Путин и Буш могут договориться о создании совместной системы ПРО

Около месяца назад, 28 марта, заместитель госсекретаря по делам Европы и Евразии посол Дэниел Фрид и директор Агентства по противоракетной обороне генерал-лейтенант ВВС США Генри Оберинг провели брифинг  для журналистов по итогам их визита в Польшу, Данию и Нидерланды, где они обсуждали меры по защите от возможного удара с использованием ракет с ядерными боеголовками. По словам Фрида, участники обсуждении "проявили подлинную заинтересованность как в отражении нового стратегического вызова, брошенного Ираном, так и в обсуждении возможной стабилизирующей роли системы ПРО.
Новая оборонительная система будет использовать ракеты без боеголовок для поражения баллистических ракет, угрожающих не только США и трансатлантическому сообществу, но и России, сказал Фрид. При этом он подчеркнул, что развертывание системы ПРО не следует рассматривать как начало новой гонки вооружений.
Фрид и Оберинг несколько раз встречались с российскими должностными лицами, чтобы обсудить возможное участие России в создании системы ПРО, но эти встречи, по их словам, оказались практически безрезультатными. В ноябре 2006 года министр обороны России Сергей Иванов даже назвал развертывание оборонительной системы «дестабилизирующим» шагом, который мог бы возродить гонку вооружений времен «холодной войны».
По словам Фрида, в действительности эта система является неядерной и носит сугубо оборонительный характер. «Утверждение о том, будто система противоракетной обороны каким-то образом может способствовать началу новой гонки вооружений между США и Россией», не соответствует действительности, подтвердил он. На самом деле быстрыми темпами идет процесс сокращения вооружений, сказал Фрид. "Московский договор по сокращению вооружений, в соответствии с которым была снижена численность боеголовок с обеих сторон, выполняется. Он предусматривает значительное уменьшение числа боеголовок с обеих сторон — примерно до 1700–2200 единиц к концу 2012 года. США твердо намерены произвести это сокращение в намеченный срок. Россия также выполняет свои обязательства по сокращению вооружений.
Возвращаясь к системе противоракетной обороны, Фрид сказал: «Безусловно, я считаю, что мы были бы заинтересованы в сотрудничестве с Россией. Я уверен, чтобы двигаться вперед, нам нужно консультации с русскими» — в том числе и для того, чтобы снять их озабоченность программой ПРО.
«Мы уже не раз проводили консультации с ними по данной проблеме. Мы намерены и дальше проводить такие консультации», — сообщил он журналистам.
По вопросу возможного участия в программе ПРО НАТО Фрид заявил следующее: «На наш взгляд, чем шире НАТО будет вовлечено в эту программу, тем лучше. Двусторонние системы, которые США готовятся обсудить с поляками и чехами, могли бы быть интегрированы с национальными системами и связаны с неким подобием комплексной системы НАТО, и это, несомненно, пошло бы на пользу всем нам».
Обсуждая техническую сторону вопроса, Оберинг отметил, что его командование достигло «весьма значительных успехов» в испытании системы противоракетной обороны. «Из примерно 32 попыток перехвата, произведенных за период с 2001 года, 24 оказались успешными, — сказал он. — Система работает, и мы будем продолжать использовать и развивать ее в нынешнем веке».
Как и Фрид, Оберинг подчеркнул, что система ПРО имеет сугубо оборонительную направленность: "Эти ракеты не являются наступательными. Они даже не оснащены боеголовками. Они не несут боевого заряда. Мы используем технологию «удар на поражение». По словам Оберинга, данная технология предполагает применение для уничтожения вражеской боеголовки весьма небольшой по размерам ракеты весом всего 70–75 килограммов.
Отвечая на вопрос о возможности распространения системы ПРО на территорию России, Оберинг сказал: «Разумеется, такая возможность существует, техника позволяет сделать это, и мы были бы рады обсудить этот вопрос с русскими». Кроме того, по его словам, «у русских также имеются потенциалы, которые можно было бы включить… в состав более крупной системы. Такое сотрудничество могло бы охватывать все аспекты, от обмена данными и информацией до потенциального взаимодействия между самими системами и обмена технологиями».

