СНГ: столкновение интересов собственных и чужих

Никогда еще в своей истории саммит глав государств СНГ, пусть и неформальный, не открывался в такой напряженной обстановке. Находящаяся в состоянии безвластия Украина, требующая вывода российских миротворцев с территории непризнанных республик Грузия, стремящаяся усмирить Приднестровье Молдова — сразу три участника саммита, переживающие период острой дестабилизации, приехали в Москву с пониманием того, что оценка Россией событий, происходящих на их территории, кардинально отличается от той, которую дают они сами.

Бесспорным лидером постсоветской конфликтности признана Грузия, парламент которой в ультимативной форме потребовал от России 18 июля вывода своих миротворцев с территории Южной Осетии и Абхазии и получил от нее категорический отказ. Президент Михаил Саакашвили заявил, что точку в этом вопросе должна поставить его личная встреча с Владимиром Путиным. «Мы примем окончательное решение после того, как я поеду в Москву на встречу с президентом России. Мы сейчас согласовываем параметры этой встречи», — пояснил он.

Хотя, на что рассчитывает Саакашвили, не очень понятно — с прошлой встречи двух лидеров в Санкт-Петербурге, когда кардинальные различия в их подходах к разрешению проблемы были зафиксированы публично, ничего не произошло. Кроме саммита G8, на который Саакашвили возлагал большие надежды, рассчитывая, в первую очередь, на Джорджа Буша, который в ходе личной встречи мог бы повлиять на Владимира Путина в вопросе сохранения территориальной целостности Грузии. Однако повлиял ли? Ни в каких официальных документах саммита Грузия и ее проблемы не фигурировали.

А между тем, парламент Абхазии уже призвал руководство всех стран, в том числе России, «незамедлительно начать процесс официального признания независимости Республики Абхазия, что станет кардинальным решением самых сложных проблем, существующих не только в Абхазии, но и на всем постсоветском пространстве». Об этом говорится в заявлении, принятом 19 июля на сессии Народного Собрания Абхазии. Парламент также призвал ООН, ОБСЕ и другие международные организации «пресечь милитаристские планы грузинского руководства и вернуть его в русло международно-правовых обязательств по невозобновлению огня и сохранению мира», сообщает «Международник».

Первым на это заявление откликнулся находящийся с визитом в Абхазии московский мэр Юрий Лужков. 20 июля он заявил, что Москва будет строить свои отношения с Абхазией как с самостоятельным государством, вне зависимости от позиции Грузии, передает «Интерфакс». В ходе встречи с президентом Абхазии Сергеем Багапшем, с которым он подписал контракт о строительства Дома Москвы в Сухуми, Юрий Лужков сказал: «Мы будем взаимодействовать с Абхазией без страхов и сомнений, как с самостоятельной государственной силой». По словам мэра, решение грузинских властей о выводе российских миротворцев из зоны грузино-абхазского конфликта не имеет юридической силы. Он также выразил уверенность в том, что «Абхазия располагает всеми ресурсами, чтобы стать процветающей страной» и подтвердил: «Мы заинтересованы в динамичном сотрудничестве с Абхазией, а российское государство заинтересовано в поддержке и защите интересов Абхазии. Мы помогали Абхазии, и в дальнейшем будем оказывать необходимую помощь». В свою очередь, Сергей Багапш заявил, что народ Абхазии «давно определился, с кем жить и с кем дружить». Мы будем и дальше углублять сотрудничество с Россией, и с этого пути нас никто не заставит свернуть", — цитирует абхазского лидера Lenta.ru.

