С чем не согласна Америка

Выступая 11 апреля в Нью-Йорке на сессии Комиссии по разоружению, постоянный представитель России при ООН Виталий Чуркин заявил, что размещение системы ПРО США в соседних с его страной государствах подталкивает Россию на принятие адекватных мер. Такие шаги США приведут к нарушению стратегического равновесия в мире, уверен Виталий Чуркин.
По его словам, наращивание одной стороной возможностей системы ПРО неизбежно побуждает другую сторону в порядке компенсации наращивать свои стратегические наступательные вооружения. «Развертывание системы ПРО США выходит за рамки национальной территории и проецируется на восточно-европейские страны, а также, судя по высказываниям американских военных, и на Закавказье», — подчеркнул Виталий Чуркин. Размещение стратегических компонентов военной инфраструктуры США в странах, расположенных вблизи границ России, пояснил он, вызывает беспокойство и требует принятия адекватных мер.
«Возрастание фактора силы в мировой политике, попытки его использования для решения межгосударственных проблем в ущерб политико-дипломатическим методам и механизмам ООН, в том числе ее Совета Безопасности, оказывают неблагоприятное влияние на процессы разоружения», — заключил Виталий Чуркин.

По мнению экспертов, хотя американо-российские отношения подчас носят весьма сложный и неоднозначный характер, от их состояния в мире зависит очень многое. С одной стороны, Россия критикует излишнюю, на ее взгляд, склонность США к применению военной силы, с другой — американцев беспокоят некоторые аспекты политических и экономических реформ в России. Несмотря на это, оба государства находят возможность сотрудничать по ряду важнейших геополитических проблем.
Как отметила в недавнем интервью главным редакторам американских газет государственный секретарь США Кондолиза Райс, Россия является критически важным партнером Америки в международной политике. Обе страны плодотворно сотрудничают по ряду глобальных проблем, включая терроризм и нераспространение ядерного оружия. Вместе с тем Райс выразила озабоченность по поводу политики России в отношении некоторых из ее соседей, отступления от демократических норм и усиления присутствия государства в экономике.
В свою очередь, российский МИД обнародовал новую концепцию внешней политики России, в которой США подвергнуты критике за излишнюю склонность к применению силы. Тем не менее, говорится в новом документе, Москва готова сотрудничать с Вашингтоном при условии, что к России будут относиться как к равному партнеру.
Трения в американо-российских отношениях происходят на фоне усиления амбиций Кремля, подкрепленных растущими доходами от экспорта энергоносителей, отмечают эксперты. По словам профессора Джорджтаунского университета Анджелы Стент, преуспевающая Россия проводит все более энергичную внешнюю политику, которая не всегда совпадает с интересами Запада. «Если взглянуть на наши отношения сегодня, то мы и не союзники, и не враги. Мы партнеры по некоторым проблемам и соперники — по другим. Мы одновременно и сотрудничаем, и соперничаем друг с другом» — говорит она.
Выступая недавно в Вашингтоне на конференции, организованной Фондом «Наследие», сотрудник Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин отметил, что нынешняя Россия весьма отличается от страны, которая на протяжении 70 лет стояла во главе коммунистического лагеря. «Россия не только вернулась на мировую арену, но и стала совсем иным игроком, — сказал он. — Во-первых, от Советского Союза ее отличает отсутствие идеологии. Сегодня там больше полагаются на здравый смысл. Нет и былой опоры на военную мощь: спроси Путина сегодня о ценах на газ, и он ответит, а вот чтобы назвать число ядерных боеголовок, ему придется позвонить своему начальнику администрации. Впервые в истории Россия воспринимает себя великой державой, но не империей. Более 500 лет для нее это было одно и то же. Сегодня эти понятия для России не тождественны».