Аргументы в пользу размещения ограниченной системы противоракетной обороны в Европе внимательно изучает Конгресс США. В ходе анализа стратегического обоснования элементов ограниченной противоракетной обороны в Европе сенатор Джефф Сешнз поднял вопрос о том, что европейские и американские ресурсы подвергаются опасности в связи с продолжающейся разработкой иранских баллистических ракет дальнего радиуса действия. Сешнз указал также на произведенный Ираном в марте захват 15 британских моряков и морских пехотинцев, которые впоследствии были освобождены. «Имея баллистические ракеты, оснащенные оружием массового уничтожения, — заявил он, — Иран мог бы держать в заложниках целые города и даже страны».
«Европейский континент, не защищенный от иранской ракетной угрозы, мог бы ослабить решимость Запада в надвигающемся столкновении воль в отношениях с Ираном», — отметил Сешнз 3 апреля на слушаниях по противоракетной обороне в подкомитете сенатского Комитета по вооруженным силам. Генерал-лейтенант ВВС Генри Оберинг сообщил сенатскому подкомитету по войскам стратегического назначения, что Иран и Северная Корея усиленно занимаются разработкой и испытанием баллистических ракет. По словам Оберинга, глобальный характер угрозы с ожидаемым двукратным увеличением числа запусков иностранных баллистических ракет требует тесного сотрудничества между союзниками и друзьями США. «Мы должны противодействовать нарастающим угрозам, создаваемым баллистическими ракетами», — заявил он.
Он также отметил, что все больше стран присоединяется к работе в области противоракетной обороны, причем одним из ближайших партнеров США является Япония. По словам Оберинга, две страны провели испытания новой ракеты с носовым обтекателем и планируют совместно разработать более крупную версию ракеты следующего поколения «Стандард». Великобритания и Дания сотрудничают с Соединенными Штатами, обновляя существующие радары системы дальнего обнаружения. Действуют соглашения о сотрудничестве с Австралией и Италией. А Израиль при поддержке США работает над противоракетными системами короткого и среднего радиуса действия.
По словам Сешнза, инвестиции США и их союзников в противоракетную оборону, скорее всего, окажут сдерживающее воздействие, понижая значение систем противника. Страны, рассматривающие вопрос о разработке наступательных ракетных систем, указал он, могут посмотреть на результаты испытаний по программе (24 успешных перехвата),   серьезные финансовые инвестиции и применение новых технологий и решить, что дальнейшая разработка бесполезна, «поскольку у нас есть против них хорошая система».
В свою очередь, заместитель помощника министра обороны Брайан Грин отметил, что такие непредсказуемые противники, как Иран и Северная Корея, «продолжают представлять собой проблемы в контексте нашей концепции сдерживания и обороны». Поскольку разведка прогнозирует, что к 2015 году Иран может создать межконтинентальные баллистические ракеты, указал он, «мы должны начать сейчас, чтобы своевременно предотвратить эту угрозу».
По словам Грина, размещаемые в Европе средства противоракетной обороны смогут перехватывать межконтинентальные баллистические ракеты и баллистические ракеты среднего радиуса действия, запускаемые с Ближнего Востока. Перехватчики и радиолокационная установка обеспечат основную защиту Европы и покрытие с запасом для Соединенных Штатов.
«Усиление наших европейских союзников и НАТО… укрепляет безопасность США», — заявил он. Защищать Европу от дальних угроз точно так же, как Соединенные Штаты защищают себя, важно для того, чтобы безопасность союзников была «прочно взаимосвязана», отметил Грин.
Сотрудничество в этой области также позволяет обеспечивать успешное распределение оборонной нагрузки и укреплять отношения. «Когда переговоры успешно завершатся, — сказал Грин, — Польша и Чехия будут вносить значительный вклад в коллективную безопасность НАТО, поскольку средства противоракетной обороны будут размещены на их территории».
Несколько членов НАТО участвуют в мероприятиях по защите от ракет дальнего радиуса действия, а ряд других занимается деятельностью, связанной с противоракетной обороной в расчете на короткий или средний радиус действия. «Наши действия и работа, проводимая НАТО, естественным образом дополняют друг друга», — заявил Грин.
27 марта в Палате представителей на слушаниях в Комитете по вооруженным силам, член палаты Эллен Таушер спросила, не подойдут ли мобильная сухопутная или морская противоракетная системы обороны для удовлетворения потребностей Европы. По словам Оберинга, «сухопутные средства сохраняются», поскольку при необходимости их всегда можно использовать. Чтобы обеспечить защиту и снизить расходы, отметил он, «сухопутные пусковые шахты — это правильный вариант».
В ходе выступлений в Конгрессе экспертов по противоракетной обороне неоднократно задавался вопрос о возражениях России против размещения любых сил в Центральной Европе. Отвечая на него, Грин сказал: «10 перехватчиков в Европе просто не представляют угрозы для России и не могут уменьшить сдерживающий потенциал России, располагающей сотнями ракет и тысячами боеголовок». Кроме того, по его словам, география и физика показывают, что наземные ракетные перехватчики и радар в Центральной Европе «не смогли бы воспрепятствовать запуску межконтинентальных баллистических ракет из России по Соединенным Штатам при столкновении один на один». Поскольку Соединенные Штаты не рассматривают Россию как стратегического противника, сказал он, «стратегический баланс никак не может нарушиться».

