Демократия и ее имитация

На прошлой неделе в вашингтонском Фонде «Наследие» состоялась конференция, посвященная американо-российским отношениям в свете завершившегося саммита «Большой восьмерки» в Санкт-Петербурге. По мнению участников конференции, саммит, хотя и был осложнен кризисом на Ближнем Востоке, прошел успешно для России. «Восьмерка» приняла множество важных решений по повестке дня, которую Россия сформулировала как председатель. Эксперт Фонда «Наследие» Ариэль Коэн считает, что недостатком саммита стало неподписание соглашения о присоединении России к ВТО, которого желали как президент Путин, так и президент Буш, отмечает Русская служба "Голоса Америки". Тем не менее Эндрю Качинс, директор российских и евразийских программ в Фонде Карнеги, усматривает в этом положительную сторону: из-за негативного отношения к России Конгресс США не одобрил бы договор, что, безусловно, привело бы к осложнению американо-российских отношений.

Участники особо отметили достигнутые соглашения о сотрудничестве в области гражданской ядерной технологии и борьбе с ядерным терроризмом. Россия, подчеркнул Эндрю Качинс, располагает здесь большими возможностями, которые важны для обеих стран.

Некоторые эксперты выразили озабоченность в связи с откатом России от демократии и ее политикой по отношению к соседним с ней странам, хотя эти проблемы компенсируются тем, что Россия может стать партнером США в решении множества других проблем — от Ирана и Ближнего Востока до Северной Кореи. Также прозвучало сожаление о том, что обещание стратегического партнерства после террористических атак на США 11 сентября 2001 года выполнено не было.

Тем не менее, выступающие подчеркивали, что было бы ошибочно игнорировать Россию, изолировать ее или относиться к ней как к противнику. Напротив, Соединенным Штатам и России следует сотрудничать в тех сферах, где у стран есть общие интересы, что отметил заместитель помощника госсекретаря по делам Европы и Евразии Дэвид Крамер. «Наши отношения с Россией реалистичны, и мы трезво рассматриваем ситуацию. Мы сотрудничали и будем сотрудничать, и я надеюсь, что, преодолев различия между нашими двумя странами, мы сможем развивать отношения в новых областях», — сказал он. 

Эксперты также выразили мнение, что для улучшения отношений между Россией и США большое значение будут иметь парламентские и президентские выборы. По этому поводу Ариэль Коэн отметил: «Кампания, которая будет признана демократической и свободной, естественно, положительно повлияет на двусторонние отношения между Россией и США». Участники конференции пришли к единодушному выводу, что американо-российские отношения будут строиться на общих интересах, включая борьбу с терроризмом, нераспространение оружия массового уничтожения, здравоохранение и проблемы энергетики.

А между тем, Русская служба "Голоса Америки" получила много откликов слушателей на саммит «Большой восьмерки». Очень интересное письмо прислали жильцы общежития на Московском проспекте в Санкт-Петербурге. Они пишут: «…Удивляет своими речами на саммите G8 и президент США Буш. Оказывается, в России строится так называемая „русская демократия». Вчерашние комсомольцы и коммунисты за пятнадцать лет прошли путь, которым американцы идут двести лет, а французы триста. Мы думаем, что нет „русской" или „американской" демократии. Она либо есть, либо ее нет". Вот такое мнение.

Между тем и в Кремле у этой точки зрения очень много сторонников. Утверждают, что у России и у Запада — единые цели, единые идеалы, они в принципе ничем друг от друга не отличаются… Это высказывание прокомментировал сотрудник Гудзоновского института Дэвид Саттер:

- Поражает здравый смысл людей, которые это написали. Именно этот аргумент всегда используют как оправдание отсутствия демократии в России — что в России долго строят, что демократия долго строится, что нельзя сделать все сразу… На самом деле исторически демократия либо строится, либо не строится. В Америке демократическая система установилась даже раньше, чем было создано независимое государство. Такие традиции — они либо существуют, либо их создают, либо они не существуют вообще. Но говорить, что это процесс, который длится двести лет, — это абсурд. Этого не может быть. В России баланс между государством и индивидуумом разрушен, государство доминирует с помощью разных идей, очень часто совершенно разрушительных.