Недавно, невзирая на протесты США, Россия поставила в Иран 29 противовоздушных комплексов. Кроме того, Москва продала Венесуэле вооружений на сумму более чем в 3 миллиарда долларов. Американские эксперты указывают, что в новой внешнеполитической стратегии Кремля экспорту оружия отводится важное место. В этой связи профессор Стент предлагает США переосмыслить политику в отношении России, играющей на мировой арене все более активную роль. «Перед нами новая Россия, — говорит она, — и я считаю, что мы не до конца понимаем, что это означает и как нам быть дальше. Но мы нуждаемся в сотрудничестве с нею по ряду проблем, жизненно важных для нашей безопасности».
Наиболее острые разногласия вызывают расширение НАТО, которое Россия называет вызовом своим интересам, а также планы США развернуть в двух бывших странах коммунистического лагеря элементы новой системы ПРО. Протесты Москвы обеспокоили некоторые европейские страны, которые теперь призывают пересмотреть планы развертывания этой системы. Как считает аналитик Фонда «Наследие» Ариэль Коэн, государства, расположенные вдоль западной границы России, а также страны Центральной Азии, скорее всего, и впредь будут полем соперничества между Россией и США. По мнению Коэна, Москва добивается политических уступок от Европы, пользуясь ее зависимостью от поставок российских энергоносителей.
Профессор Стент полагает, что хотя США и ЕС разделяют озабоченность по поводу политики Кремля, геополитические реалии Европы требуют разных подходов: «Россия — это сосед и стратегический партнер, как нам продолжают напоминать канцлер Германии Меркель и министр иностранных дел Штайнмайер. И как бы ни было трудно подчас, им придется считаться с этим еще очень долгое время. Россия — это сосед, и разорвать отношения с нею невозможно».
Мэри Уорлик, возглавляющая в государственном департаменте Бюро по делам России, выступая недавно в Фонде «Наследие», отметила, что США намерены продолжать и расширять конструктивное сотрудничество с Россией, где это возможно. Однако Вашингтон также будет отстаивать свою позицию по проблемам, вызывающим озабоченность, к которым относятся свобода СМИ и НПО, отношения с соседними странами, энергетическая безопасность и торговля оружием, подчеркнула она.

«Москва отвоевывает себе место в новом миропорядке», считает «The Guardian». Последние события, готовые вылиться в начало нового витка гонки вооружений между Вашингтоном и Москвой, заставили не только вспомнить не очень приятное прошлое, но и подумать о не менее неприятном будущем. Угроза Кремля дать достойный ответ на развертывание американских систем противоракетной обороны в странах Восточной Европы — это знак того, что Россия не собирается жить по законам Pax Americana, предупреждает газета.
Новый обзор внешней политики России, опубликованный несколько дней назад, не оставляет сомнений в том, что Москва уверена: эра американской гегемонии кончилась. «Миф об однополярном мире окончательно рухнул в Ираке, — пишет российский МИД. — Сильная, более уверенная в себе Россия стала важной составной частью позитивных перемен в мире».
В этом документе развивается антиамериканская полемика, начатая президентом России Владимиром Путиным два месяца назад в Мюнхене. Тогда его выступление повергло в шок десятки западных дипломатов.
«Мюнхенская речь стала таким событием, оглянувшись на которое, мы можем сказать: вот, смотрите, именно с этого все началось. Но мы должны были это предвидеть», — утверждает Клифф Купчан, бывший сотрудник Государственного департамента, а ныне эксперт по политическим рискам консалтингового аналитического центра Eurasia Group.
Путинская Россия не один день подготавливала мир к тому, что в какой-то момент она открыто выступит против лидерства США в международном сообществе. Россия начала жестко противостоять как планам расширения систем противоракетной обороны, так и расширению НАТО на восток. Москва выступила против жестких санкций в отношении Ирана и пока отказывается поддержать разработанный ООН план по предоставлению автономии Косово. Кроме того, Москва явно претендует на серьезное место в политике Ближнего Востока: ее представители встречаются с руководством движения ХАМАС, которых не принимают ни в США, ни в Западной Европе, — продолжает «The Guardian».