На следующей неделе министр обороны США Роберт Гейтс и госсекретарь США Кондолиза Райс намерены перейти от слов к делу. Они прибудут в Москву для обсуждения с российскими политиками планов Вашингтона по размещению элементов американской ПРО в Европе. Как сообщает «Независимая газета», глава Пентагона прилетает в столицу по приглашению своего российского коллеги Анатолия Сердюкова, который и станет его основным собеседником. Однако с учетом значимости нынешней миссии Гейтса его также может принять президент Владимир Путин. Кондолиза Райс посетит Москву вслед за министром обороны. По словам секретаря Совета безопасности РФ Игоря Иванова, Гейтсу изложат «наше видение» планов по ПРО — «с точки зрения безопасности России и международной безопасности». Москва не намерена довольствоваться «общей информацией» и хочет практических переговоров на экспертном уровне, добавил он. 
Еще одним шагом в направлении прояснения позиций сторон станет намеченное на четверг заседание Совета Россия-НАТО в Брюсселе с участием Генри Оберинга. Оно будет посвящено исключительно теме американской ПРО.
Ранее на этой неделе Москву посетил помощник госсекретаря США Джон Руд. В ходе встречи с замминистра иностранных дел России Сергеем Кисляком Руд, по данным AFP, изложил «новые идеи по сотрудничеству» и подтвердил готовность Вашингтона к взаимодействию с Россией «по широкому кругу вопросов в сфере ПРО». В то же время, постпред США при НАТО Виктория Ньюланд заявила: «Возможные области партнерства с Россией могли бы включать исследование и разработку систем ПРО, обмен данными о раннем предупреждении (пусков ракет), а также совместные учения вооруженных сил США и РФ».
Российский ответ на американские инициативы заключается в констатации намерения учитывать в своей оборонной политике размещение элементов американской ПРО в Восточной Европе, в том числе в Чехии. Об этом заявил в среду официальный представитель МИД РФ Михаил Камынин. «Считаем, что такого рода вещи должны делаться транспарентно, на основе консультаций с Россией», добавил он. 
В ответ на это заместитель Госсекретаря США Дэниэл Фрид заявил 19 апреля: «Русские посылают непонятные сигналы — то не хотят никакого сотрудничества, то говорят о желании диалога». При этом он опроверг сообщение, будто Вашингтон не информирует Москву о своих планах по системе ПРО. Фрид напомнил, что даже вице-премьера Сергея Иванова не так давно возили на базу противоракетной обороны на Аляске.

О чем могут договориться Москва и Вашингтон, если их первоначальные позиции представляются такими далекими от согласования? Этот вопрос МиК задал Сергею Ознобищеву, директору Института стратегических оценок, заместителю председателя Ассоциации «Россия-США»:

