снизил накал критики в его адрес. Напротив, многие высказывания президента интерпретировались как раз с точки зрения доказательства того, что он ничего в российской политике менять не собирается, или же, напротив, намерен сделать ее еще более жесткой. Прокомментировать ситуацию МиК попросил Александра Коновалова, президента Института стратегических оценок:

- Путин в своих выступлениях хотел снять ряд вопросов о том, в какую сторону и куда движется наша демократия и можно ли вообще применительно к нашей ситуации говорить о развитии демократии. В своих интервью он показывал, что может ответить на все вопросы, да и спросить у него можно, о чем угодно. Средства массовой информации — вот они, пожалуйста. Антиглобалистам — выделен целый стадион, а то, что он за колючей проволокой, неважно…Но никто ведь их не выгоняет и медведям не скармливает.

Он как бы хотел убрать ряд неудобных вопросов с повестки дня саммита.

Но были на этом фоне и другие шаги. И, например, на форум «Другой России», как не пугал, на мой взгляд, политически очень некорректно и неэффективно, и даже контрпродуктивно, Шувалов западных официальных лиц, угрожая им, что если они приедут на этот самый саммит «Другая Россия», то Россия на них сильно обидится и это будет считаться недружественным жестом, они все равно поехали.

- Глава думского комитета по международным делам Косачев высказался в аналогичном духе…

Но это очень плохие высказывания, потому что даже если тебе это не нравится, не надо об этом говорить, потому что ты таким образом демонстрируешь, куда тебя надо стукнуть, пусть слегка, чтобы ты согнулся и не распрямился. Такие вещи в открытую говорить, а уже тем более угрожать, что мы изменим отношение и ваше поведение рассматриваем как недружественный акт, нельзя…

Да и о какой демократии тогда идет речь? Западный человек привык к тому, что если ему интересно куда-нибудь съездить, то он съездит туда. А то, что он представляет какую-нибудь правительственную структуру, не снимает с него возможности это сделать, а может быть, даже наоборот, вынуждает, чтобы ознакомиться с ситуацией на месте и понять, что происходит в России.

В общем, когда вы чего-то не замечаете, вы оказываете значительно более негативное воздействие на это событие, чем когда вы ему придаете гипертрофированно большое значение.

- Многие эксперты считают, что на саммите можно ожидать некий торг, в первую очередь, в ходе двусторонних встреч лидеров России и США.

Что будет на саммите, на 100% я сказать не могу. Я думаю, что на двусторонней встрече с Путиным Буш будет говорить о демократии, потому что Буш тоже оказался в положении, которое надо понимать и учитывать. В 2006 году у него выборы в Конгресс. И если он сейчас не заметит и не скажет ничего о проблемах демократии в России, то он очень здорово проиграет во внутреннем общественном мнении в стране. И стало быть, проиграют республиканцы, интересы которых он представляет.

А с другой стороны, Бушу очень хочется получить от России поддержку по Ирану и Северной Корее, четкую и однозначную. Чтобы эта позиция не была расплывчатой — и нашим, и вашим. И в обмен на это они готовы простить  очень многое. В том числе, и не вполне совершенную демократию в России. В конце концов, им на это не то, чтобы наплевать, но если нам нравится жить в положении ограниченной свободы, то это наша проблема, а они просто хотели показать, что нельзя выходить за рамки закона, нельзя подминать судебную систему и т.д.

Да у нас уже председатель Центральной избирательной комиссии не выдерживает всех нововведений, которые Дума пытается всунуть в избирательный закон. А Вешняков все-таки не американец…

И торг, вообще-то говоря, возможен, но при этом надо понимать, что ведь это не переговоры, целью которых является заключение соглашения. На восьмерке никаких соглашений и договоров не подписывается. Будут приняты лишь какие-то декларации. Но войдет ли в текст этих деклараций наша демократия? Скорее всего, не войдет, или войдет в виде какой-нибудь обтекаемой и безадресной фразы.

Что войдет? Наверное, войдет проблема нераспространения ядерного оружия, Иран, ситуация на Ближнем Востоке. Но вообще, поскольку этот саммит будет использован еще и для двусторонних контактов, то тут торг вполне возможен. И наверное, он состоится в направлении не то, чтобы закрытия глаз, а большего понимания нынешних сложностей России и предъявления ей менее жестких требований сделать все немедленно и перейти на те стандарты, которые Америка считает идеальными — в обмен на поддержку позиции США по Ирану и Северной Кореи, и отчасти, по Ираке тоже, потому что Америке надо из Ирака убираться.

- Ну, а как быть с постсоветским пространством? Удастся ли договориться по этим проблемам?

А на постсоветском пространстве нужно вырабатывать кодекс поведения. Вот все от «восьмерки» чего-то ждут. Вот Саакашвили ждет, что американцы решат ему проблему хотя бы Осетии, для начала. Ждет, что будут заменены российские миротворцы на международные силы. Этого же ждет и Воронин в Кишиневе.

Но на самом деле, российские миротворцы не будут заменены. Потому что уже заявили и в Абхазии, и в Южной Осетии, и в Приднестровье, что если будут уведены российские миротворцы, то миротворцев международных не будет, потому что миротворцы имеют смысл, когда обе конфликтующие стороны просят их ввести. Когда они сами не могут разобраться и понимают, что без усилий мирового сообщества им проблему не решить. Тогда они обращаются к международному органу, к Организации объединенных наций, ОБСЕ, а там, кстати, есть наблюдатели от ОБСЕ и них есть ооновские мандаты.

Но, в любом случае Багапш уже сказал, что если российских миротворцев вынудят уйти, то их позиции займут войска Абхазии, Осетии и на помощь им придут войска Приднестровья — так решили лидеры непризнанных республик на своей последней встрече. Хотя туда придет в таком случае еще много кто.

Так что, я не думаю, что в интересах мирового сообщества заменять там Россию.