С одной стороны, как в российской риторике по противоракетной обороне, так и в сложностях, на которые день за днем натыкается Совет Безопасности ООН при обсуждении спорных вопросов, явственно слышится эхо времен «холодной войны». На поверку же между нынешними трениями и характерным для советской эпохи постоянным соперничеством оказывается больше различий, чем сходств. Прежде всего, при рассмотрении спорных вопросов стороны больше не оглядываются на возможность взаимно гарантированного уничтожения. Большую часть своих межконтинентальных баллистических ракет Россия и США по-прежнему направляют друг на друга, но уже не приводят их в состояние полной боевой готовности.
Кроме того, между этими двумя странами больше нет глобальной идеологической борьбы. Идеологическая агония одолевает, если уж на то пошло, именно Вашингтон с бушевской доктриной борьбы против экстремизма путем экспорта демократии. На этом фоне тем более отчетливо выделяется образцовый прагматизм доктрины Путина, в которой подчеркивается значение национального суверенитета, а безусловный приоритет в разрешении спорных вопросов отдается ООН. И красной нитью через эту доктрину проходит требование Москвы, чтобы ее взгляды обязательно принимались во внимание, указывает «The Guardian»…
В статье, написанной к 50-летию Евросоюза, Путин открыто заявил, что Россия «не собирается ни входить в Евросоюз, ни вступать с ним в какую-то форму ассоциации». Сегодня отношения Москвы с Европой определяются ее положением поставщика нефти и газа для всего континента. Примечательно, что Россия применяет тактику, более характерную для крупной корпорации, стремящейся максимально усилить свое положение на рынке. Россия стремится договариваться не с Европейским Союзом в целом, а с отдельными европейскими странами: с Германией она заключила договор о строительстве газопровода Nord Stream по дну Балтийского моря, с Венгрией договаривается о строительстве дополнительной ветки другого своего газотранспортного проекта. Тем самым Москва наносит удар за ударом по общим усилиям ЕС, направленным на снижение своей зависимости от России — в частности, по транспорту каспийского газа через Турцию, считает «The Guardian». .
После того, как Москва перекрыла газовый кран Украине, Беларуси и Литве, в Европе появилось беспокойство, что рано или поздно Россия постарается конвертировать свое влияние на рынки континента в новую политическую гегемонию. Однако Дмитрий Тренин считает, что те, кто так думает, не понимают сущности путинской эры. По его словам, России нужно лишь получить максимум прибыли от потребителей ее продукции — только и всего.

Комментируя тему, автор недавно опубликованной книги «Россия в эпоху Путина» Карлос Таибо, профессор политологии Мадридского Автономного Университета, пишет в «El Pais»: «Некоторые из последних заявлений российского президента Владимира Путина послужили причиной для беспокойства. Тем не менее, мало кто задался вопросом, а настолько ли неправ Путин, оценивая настоящее и отнюдь не дружественное кольцо осады вокруг своей страны. И складывается впечатление, что те, кто — не без причин — видит в хозяине Кремля правителя, чей авторитаризм вызывает беспокойство, подчас забывают, что жалобы Путина на поведение некоторых стран Запада оправданы.
В любом случае, нам придется согласиться с тем, что, оценивая происходящее, эксперты не приходят к единому мнению. Например, нет недостатка в тех, кто утверждает, что вслед за этапом сотрудничества между Россией и Соединенными Штатами, который начался после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне, в последнее время вновь начали проявляться элементы напряженности, чтобы не сказать ссоры. В представлении других ученых мужей указанная периодизация отношений, напротив, скрывает тот факт, что США на протяжении уже нескольких лет ведут двойную игру.
Формально поддерживая стратегическое сотрудничество с Россией, покончившее со всеми отголосками „холодной войны“, фактически Штаты проводили крайне агрессивную политику — расширение НАТО, создание военных баз, изменение положения ядерного равновесия, оспаривание зон влияния, — по сути своей направленную на предотвращение возрождения России в качестве державы в какой бы то ни было перспективе.