- Ну, прежде всего, я хочу отметить, что то, что мы вывели этот вопрос на европейское обсуждение, на обсуждение в НАТО, является заслугой нашей дипломатии. Мы не дали американцам по-тихому, в результате двусторонних договоренностей, решить этот вопрос. А вопрос этот — панъевропейский и он важен для оборонной стратегии всей Европы.
Что же касается возможных договоренностей, то мы очень давно предлагали американцам идею создания совместной ПРО в Европе.  Так что эта идея на самом деле изначально принадлежит нам. Но на пути к реальным договоренностям стоит тот вред, который американцы нанесли этой идее своими односторонними и недальновидными действиями.  Потому что, если бы с самого начала развертывание элементов системы ПРО (которая весьма малозначима и абсолютно не эффективна для противодействия российским стратегическим ядерным силам) было начато в режиме диалога и с Россией, и с европейскими союзниками — членами НАТО,  то это был бы нормальный переговорный процесс, который, в силу своей значимости, быстро пришел бы к какому-то компромиссному решению. И достичь этот компромисс было бы просто, как было бы просто вовлечь Россию в транспарентный процесс создания элементов ПРО в Европе.
Но сегодня на этом пути стоит тот вред, который был нанесен вот этой американской скоропалительностью в действиях, нежеланием что-то согласовывать, стремлением поскорее реализовать свои представления о безопасности в Европе, не согласовывая это с Россией.  И в этом смысле мюнхенская речь Путина была, на мой взгляд, значима, так как она стала своеобразным холодным душем для американских политиков, многие из которых вели и продолжают вести такие благостные рассуждения на тему, что мы с Россией партнеры, а партнеры не должны видеть в действиях друг другу угрозу безопасности.
Но, не должны, конечно, так ведь видят! И подавляющее большинство — 99, 9% наших политиков и военных экспертов, и тех, кто принимают решения,  видят в этом, по крайней мере, вызов или прямую угрозу нашей национальной безопасности. И не понимать этого — значит, закрывать глаза на специфику отношений друг с другом.
И не понимать этого после напоминания, и после того, как об этом неоднократно было сказано, значит, демонстрировать полное нежелание выстраивать нормальные отношения. Или же показывать свою полную политическую недальновидность.
Конечно, у американцев присутствует и то, и другое — и недальновидность, и ограниченность политического мышления — этого в Вашингтоне очень много. Но при этом  у них присутствует важное стремление идти на какие-то партнерские шаги с Россией и подкреплять их реальными целями. И это ясно проглядывает в нынешних действиях администрации Вашингтона, который стремится представить российское направление своей внешней политики как успешное в связи с предстоящими перевыборами в Белом доме.
Вот такая странная смесь, которая влияет на поведение функционеров от американской политики, она, безусловно, присутствует. И разобраться  в ней должны, в первую очередь, сами представители американской администрации. Я надеюсь,  что это удастся сделать, потому что и с нашей стороны есть сигналы о готовности начать диалог, и недавно вышла статья Лаврова о перспективах создания совместной ПРО, и это есть официальное отражение нашей политики.
В то же время, в эшелонах тех, кто формирует нашу внешнюю политику,  огромный вес имеют антиамерикански настроенные чиновники, в том числе, на высшем уровне. И конечно же, они стремятся к демонстрации жесткой реакции, хотя то же самое есть и в Америке. И значительная часть нашей национальной бюрократии является врагами партнерства, и они стремятся постоянно, на деле, реализовывать свои воззрения, которые, на мой взгляд,  в начале 21 века перед лицом реальных вызовов, абсолютно контрпродуктивны. Нас пытаются столкнуть на мнимый путь нашего мнимого противостояния, который выгоден и удобен значительной части национальной политической элиты и в России, и в США.

- Американцы декларируют, что целью ПРО является обеспечение более эффективной обороны Европы. В этом ключе мы можем совместно работать?

