Выиграть то мы и выиграли. Но стоила ли игра свеч?

Несмотря на то, что Беларусь согласилась снять транзитные пошлины на российскую нефть и возобновила ее поставки по трубопроводу «Дружба» в Центральную Европу и Германию, после чего в ходе двухдневных переговоров в Москве были подписаны удовлетворяющие обе стороны соглашения, большинство аналитиков  не считают, что конфликт между Россией и Беларусью полностью исчерпан. По их оценкам, пока еще нельзя говорить, что российские власти одержали победу, а президент Беларуси Александр Лукашенко был вынужден отступить. Поэтому озвученная вице-спикером Госдумы Владимиром Жириновским точка зрения Кремля: «Россия и Белоруссия — это жених и невеста. Им нужно идти в ЗАГС, оформить отношения, и тогда белорусы будут получать топливо по внутренним российским ценам», вряд ли в полной мере объясняет происходящее.
Нельзя согласиться и с однозначным мнением генерального директора Совета по национальной стратегии Станислава Белковского, который заявил: «Россия потеряла последний союзнический режим на постсоветском пространстве. Последний режим, для которого Кремль был источником легитимности. Это значит, что… Москва абсолютно одинока, и ни одна страна СНГ не считает ее стратегическим союзником».
«Считается, что Россия и ее сосед по бывшему СССР Белоруссия являются братскими славянскими народами, находящимися в процессе формирования союзного государства. И действительно, между ними есть удивительно много общего. В обеих странах правят раздражительные и самовластные президенты — в России Владимир Путин, а в Белоруссии жестокий Александр Лукашенко — анализирует ситуацию "The Economist". — Оба руководителя склонны к рискованной дипломатии и политике балансирования на грани конфликта. На прошлой неделе данная схожесть действительно поставила их на край пропасти и подтолкнула к далеко не братскому торговому спору. Хотя спор этот был непродолжительным, он имел важные последствия для энергетических торговых сделок России с Европой, а возможно, и для будущего отсталой Белоруссии…
Один из важнейших уроков заключается в том, что при нынешнем настроении русских власть Лукашенко над Белоруссией может оказаться в опасности. В то время как остальные во время прошлогоднего переизбрания Лукашенко осыпали его бранью, Путин поддержал белорусского руководителя. Однако мотивы такого поведения Путина больше объясняются не его привязанностью к Лукашенко, а неприязнью к вмешательству Европы в дела российского ’ближнего зарубежья’, и стремлением предотвратить так называемые ’цветные революции’, подобные той, что захлестнула Украину в 2004 году. Говорят, что личные отношения между двумя президентами довольно плохие; план создания союзного государства, который Путин унаследовал от своего предшественника Бориса Ельцина, кажется сегодня фантастикой. (Говорят, что Лукашенко охладел к этому замыслу после того, как стало ясно, что после объединения он вряд ли останется в президентском кресле.) При отсутствии надежной альтернативы Путин вряд ли захочет избавляться от Лукашенко. Но новые цены на газ сами по себе могут нанести серьезный удар по белорусским заводам и колхозам, находящимся в основном в государственной собственности, а также вызвать враждебное отношение простых белорусов".
В самом Минске на ситуацию смотрят оптимистично. «Повышение цены на поставляемый в Беларусь природный газ из России более чем вдвое не окажет существенного влияния на рост коммунальных платежей для населения», — сообщил глава Администрации президента Беларуси Геннадий Невыглас. По его словам, основная нагрузка от повышения цен на энергоносители ляжет на промышленные предприятия, и это будет серьезное испытание для белорусской экономики. Однако расчеты специалистов показывают, что выдержать его — вполне реальная задача.
Ранее об этом же заявлял и сам Лукашенко. В ходе рождественских торжеств, в самый разгар конфликта, подчеркивая, что его страна «не обладает ресурсами, которыми обладают другие страны, но эти ресурсы не могут быть предметом шантажа», президент пообещал, что белорусы не почувствуют напряженности в связи со сложной ситуацией, которая складывается из-за проблем с поставками энергоресурсов в страну. И как бы не было трудно, сказал он, белорусам «придется жить на своем клочке земли и беречь его». "Мы выдержим любые нападки и давление и не позволим издеваться над нами. Нам надо учиться жить бережливо, — призвал Лукашенко. Он также отметил, что всегда призывал «всех к союзу с русским или украинским народами, но на равноправной основе» и «нигде никогда не говорил, что мы отдадим свою страну на растерзание и войдем в состав другой страны».
«Белорусы гордый народ, и они защитят свои ценности» — констатировал Лукашенко. Можно ли согласиться с этим тезисом, анализируя события минувшей недели?
Главной темой двухдневных переговоров на правительственном уровне, закончившихся в Москве поздно вечером 12 января, стала установленная Россией экспортная пошлина на нефть. Переговоры шли трудно, и российские телеканалы в своих репортажах чаще всего обращали внимание на слова премьера Фрадкова о том, что «из-за проблем с транзитом нефти пострадал имидж России как надежного поставщика энергоресурсов».
В результате стороны договорились, что Россия снижает экспортную пошлину со 180 до 53 долларов за тонну, причем забирает эти деньги сразу. Условно говоря, на российско-белорусской границе. А Белоруссия вводит единую с Россией экспортную пошлину — все те же 180 долларов.
Как пояснил премьер-министр Белоруссии Сергей Сидорский: «Стороны согласились с установленными жесткими параметрами ответственности за соблюдение этого соглашения в течение трех лет его действия. И каждая сторона оставила за собой право жесткого контроля».
Доля, получаемая Россией от взимаемых средств, будет постепенно возрастать в течение трех лет. Так, в 2007 году Россия получит 70 процентов собранной пошлины, в 2008 и 2009 годах — 80 и 85 процентов соответственно. Михаил Фрадков уточнил, что установленный механизм позволит российскому бюджету в 2007 году получить немногим более 1 миллиарда долларов. И по итогам переговоров констатировал. «Все хорошо, что хорошо кончается»…
Можно ли считать конфликт исчерпанным и предположить, что Россия все же не потеряла своего славянского союзника? Или на создании Союзного государства положен окончательный крест? Прокомментировать проблему МиК попросил Вячеслава Игрунова, директора Международного института гуманитарно-политических исследований:

- Я убежден в том, что при нынешнем руководстве России и нынешнем руководстве Белоруссии реальное создание Союзного государства представляет собой практически невыполнимую задачу. Причин здесь несколько. Первая — Россия рассматривает Белоруссию только как страну для поглощения. В сущности, российские политики и российские бизнесмены уверены в том, что они должны доминировать в этой стране. И те предложения, которые мы слышим — например, шесть лет назад нам сказали, что мы можем предложить Белоруссии принять ее в состав России шестью областями, а на днях Затулин сказал, что если Беларусь хочет получать энергоносители на тех же условиях, на которых их получает Смоленская область, то Белоруссия и должна обрести статус Смоленской области в Российской Федерации — такие предложения для белорусской элиты являются совершенно невозможными и неприемлемыми.
И здесь дело не только в Александре Лукашенко, такие условия не приемлет, я думаю, и большая часть населения Белоруссии. Национальная идентичность уже сформировалась, и поэтому предлагать ее утратить — это дело безнадежное. Сегодня вообще этническая идентификация и национальная идентичность становятся все более определяющими для большей части мира, и сломить эту тенденцию нельзя. Поэтому то, как Россия на это смотрит, не соответствует общему ходу событий, а работать против истории очень трудно.
Второй момент — наша бизнес- и политическая элита рассматривают имущество Белоруссии как полигон для приватизации. Причем приватизации за бесценок. Собственно говоря, ведь сейчас мы согласились на то, что стоимость белорусского газопровода в 10 раз больше, чем мы ее оценивали еще год назад. Это значит, что были серьезные основания  для того, чтобы таким образом оценить эту собственность. И вряд ли Россия согласилась бы на это, если бы цена была существенно завышена.
Но тогда возникает вопрос: а почему столько лет мы так упорно настаивали на десятикратно меньшей цене?
Это касается и проникновения России в другие сферы экономики. Таким образом, если говорить о России, то попытка силовым путем решить свои проблемы оказалась несостоятельной.
Теперь перейдем к Белоруссии. Та форма управления государством и экономикой, которую создал Лукашенко, совершенно неприемлема для России. И вообще неприемлема для современного мира. Белоруссия должна трансформироваться, однако подобная трансформация, безусловно, приведет к изменению положения нынешних элит, включая, прежде всего, самого Александра Лукашенко. И не исключено, что его положение окажется много хуже положения Ельцина, Шеварднадзе или Аскара Акаева. В этом смысле наши требования быстрой трансформации Белоруссии, хотя явно и не высказывающиеся, но тем не менее присутствующие — речь идет, прежде всего, о смене самого Лукашенко — неприемлемы для  Белоруссии. Александр Лукашенко не откажется от авторитарных форм управления.  Он также не откажется от своего восприятия Белоруссии — в сущности, он воспринимает ее как закрытое акционерное общество с одним акционером.
И персональные отношения между нашими лидерами уже настолько плохи, что даже переговоры о каком-то изменении режима взаимодействия становятся практически невозможными.
Что, в сущности, нужно для того, чтобы объединение государств состоялось? Необходимо, чтобы, во-первых, российская элита признала в Белоруссии равного партнера. Равного настолько, насколько равным признает для себя Люксембург Францию. Или, скажем, Нидерланды.
Конечно, очевидно, что по факту здесь будут разными влияния на течения событий, и такой огромный экономический гигант, как Россия, не сможет не оказывать доминирующего влияния в Белоруссии. Однако интересы государства, интересы элиты, интересы населения должны быть защищены юридически равным статусом двух государств. Без этого решить проблемы будет почти невозможно.
Второй момент — совершенно очевидно, что должна произойти смена власти в Белоруссии. И она не может произойти без влияния России, потому что в таких авторитарных государствах, как Белоруссия, смена власти начинается с движения на самом верху. То есть, только по воле самого Лукашенко, иначе невозможно.
Но для того, чтобы такая воля была проявлена, для того, чтобы Лукашенко перестал быть пожизненным президентом, Россия должна предоставить ему определенные гарантии статуса, сохранения собственности и того или иного гарантированного дальнейшего участия в политической жизни. И, собственного говоря, это стартовые условия, без которых начинать разговоры о создании общего государства просто бессмысленно.