Ответ был дан и на принятое 18 июля на внеочередном заседании парламента Грузии постановление «О миротворческих операциях в зонах конфликтов в Грузии», рекомендующее правительству незамедлительно начать вывод российских миротворцев из Южной Осетии и Абхазии. Глава МИД РФ Сергей Лавров заявил в интервью газете «Коммерсант» : «Грузинская сторона последовательно саботирует работу механизмов, которые были созданы для урегулирования югоосетинского и абхазского конфликтов. Саботирует и договоренности, участницей которых она сама являлась. Отказывается от предложений той же ОБСЕ заключить договор с югоосетинской и абхазской сторонами о неприменении силы и о гарантиях безопасности в зоне конфликта. Отказывается возобновить возвращение беженцев в Абхазию, хотя процедуры, которые предлагает управление верховного комиссара по правам беженцев, давно известны и лежат на столе. И последнее обострение ситуации вокруг миротворцев нас очень тревожит. Помимо двух провокационных задержаний автомобиля посольства с нашими дипломатами был подрыв на мине одного из наших миротворцев. А мины появились там совсем недавно с грузинской стороны. Много фактов, которые просто не могут не возбуждать подозрение, что готовится какая-то силовая акция в Южной Осетии. И требование парламента о выводе миротворцев — звенья одной цепи. Решение парламента — это попытка обострить ситуацию до предела».

Отвечая на вопрос, что будет делать Россия в случае открытого вооруженного противостояния, Лавров ответил: «Мы во вторник подтвердили, что будем защищать наших граждан всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами. Потому никому не рекомендую посягать на жизнь и достоинство наших граждан, наших миротворцев». Он также раскритиковал власти Молдавии, представители которой вслед за Грузией потребовали вывести российских миротворцев из Приднестровья. «Там стоят миротворческие силы, россиян там около 500 миротворцев, они в основном охраняют склад с боеприпасами. Каким образом эта группа людей может влиять на демократичность выборов, я не знаю. Молдавское руководство прекрасно понимает, что все это беспочвенные заявления», — сказал Лавров.

До последнего момента было неясно, приедет ли на саммит в Москву президент Украины Виктор Ющенко, тщетно пытающийся разрешить политический кризис в своей стране. Очевидно, выбирая между оранжевыми и бело-голубыми, украинский президент, в конечном итоге, будет вынужден и выбирать между Россией и собратьями по цветным революциям, что, несомненно, сделать ему будет крайне трудно.

За последнее время значительно изменились и интересы среднеазиатских соседей России, в первую очередь, энергетические, строительство на территории которых альтернативных трубопроводов в обход России - яркое тому подтверждение. Завершившийся на днях визит Дональда Рамсфелда в Центральную Азию показал, что и в военно-стратегическом плане некоторые страны региона предпочитают сотрудничеству с Москвой партнерство с США. Что в такой ситуации будет делать Россия, пытающаяся сохранить за собой лидирующие позиции в Содружестве? И имеет ли какой-то смысл продолжение деятельности этой организации?

В повестке дня неформального саммита два основных вопроса — оценка ситуации в мире и совершенствование, реформирование Содружества. Но если с первым вопросом все более или менее ясно, то со вторым — полная неопределенность. Помнится, в свое время все облегченно вздохнули, когда президент Путин произнес сакраментальную фразу о СНГ, выполнившем свою функцию по цивилизованному разводу. После чего значительно активизировался новый формат сотрудничества постсоветских стран в рамках ОДКБ, ЕврАзЭС, ШОС. Но зачем же тогда сегодня ставить вопрос о реформировании СНГ, если постсоветское пространство, как представляется, расколото окончательно и бесповоротно? Этот вопрос МиК задал Владимиру Жарихину, заместителю директора Института стран СНГ:

- Если продолжать семейную аналогию, то стоит напомнить, что в результате развода обычно остаются дети. И им до совершеннолетия обычно выплачивают алименты, их содержат. Но вроде бы здесь совершеннолетие наступило, и обязательным выплачиванием алиментов будем считать наши поставки энергоресурсов по льготным ценам, которые до последнего времени продолжались, но сейчас закончились.

И теперь у всех есть выбор, как в семье — вырос ребенок, и говорит: я живу своим умом, дружу с кем хочу, в ваших советах не нуждаюсь, хочу пойти на дискотеку… пойти на НАТО, пойти в Евросоюз. А ему отвечают: ради бога, но на свои…

При этом кто-то живет отдельно, но, тем не менее, продолжает советоваться, общаться, взаимодействовать, в каких-то вопросах иметь общий бюджет. Таким детям родители помогают в развитии, получении образования и т.д.

