План Виктора Ющенко

16 мая Виктор Ющенко и Виктор Янукович намерены достичь договоренности о дате проведения досрочных парламентских выборов. К этому дню рабочая группа по урегулированию политического кризиса планирует завершить подготовку необходимых для внеочередных выборов Рады законопроектов. В связи с этим первый вице-премьер министр Николай Азаров, входящий в эту рабочую группу, подтвердил, что 16 мая станет известна дата выборов.
Вновь назначенный секретарь Совета национальной безопасности и обороны Иван Плющ прогнозирует, что они состоятся 15 июля. В интервью информагентствам он пояснил, что срок проведения выборов — 60 дней, и он присущ большей половине европейских стран. «В понедельник был крайний срок, когда партии должны были выдвинуть своих кандидатов», отметил Плющ, но в воскресенье «мы попросили президента дать нам еще немного времени, рабочая группа работает и …думаю, в среду мы все закончим, поэтому можно говорить, что выборы состоятся через 60 дней после среды».
Плющ опроверг заявления некоторых политиков о том, что его назначение на должность секретаря СНБО связано с тем, что в секретариате президента готовится радикальный вариант разрешения политического кризиса. «Никто не предлагал СНБО делать какие-то радикальные шаги. Таких предложений не было! И если теперь я являюсь секретарем СНБО, то я буду руководствоваться тем, что говорил сам Ющенко: «Я никогда на силовые шаги не пойду!», — заверил Плющ.
Отвечая на вопрос, что заставило премьера Виктора Януковича согласится на досрочные выборы, секретарь СНБО отметил: «Была добрая воля прекратить издевательство над народом…».
Как известно, первоначально Виктор Ющенко назначил выборы Рады на 27 мая, а 26 апреля новым указом назначил их на 24 июня. Коалиция с такими сроками не согласна и предлагает провести внеочередные выборы в октябре.
Политические эксперты, между тем, сомневаются в том, что Виктор Ющенко и Виктор Янукович объявят дату выборов 16 мая. «Процентов 30%, что они в среду договорятся, потому что наши политики настолько недоговороспособны и настроены на конфронтацию, что сложно поверить в то, что что-то произойдет. Так что в данной ситуации я больше пессимист, чем оптимист», — так прокомментировал ситуацию директор Киевского института проблем управления имени Горшенина Кость Бондаренко. «Решение будет, наверное, в пользу осени. Не на 28 число, как предложила коалиция, но где-то на сентябрь могут согласиться. Это было бы компромиссным решением», — считает он.
По мнению Бондаренко, от перенесения даты выборов на более позднюю выиграет демократия, потому что партии смогут лучше подготовиться к полноценной предвыборной кампании, а избиратели осенью покажут большую активность в выборах. В то же время, он считает, что в переговорах между Ющенко и Януковичем есть непубличные договоренности. Например, это может быть создание коалиции Партии Регионов и блоков «Наша Украина» и Юлии Тимошенко в новом парламенте. «Некоторые западные страны давят на три стороны, чтобы они согласились на вариант, что после проведенных выборов создается коалиция из ПР, НУ и БЮТ, а коммунисты ушли в оппозицию. Этот вариант очень поддерживается западными кругами», — сообщил Бондаренко.
Глава Центра исследований политических ценностей Олесь Доний считает, что дата, когда будут проведены выборы, не принципиальна. «На самом деле, уже все равно для Украины. Нужно просто четко определить дату, с которой все согласятся. Сильных электоральных изменений не произойдет — на них сложно надеяться», — сказал Доний. Вместе с тем, он также подтвердил, что компромиссной датой может стать сентябрь.
Директор Центра социальных исследований «София» Андрей Ермолаев считает, что коалиция согласится на эту дату, если будут изменены основания для проведения выборов. «Возможно, что компромиссом будет приближение даты выборов, например, на сентябрь, но категорическим условием коалициантов будет принятие нового решения о выборах», -сказал эксперт. По его оценке, оптимальной датой проведения выборов является середина октября. «Я не исключаю, что в среду рабочая группа предоставит материалы, связанные с подготовкой выборов… а вопрос даты и оснований будет отдан на откуп первым лицам», — предположил директор Центра социальных исследований «София».
МиК попросил Андрея Ермолаева более подробно прокомментировать возможные варианты развития ситуации и рассказать о шансах основных претендентов на места в будущем составе Верховной Рады:
- Я думаю, что пока окончательного сценария нет, сегодняшний кризис носит рваный характер и развивается так, как в футболе, где есть так называемая тактика рваного темпа. К сожалению, договоренности первых двух лиц в поиске выхода из кризиса пока не увенчались никакой формулой. И причина состоит в том, что, прежде всего, к началу мая дискуссия о том, нужны или нет досрочные парламентские выборы, себя исчерпала, потеряла смысл. Потому что не только указ президента от 25 апреля, но и решение парламента от 30 апреля, в виде соответствующего постановления, фактически определили эту проблему. И дискуссия развернулась в новом русле.
Теперь вопрос состоит в том, на основании каких причин и мотивов, на основании какого итогового решения организовать избирательную кампанию и, конечно, проблема в дате самих выборов. Эти два момента сейчас являются фактическим водоразделом между президентом и его сторонниками, и коалициантами. И ответа на этот вопрос нет до сих пор.
На мой взгляд, причина состоит не только в том, что от даты зависит готовность и возможный успех. То есть, речь идет не о нескольких процентах, позволяющих коалициантам или оппозиции сформировать будущую коалицию, но и о политических мотивах, которые будут восприняты обществом как политическая победа или поражение.
В решениях президента главная мотивировка — обвинение парламента, а в решениях парламента главная мотивировка — это обвинение президента в неконституционных действиях, которые привели к кризису власти. Поэтому, когда мы говорим о переговорах первых лиц, мы должны учитывать, что они провозгласили необходимость общего решения. Но этого решения нет до сих пор. Президент настаивает на своих указах, а коалицианты считают, что правы они.
Что касается даты, то дело не только в относительных преимуществах ведения избирательной кампании — летом или осенью, но еще и в том, что, на мой взгляд, у президента вопрос даты связан с определенным режиссированием политического процесса. Я не исключаю, что в разработках, которыми руководствуются сейчас президент и его команда, выборы являются определенным технологическим инструментом, позволяющим сразу же после выборов инициировать еще несколько шагов. И среди них, прежде всего, принятие новой редакции тех разделов Конституции, которые касаются политической системы.
Президент об этом уже давал понять в ряде выступлений, в частности, на митингах оппозиции. Поэтому для него вопрос осени — это вопрос срыва этого сценария. По видимости, президент предполагал, что в случае успеха ему удается летом, через шантаж угрозой новых конфликтов и даже гражданских столкновений, заставить оппонентов пойти на выборы и получить уже в августе новую коалицию, конечно же, желательно для президента, коалицию помаранчевую, и затем в два хода решить вопрос новой редакции Конституции.
Большинство в парламенте позволяет принять его предложение в виде законодательных инициатив в первом чтении, затем можно будет задействовать механизм референдума, который позволит эти изменения утвердить без 300 голосов в парламенте.
Такая техника отрабатывалась, мы это отслеживали на примере правовой аргументации его предыдущих решений, когда на основании двух общих статей Конституции решались вопросы и досрочных парламентских выборов, и отставки судей. И я думаю, что такая правовая технология могла бы быть задействована в редактировании Конституции. И на мой взгляд, президент заинтересован в том, чтобы к концу года иметь реставрированную президентскую вертикаль с полномочиями, связанными с управлением кабинетом министров.
Поэтому, естественно, для президента дискуссия о том, когда проводить выборы, сводится не только к формальной дате и преимуществу сторон, но и ко времени, чтобы успеть до конца года вернуть себе эти полномочия.
А суть этих полномочий лежит, на мой взгляд, в области экономической. 2007 и 2008 годы — период ключевых решений в области приватизации, впереди — рынок земли, впереди — вопрос функционирования экономики в новых условиях. И я думаю, что в стране есть серьезный политэкономический заказ на сильную президентскую власть. И те финансово-промышленные группы, которые сделали ставку на президентский реванш, заинтересованы в сильной президентской власти.
Ведь в украинской политике никто не скрывает, что за президентом стоят как минимум две-три крупные промышленные группы, которые рассчитывают в дальнейшем влиять на экономический процесс через президентские механизмы.