Конечно же, можем.  Мы можем работать, имея этот приоритет и видя реалистичность имеющихся угроз. Говоря об этих угрозах, в первую очередь, имеется в виду ракетно-ядерный потенциал не каких-то абстрактных стран-изгоев, а, например, Ирана. Но для того, чтобы противодействовать этому потенциалу, есть огромный набор средств, который надо сегодня реализовывать. В том числе, это резолюция Совета безопасности ООН. И огромное достижение, что мы совместно приняли эту резолюцию, и не было особого мнения США и Китая, не было российского вето. Это большое достижение и по этой дороге надо дальше двигаться, а не забегать вперед и предпринимать какие-то технические или псевдотехнические шаги, так как на самом деле вопросы обеспечения безопасности не имеют технического решения. Это стало понятно еще  в 80-ые годы, когда Рейган пытался наладить Программу стратегической оборонной инициативы, как техническое обеспечение безопасности Советского союза.
Но, хоть он и актер из Голливуда, он быстро понял, что этот путь бесперспективен, и что необходимо комплексное обеспечение, где значительная роль принадлежит политическому доверию. И именно поэтому была начата  совершенно беспрецедентная серия российско-американских саммитов, и очень результативная серия, которая на порядок снизила существовавшее недоверие и ликвидировала имевшее место на тот момент военное противостояние, которого нет, кстати, до сих пор. Есть фарсовое противостояние, а реальное противостояние отсутствует.  Хотя тогда еще некоторые горячие головы собирались воевать друг против друга. Сейчас этого делать никто не собирается, хотя цели на территориях друг друга периодически рассматривают. Но эту риторику надо постепенно убирать, и здесь должен быть диалог.
И если этой проблемой долго заниматься, то понимание того, что нужно делать, с годами приходит.  Но у президентов нет времени, чтобы этим долго заниматься, чтобы делать экскурсы в историю и извлекать из нее уроки, и я уверен в том, что какие-то технические решения предлагают президенту Бушу, и он их на ходу готов одобрить. И при этом он продолжает говорить Путину, что мы партнеры, и то, что мы делаем, не должно беспокоить друг друга.
Но не видеть это беспокойство — значит, быть политическим слепцом. И таких слепцов в Америке, к сожалению, достаточно много.
Но все равно, партнерство в противоракетной сфере возможно, но оно возможно в том случае, если от первых лиц государств поступит однозначный политический импульс. И если это будет делаться под контролем первых лиц государства, если они скажут друг другу, что мы начинаем взаимодействие в области создания совместной системы противоракетной обороны. Возможно, это могут сказать и Кондолиза Райс и Лавров, но для этого они должны получить однозначный импульс от первых лиц государства.
И мы прекрасно понимаем, что вопрос оппозиции в Думе по данному поводу — он чисто технический, так как какая команда поступит, так все и произойдет. Хотя недовольство, конечно, останется, в силу того, что антиамериканизм  в нашей политической элите очень силен. Но технически провести этот вопрос в сегодняшней России достаточно просто, даже проще, чем в Соединенных Штатах Америки, потому что там надо поработать с Конгрессом, и возможно, администрации это удастся.
Так что я думаю, что решение о создании совместных элементов ПРО на европейском театре военных действий, как его иногда называют военные, вполне реально. 

Для справки:

В распространенной 29 марта Госдепартаментом США Справке «Американская противоракетная оборона» говорится:
Одной из самых прямых угроз национальной безопасности США и безопасности друзей и союзников США является угроза применения ядерного, биологического или химического оружия, доставляемого баллистическими ракетами. Нераспространение, борьба с распространением оружия, экспортный контроль, дипломатия, сдерживание и противоракетная оборона — все это входит в стратегию национальной безопасности по противодействию этой угрозе.
Ракетная угроза Соединенным Штатам, их силам, размещенным за границей, союзникам и друзьям реальна и нарастает.
• Угроза растет не только в связи с числом и возможностями баллистических ракет, но и потому, что в группу стран, обладающих баллистическими ракетами, входят наиболее опасные и наименее ответственные режимы — такие, как Северная Корея и Иран.
• Иран может создать ракеты дальнего радиуса действия, способные достигать США и Европу, до 2015 года. В настоящее время Иран обладает большим количеством баллистических ракет короткого и среднего радиуса действия. Свою последнюю ракету «Шахаб-3» Иран запустил в январе 2007 года. Эта ракета способна поражать цели в Юго-Восточной Европе. Проводимые НАТО мероприятия в области противоракетной обороны обеспечивают защиту только от ближних угроз и не позволяют обороняться в случае запуска ракет дальнего радиуса действия с Ближнего Востока на Центральную или Западную Европу.
• Северная Корея продолжает разрабатывать ракету «Тэпходон-2», которая может достигать отдельные районы США и способна нести ядерный боезаряд. Северная Корея успешно испытывает баллистические ракеты более короткого радиуса действия, демонстрируя способность наносить удары по американским силам и нашим союзникам в Южной Корее и Японии.
США договорились с Польшей и Чехией начать официальные переговоры о создании баз противоракетной обороны, которые в случае благоприятного исхода позволят разместить в Польше десять американских наземных оборонительных перехватчиков дальнего радиуса действия, а в Чехии — следящую радиолокационную установку.
• Предлагаемые американские средства противоракетной обороны в Европе позволили бы защитить США и большую часть Европы от угрозы применения баллистических ракет дальнего радиуса действия, запускаемых с Ближнего Востока. США выиграли бы от значительного усиления защиты от нападений с Ближнего Востока, а Европа получила бы средства обороны там, где их прежде не было.
• Некоторые страны Южной Европы не сталкиваются с угрозами применения ракет дальнего радиуса действия из Ирана, поскольку расположены недалеко от Ближнего Востока. НАТО ориентирует свои мероприятия по развитию противоракетной обороны на противодействие угрозам более короткого радиуса действия. Усилия США и НАТО дополняют друг друга и в совокупности могли бы обеспечить более эффективную оборону Европы.