Поэтому я думаю, что хотя Россия — это часть христианского мира, мы не можем говорить, что Россия — это часть Запада, до тех пор, пока в России не будет признано, что личность имеет ценность, что у человека есть права, что государство не имеет права делать с ним все, что хочет. Только тогда мы сможем обоснованно заявить, что Россия является частью Запада.

- Многие неправительственные организации рассчитывали, что это или примерно это скажет президент Буш публично в Константиновском дворце, во время встречи с прессой или при других обстоятельствах. И президент Буш, в общем, сделал реверанс в сторону НПО России, встретившись с ними, выслушав их. Но публично он не высказал никаких упреков в адрес властей. Он никак не поддержал демократические силы России, гражданское общество России. Как вы это расцениваете?

Д.С.: Ну, это очевидно для всех, кто хочет демократического будущего для России: фактически Буш своим молчанием подкрепил тенденцию к авторитарному правлению в России. По сути дела, единственный способ настоять на том, чтобы Россия соблюдала демократические нормы, — заявить об этом публично. Он это не сделал. А тот факт, что он что-то сказал Путину один на один, не имеет никакого значения. И российские власти это примут во внимание: значит, они могут пойти дальше в создании авторитарного государства в России, не встречая серьезных возражений со стороны Запада, без осуждения со стороны внешнего мира, чего они все-таки не хотят и чего боятся.

Как оценивают итоги российско-американского диалога, происходившего в ходе саммита «большой восьмерки», российские эксперты? В частности, стоит ли расстраиваться по поводу отсутствия договоренностей по вопросу вступления России в ВТО? Этот вопрос МиК задал Владимиру Жарихину, заместителю директора Института стран СНГ:

 — Вы знаете, как говорил монтер Мечников, причем совершенно гениально: согласие — есть продукт при непротивлении сторон. Но все дело в том, что по интегралу Соединенные Штаты не очень хотят пускать Россию в ВТО, а Россия по интегралу не очень хочет туда вступать. Если бы было негасимое желание Соединенных Штатов втянуть Россию в ВТО, она бы туда вошла. Если бы было негасимое желание России туда войти, она бы тоже туда вошла. Поэтому, так как есть противление сторон, причем обоюдное: Россия не хочет сдавать определенные позиции и вполне готова потерпеть за пределами ВТО в ближайшие 10–15 лет, и Соединенные Штаты не хотят сдавать позиции, так как там не все хотят видеть Россию в ВТО: кто-то хочет — банковский сектор, страховой, а кто-то не хочет — металлурги, производители сельскохозяйственной продукции — на тех условиях, которые требует Россия, то так все и получилось.

- Ну, а точка в вопросе российской демократии, на ваш взгляд, была на саммите поставлена? Можно ли сделать такой вывод из высказываний по этому поводу Джорджа Буша?

Буш, конечно, человек своеобразный. Но я удовольствием слежу за тем, как некоторые мои аргументы иногда появляются в словах наших президентов. Вот Путин правильно сказал: а что такое вообще стандарты демократии? А я еще, помнится, на европейской конференции говорил: объясните мне, а что такое европейские стандарты демократии? Когда в шести странах, входящих в ЕС, власть до сих пор наследуется от отца к сыну? И когда говорят, а это у нас традиции такие, то у меня возникает следующий вопрос: ну хорошо, исполнительная власть у вас реально находится в руках премьер-министра. Но ни в одной стране реальных ограничений на срок пребывания премьер-министра на своем посту нет, а вы говорите: если у вас будет третий срок, это значит: отступление от демократии. Какой демократии? У вас этого нет, и у вас Тэтчер занимала свой пост очень много лет, не говоря об Аденауэре.