Но рассмотрим ситуацию поэтапно. Никто не оспаривает того факта, что осенью 2001 года Путин принял решение оказать горячую поддержку тем мерам, которые под предлогом так называемой борьбы с террористической угрозой президент Буш начал опробовать в Афганистане. Поверхностный итог намерений, вытекающих из этого решения о поддержке, можно свести к двум моментам. Первый из них дает понять, что Москва в значительной степени согласилась с желанием Америки привлечь к себе Россию; желанием, вполне возможно, основанным на стремлении отдалить Кремль от Европейского Союза и, таким образом, пресечь в зародыше любую угрозу возникновения евразийской макродержавы. Верно, что в этой попытке оправданный успех Белого Дома во многом стал возможен благодаря отсутствию стратегического проекта у Европейского Союза. Но в еще большей степени этот успех связан с неизбежными последствиями расширения ЕС, произошедшего в 2004 году, когда в состав Союза вошел ряд стран, за спиной у которых были напряженные отношения с Москвой. Второй момент заключается в том, что с 2001 года по настоящее время России удавалось избегать открытого противостояния с западными державами, несмотря на то — и об этом не стоит забывать, — что, в отличие от десятилетия девяностых, сегодня Кремль не связан по рукам и ногам последствиями финансовой зависимости от Международного валютного фонда и Всемирного банка.
Стоит напомнить, что когда Россия испытывала неудобство, сталкиваясь с теми или иными действиями американцев, — например, агрессией против Ирака в 2003 году, — она явно склонялась как к умеренной, так и к прагматичной постановке проблемы. При этом крайне важно подчеркнуть, что Россия никакой компенсации за свою позицию, выражавшуюся, в некоторых случаях, в виде явной поддержки американской политики, а в других — в виде одобрительного молчания, не получила. США не отказались от своих планов по созданию противоракетного щита, направленного — и оставим в стороне риторическую браваду — на сокращение потенциала сдерживания российского ядерного арсенала. Не создали они и никаких препятствий на пути нового расширения НАТО, захватившего три бывшие советские республики — прибалтийские. Ничего Штаты не предприняли и для свертывания военных баз — предположительно, временных, — появившихся на Кавказе и в республиках Средней Азии в разгар афганской кампании.
США, не усомнившись, поддержали так называемые „цветные революции“, не раз терпевшие фиаско и недвусмысленно направлены на оспаривание российской зоны влияния. И, наконец, не похоже, чтобы Штаты предоставили России привилегированный подход в коммерческих отношениях, скорее, наоборот. Добавим сюда, что молчание, которым Вашингтон удостаивает чеченскую кампанию Путина — предпринятую еще до событий 11 сентября 2001 года, — с очень большой натяжкой можно расценивать как награду за продемонстрированную в последнее время Россией сговорчивость.
Для того окончательно понять позицию Соединенных Штатов, необходимо категоричным образом исключить предположение, что Вашингтон обеспокоен ухудшением положения с правами человека в России или предполагаемыми препонами, которые Кремль возводит на пути становления рыночной экономики. Куда разумнее было бы перенести акценты на другие объяснения, которые раскрывают всемогущество, алчность и бесконечную слепоту Белого Дома; более того, его твердое намерение загнать Москву в угол и, как мы указывали выше, не допустить ее возрождения из пепла. Стоит помнить, что даже не до конца оправившись, Россия не является — не может являться — простой региональной державой. Отголоски недавней истории, масштабность российской территории — граничащей одновременно с ЕС, Ближним Востоком, Центральной Азией, Китаем, Японией и севером американского континента, — огромное богатство природными ресурсами дают повод избегать любой попытки, направленной на снижение планетарной значимости этой страны.
И если политика США еще, к сожалению, понятна — другого достоинства за ней признать невозможно, — то переварить все те беды, которые сваливаются на нас из-за этого, уже совсем непосильная задача. Далеко за примером ходить не надо: непросто понять, почему в начале 2006 года такое удивление вызвало принятое Москвой решение поднять цену, которую Украина должна была платить за российский газ. Если мы соглашаемся с тем — и это кажется разумным, — что Россия сталкивается с такими же проблемами, что и наши страны, приведите хоть один пример правительства страны Запада, которое согласилось бы предоставлять льготы другому государству, занявшему, насколько можно понять, не совсем дружелюбную позицию? И когда мы поймем, что применение тех же норм при продаже российского газа верному белорусскому союзнику может объясняться не случившимся у Кремля приступом гнева, а суровой и нелицеприятной политической необходимостью?