- Известно, что Запад относится в Лукашенко крайне негативно. Против его режима приняты санкции, он и члены его команды являются персонами нон -грата в странах Евросоюза. Могут ли эти страны каким-то образом повлиять на Россию, либо договориться с ней о том, чтобы действовать в отношении Белоруссии скоординировано? В том числе, по вопросу о том, чтобы свергнуть Лукашенко?

Ну, прежде всего, начнем с того, что искренность Соединенных Штатов или части европейских государств может быть подвергнута сомнению.  Если Соединенные Штаты относятся к Лукашенко негативно, то прежде всего, потому, что они не видят в нем своего союзника против России. Поэтому договариваться с Россией о смене власти в Белоруссии означает начинать игру с непредсказуемым результатом. Вряд ли Соединенные Штаты на это пойдут, и тем более, вряд ли на это пойдет Россия.
Россия заинтересована в смене Лукашенко как неэффективного в настоящий момент руководителя, но она не заинтересована в том, чтобы на его место пришел человек, который бы начал проводить националистическую политику и сделал Белоруссию одним из антироссийских фронтов, как это случилось с балтийскими странами, как это случилось с Грузией, и как это происходило в течение некоторого времени с Украиной.
Поэтому здесь интересы России и Соединенных Штатов совпадают чисто внешне. Внутренне эти страны руководствуются совершенно разными мотивами. Поэтому такой договоренности быть не может.
С Европой сложнее. Европейцы более искренно заинтересованы в развитии демократии и они, конечно же, могли договариваться с Россией о более демократическом подходе к Белоруссии. Но, дело  в том, что европейцы воспринимают Россию как авторитарное государство и в этом смысле они не доверяют России. И здесь нет того геополитического противостояния, которое есть с Соединенными Штатами, зато есть противостояние идеологическое.
Соединенным Штатам, в сущности, безразлично, будет ли диктатура в Белоруссии, и будет ли вместо Лукашенко другой диктатор или нет. Они спокойно согласились со сменой одного Алиева на другого Алиева в Азербайджане, они совершенно спокойно смотрят на то, что  режим в Грузии вряд ли можно назвать демократическим. Они поддерживают навязанные извне режимы, которые, естественно, не могли бы быть установлены демократическими способами в тех или иных государствах. Поэтому для них это безразлично, а вот для Европы вовсе не безразлично.
Европа действительно хотела бы видеть реальное демократическое руководство во главе Белоруссии и здесь договор с Россией, мягко говоря, не однозначен. В этом смысле по разным причинам России трудно будет достичь соглашения с Европой и с Соединенными Штатами в отношении смены белорусского диктатора.

- А сама она сделать ничего не сможет?

Россия сама вполне сможет все сделать и у нее есть для этого необходимые ресурсы, кроме одного -интеллектуального потенциала, соединенного с политической волей. Потому что политической воли у нас достаточно — видите, мы смогли  достаточно жестко повести себя в отношении Белоруссии. И мы достаточно жестко ведем себя с Грузией и т.д. Однако в большинстве случаев результатом такой жесткости является утрата нами политических позиций. Обратите внимание: вот сейчас мы решили проблему с Белоруссией, но хватило всего двух дней для того, чтобы Европа приняла твердое решение о создании альтернативных каналов поставки нефти. Это не означает, что эти поставки будут полностью заменяющие российские, но, во всяком случае, они будут снижать влияние российской нефти на европейском рынке. То есть, выиграть, может быть, мы и выиграли. Но стоила ли игра свеч?

- Вы сказали, что Россия может повлиять на политическую ситуацию в Белоруссии, но на кого она может поставить? У нас разве есть там какие-нибудь позиции?

Если и есть, то об этом вам никто не скажет. Потому что как только вы говорите или хотя бы намекаете на то, кто это будет, этот человек в Белоруссии либо расстанется со свободой, либо расстанется с жизнью, либо должен будет бежать, как это случилось со многими политическими деятелями Белоруссии.