В отношении того, что вы говорите, что у нас одна партия у власти, так извините, и у вас, в Италии тридцать лет были у власти христианские демократы, и в Германии тоже, а в Японии до сих пор у власти одна партия.

Давайте мы выберем какую-то вашу модель, например, датскую. И будет Путин с полномочиями царя, наследования престола и что дальше?

Так что все разговоры на эту тему — демагогия, и Путин об этом сказал. И одно дело - продвигать эти двойные стандарты через средства массовой информации, а другое дело — на уровне таких двойных стандартов выступать президентам. Это значительно сложнее

Есть еще один вопрос, и я думаю, что через некоторое время президент его задаст. Я говорил: ну, хорошо, я сам демократ, начиная с 1991 года. Но сейчас, трезво размышляя, я прошу: назовите мне хотя бы одну страну, в которой есть стандарты европейской демократии и рост валового внутреннего продукта, превышающий 5%. В мире нет этому примера. Нет!

Мне могут привести пример Украины, но там было 12%, когда у власти был уголовник. То есть, при всей любви к демократическим процедурам, когда страны занимаются догоняющим развитием, они вынуждены ограничивать демократию. Никуда от этого не денешься.

- То есть, дискуссия о демократии оказывается вообще беспредметной?

Да, совершенно верно. У каждой страны свои модели, свой темп, и у нас темп, кстати, значительно больше. В свое время Леша Пушков приводил на свою передачу известных американских экспертов Скоукрофта и Шлесинджера, вместе с ними также был Дмитрий Саймс. Это было после наших выборов 1999 года. И Дмитрий начал сетовать по поводу свободы. А я ему сказал: ну что ты хочешь, у нас сейчас 15 лет демократии, а у вас после 50 лет демократии по Миссисипи плавали пароходы, с них сходили люди и, пользуясь тем, что нет сквозных списков избирателей, голосовали за нужного мэра, садились на пароход и плыли голосовать дальше. Шлесинджер согласился с этим доводом и сказал Саймсу: ну, в самом деле, чего мы от них хотим?

Исторические процессы, к сожалению, не совпадают с продолжительностью жизни людей и с их желаниями. Они, к сожалению, идут медленнее. Ну, нет у нас партий, и что теперь делать? Ну, пробовал Сурков «Родину» создавать, сейчас еще что-то пробует, но не создаются партии сами по себе. Время надо, чтобы партию создать, никуда от этого не денешься. Сверху не получается партии создавать.

Вот я был в Узбекистане, так там просто Каримов сделал — образовал пять партий и сказал: ты идешь сюда, ты идешь сюда, а ты идешь сюда. После этого на 120 мест в парламенте эти пять партий выдвинули 500 кандидатов. И была там полная демократия. Я был на избирательных участках в самой глубинке. Сидели там представители от этих партий с видеокамерами, фиксировали, чтобы не было нарушений. А ему было все равно, кто из этих 500 человек, которых он назначил, станет депутатом. ОБСЕ зубами скрежетало, но ничего не могло сделать. Нам, что, по этому пути идти?

- А почему бы и нет? Все веселее, чем на одну «Единую Россию» смотреть…

Ну, здорово. Тогда тот же Путин скажет: Иванов будет руководить патриотической партией, а ты, Медведев, будешь руководить, пожалуй, партией либеральной. А ты, Сурков, будешь руководителем социал-демократической партии.

- Было бы забавно, да и Запад, наверное, перестал бы нас упрекать в отсутствии демократии…

Но демократии то при этом не было бы!

- Возвращаясь к претензиям США в отношении российской демократии, можно сказать, что по итогам встречи Буш-Путин каждый в этом вопросе остался при своем мнении?

Да, именно так. Но вряд ли стоит ожидать, что дискуссии на эту тему закончатся, учитывая то, что распространение демократии по всему миру США провозгласили своим главным внешнеполитическим приоритетом.