И как не сказать о двойной морали, так хорошо описанной Стивеном Коэном в недавно опубликованной в журнале The Nation статье: расширение НАТО необходимо для противостояния терроризму и стабилизации положения в мире; за протестами же России кроются лишь атавистические представления времен „холодной войны“. В то время как Вашингтон занимается продвижением демократии на всей планете, действия России, напротив, представляют собой неоимперский проект. При столкновении с подобными упрощениями, все насущнее встает необходимость согласиться с тем, что своеволие Путина внутри страны — а иногда и за ее пределами, — не может служить оправданием американской политики — великодержавной, алчной и корыстной.

Дэвид Саттер из Гудзоновского института в Вашингтоне предвидит негативные последствия прошлых серьезных ошибок, допущенных США в российской политике. „Сейчас внушить россиянам доверие к демократии и добрые намерения Америки будет сложнее“ — заявил он в интервью русской редакции „Голоса Америки“, организовавшей дискуссию о возможности кризиса в России. Д-р Саттер считает, что в случае кризиса в России незнание страны вновь станет серьезным препятствием для действенной помощи со стороны США и Запада, в целом. „У меня нет уверенности, что на Западе и в Америке, в частности, есть интеллектуальный потенциал, который может быть использован для помощи России. Скорее всего, ответственность за выход из кризиса ляжет на плечи самих русских“, — отметил он.
Некоторые российские политологи и аналитики предупреждают, что к кризису может привести наметившаяся тенденция сползания России к авторитаризму. Михаил Делягин, директор московского Института проблем глобализации убежден в том, что кризис будет связан с создавшимися в России условиями, которые полностью исключают возможность развития. По его словам, два основных клана — бывшие либералы, которые отказались от демократических ценностей, и новые силовые олигархи, — конкурируют друг с другом и одновременно находятся в симбиозе благополучия, создаваемого нефтедолларами. Их устраивает такой статус-кво, и развитие общества никому из них не нужно. Делягин называет это явление „самоедской экономикой“, которая хуже советской.
„У нас огромный запас прочности, но то, что государство освободилось от ответственности перед кем бы то ни было и от всякого внешнего контроля, в том числе и со стороны собственного общества, — все это подрывает стабильность и размывает запас прочности. Системный кризис, который я считаю неизбежным, не произойдет в ближайшие полтора года, но он произойдет в будущем. Конкретные сроки зависят от ситуации, от цен на нефть, от внешней обстановки, от интенсивности внутренних интриг и так далее“ — заявил он. 
Когда Михаил Делягин слышит от американцев, что США не заинтересованы в слабой России, он этому верит, аргументируя свою позицию так: „В принципе, Россия не является ценностью для американцев, но для них является ценностью не допустить усиления Китая. Разрушение России автоматически будет означать, что ее энергоресурсами и территориями завладеет Китай. Это приведет к тому, что он станет равным стратегическим конкурентом Америки. И это уже совсем иная геополитическая реальность“.
Журналист Евгений Киселев считает, что кризис произойдет после президентских выборов, когда новому главе государства, кто бы им ни стал, придется доводить до конца административную, экономическую, жилищно-коммунальную и другие назревшие реформы, решать проблемы миграции и нормализации отношений с соседними странами. Однако кризиса можно избежать, если точно знать, чего не надо делать сейчас, сегодня.
В то же время Евгений Киселев надеется, что американцы извлекли уроки из ошибок своей политики в годы после развала СССР. „Мне кажется, для того, чтобы США и американские политики умели правильно строить отношения с российскими контрагентами, они должны чему-то научиться. Например, не верить российским политикам на слово. Понимать, что в России иная политическая культура. Понимать, что перемены в России неизбежны и лучше готовиться к тому, какая будет Россия в тот момент, когда произойдет смена власти, смена поколений, когда изменится экономическая конъюнктура, когда произойдет неизбежный, на мой взгляд, внутренний кризис, потому что Россия внутренне очень слаба“, — говорит он.