И сейчас в СНГ как раз наступил такой момент выбора. Кто-то кричит: я хочу в НАТО, а кто-то говорит: я продолжаю жить в одной общей семье. И это называется: кризис СНГ, кризис возраста организации. Но кризис возраста всегда бывает именно в 15–16 лет, так что такая аналогия неизбежна.

- Ну, а что дает СНГ эта констатация: мы — в НАТО, а мы — ближе к России? Дальше то что?

Ну, раз этот раскол происходит в большой семье СНГ, которое дало этим странам вырасти, то дальше на основе Содружества будет формироваться нечто другое. И эти организации уже видны — это ЕврАзЭС, ЕЭП, которое, правда никак не сформируется, ОДКБ, дружественная СНГ ШОС. Сегодня идет трансформация СНГ, но при этом сохраняется основа, костяк взаимоотношений, которые позволяют развиваться дальше тем схемам и тем договорам, которые в рамках Содружества работают и которые выгодны всем.

- Ну, а если возвратиться к расколу СНГ, то, на ваш взгляд, он может считаться окончательным и бесповоротным? Или ситуация еще может измениться? В плане внешнеполитических приоритетов членов СНГ, в первую очередь?

Ну, в семье же бывает, что люди по 15 лет не разговаривают, а потом вроде как примиряются. Это происходит, когда они взрослеют и начинают понимать свою реальную выгоду. И хотя есть такая поговорка: родственники даны нам от Бога, но хорошо, что друзей мы выбираем сами, все равно возникает трезвое понимание, где есть реальные интересы — не просто стремление к самостоятельности ради самостоятельности, а реальная выгода. И тогда все меняется.

И, например, я всегда говорю: нам не нужно пророссийское правительство на Украине или в Грузии. Нам главное, чтобы там было правительство прогрузинское и проукраинское. И чтобы они четко осознавали собственные интересы, а не следовали чужим. Вот когда следуют чужим интересам, забывая про собственные — тем же интересам американским или Брюсселя, всегда получается плохо. Притом что это вовсе не значит, что эти страны плохие или враги, у них просто свои интересы, которые не совпадают с теми же реальными грузинскими, реальными молдавскими или реальными украинскими интересами.

И вот когда эти постсоветские страны будут следовать собственным интересам, может быть, они снова вспомнят про СНГ и поймут, что в этой организации им было не так хлопотно и накладно.

- А если рассмотреть именно эти страны — Грузию, Украину и Молдову, сегодняшние внешнеполитические приоритеты которых заметно отличаются от приоритетов остальных — чье руководство Вы считаете наиболее реалистичным в плане осознания своих национальных интересов?

В Украине ситуация самая сложная, поскольку там пока нет правительства. И ей труднее всего осуществлять свой выбор в силу того, что она такая огромная по своим размерам. Поэтому все эти перевороты, которые оранжевые революционеры пытаются устраивать, они там не проходят, потому что инерция большая, государство большое. Экономика есть.

Вот легко принимать политические решения, когда в стране нет экономики, как в Молдавии или в Грузии. И то, вся эта история с вином показала, что даже в такой ситуации возникли проблемы.

А Украине тем более сложно делать какие-то резкие движения. И если идти путем, намеченным, например, Тарасюком, то Украина просто окажется в катастрофическом состоянии. Это многие люди понимают, в том числе, и в руководстве страны. Поэтому там все очень сложно.

В целом, я думаю, что крайнюю позицию заявит Грузия. Воронин, особенно после всей этой истории с румынским президентом, будет значительно осторожнее. Ну, а на Украине просто нет субъекта для общения. И нет определенной политики, и я не думаю, что на этот саммит пошлют Тарасюка.

- То есть, на постсоветском пространстве царит полная неопределенность…

Определенность есть, как известно, только в одном месте, где стоят гранитные памятники. Да и почему вся эта СНГовия должна была так долго существовать в застывшем виде? К тому же, любой кризис можно оценивать по-разному, так как без кризисов не бывает развития, как нас учил Иммануил Кант.