Лилия Шевцова из Московского Центра Карнеги, комментируя ситуацию, сказала: „Я думаю, что если Россия сохранит ту же систему, то есть персонифицированную власть, фактически старую русскую матрицу, при которой государство есть все и подчиняет себе индивида, — в таком случае Россия потеряет шанс для модернизации себя, ибо современное общество, современная экономика не могут быть современными, если государство подавляет личность и человека. В этом случае Россию действительно ожидает либо кризис системы и медленное разложение, либо обвал. В любом случае при таком сценарии будет очень сложно сохранить Россию в нынешнем географическом формате. Она просто распадется“.
Что в таком случае следует предпринять Западу? В первую очередь, считает д-р Шевцова, внимательно наблюдать за происходящим в России и понимать ее траекторию, проблемы, парадоксы, вызовы. А, во-вторых, готовиться как к умеренным, так и к худшим вариантам развития событий.
„В случае угрозы разложения России, в случае угрозы коллапса системы, угрозы загнивания (между прочим, загнивание — не менее отвратительный сценарий развития для самой России) — в этом случае Западу нужно очень серьезно подумать об общей стратегии видения России, общей концепции политики в отношении России, которой сейчас не существует“ — рекомендует Шевцова.

Сергей Ознобищев, директор Института стратегических оценок, заместитель председателя Ассоциации „Россия-США“, видит корень многих проблем в том, что США, публично декларируя партнерство с Россией, в своих конкретных действиях этому тезису часто противоречит. И острая полемика с Россией по поводу размещения элементов ПРО в Европе это убедительно доказывает.
»Серьезным специалистам ясно, что система на самом деле не уязвляет российскую безопасность, тем более, что все предъявляемые сценарии относятся к временам «холодной войны», и сейчас им даже не место в политической жизни. Но, тем не менее, эти сценарии существуют и они просчитываются. — Хотя, я повторяю, эти элементы ПРО никакого заметного воздействия на стратегическую стабильность в техническом плане не окажут — заявил Сергей Ознобищев в беседе с МиК. — Но стратегическая стабильность, как мы понимаем, является, в том числе, и политическим понятием. А это значит, что в умах политиков ситуация начнет дестабилизироваться и, в том числе, стимулировать разработки в нашей стране различного рода новых средств вооружений. И вызовет гораздо большую риторику, в том числе, заявления о том, что испытываемые нами средства способны преодолевать любую противоракетную оборону, что, на мой взгляд, является высказыванием достаточно дестабилизирующем, поскольку противоракетная оборона сегодня есть только у Соединенных Штатов Америки. А мы с Соединенными Штатами Америки — партнеры.
Но объявив партнерство, необходимо проводить комплексные мероприятия, которые бы соответствовали этому партнерству. А этого нет. И то, что делают сегодня Соединенные Штаты — тому доказательство.
Хотя официальные лица как раз и говорят: ведь мы же — партнеры, мы даже не должны друг другу объяснять то, что делаем для обеспечения нашей собственной безопасности. И то, что мы делаем, никакого отношения не имеет к обороноспособности нашего партнера. И пусть к нам приезжают эксперты, мы готовы их принять и объяснить им, что по геометрии своих действий эти элементы противоракетной обороны никак не затрагивают обороноспособность России…Вопросов очень много, и они лежат, в том числе, в теоретической плоскости. Однако они не разрешаются без серьезного разговора, и следствием этого, наверное, и является то, что такая острая реакция наблюдается на такое достаточно умеренное и ограниченное действие США. Но, в любом случае, что бы ни делалось, если это делается в Европе, это надо согласовывать не только с отдельными государствами, но и с паневропейскими структурами. Потому что та же самая Польша, та же самая Чехия вступили и в НАТО, и в ЕС, но направленность их политики на Вашингтон, которую они уже несколько раз демонстрировали, не воспринимается позитивно в Европе. Потому что нынешняя вашингтонская политика в целом весьма критично оценивается европейскими политиками и экспертами. И я думаю, что кризис в наших отношениях будет расширяться".