- А какова поддержка основных политических сил в обществе? Насколько социологические опросы отражают реальные настроения людей? Ведь не секрет, что нынешние акции в большинстве своем проплачены, и говорить об устойчивой электоральной поддержке в таких условиях трудно.

Я думаю, что отличительной чертой акций 2007 года является то, что они носят ярко выраженный организованный характер, я это называю политическими карнавалами. И это действительно акции, организуемые штабами партий и блоков, с высокой степенью администрирования, и там, конечно, фигурирует оплата, однако, чтобы не обижать людей, это можно рассматривать как командировочные. И спекулировать на этой теме мне кажется излишним.
Другое дело, что в отличие от событий 2004 года люди пассивны, и пассивны потому, что они несколько дезориентированы в текущем процессе. И если два-три года назад и сторонники, и противники разных политических сил признавали как факт, что Украине необходимы новые свободы, и идея свободы была объединяющим мотивом, хотя по-разному воспринималось, кто есть лидер таких перемен, и на какую политическую силу делать ставку, то сейчас откровенность борьбы за власть нивелирует любые позитивные мотивы.
Что касается настроений, то, я думаю, что украинский гражданин на сегодняшний день не готов к каким-то активным, тем более, жестким действиям, так как бороться в ставке бульдогов никто не собирается. Во всяком случае, пока.
Но тренды, которые фиксирует не только наш Центр, но и наши коллеги, показывают, что каких-то радикальных изменений в обществе не произошло и там сохраняется общая пропорция и прежний перечень электоральных лидеров, причем на протяжении последнего года можно говорить о сохранении этих трендов.
Есть пять-шесть сил, которые имеют шанс попасть в будущий парламент, и это силы, которые были известны до кампании 2006 года. Также сохраняется соотношение между этими силами. Лидирует среди них Партия регионов, второе место стабильно занимает блок Юлии Тимошенко, хотя ее показатели сейчас несколько зашатались в силу того, что сторонники Ющенко вновь активизировались, и показатели Ющенко сейчас улучшились, а БЮТ немного стагнирует.
Стабильно преодолевает барьер Коммунистическая партия с показателем не худшим, чем в 2006 году. Несколько ухудшились позиции социалистов, возможно, потому, что они пережили за этот год мощную контринформационную кампанию, и их позиции оказались подорванными. Но я все равно считаю, что социалисты — это барьерный проект и в случае очень хорошо организованной кампании преодолеть барьер они смогут.
А новых каких-то лиц, тем более, объединений, на этом поле не возникло. И в этом интрига досрочных выборов. Так как все прекрасно понимают, что политический ландшафт нового парламента сохранится.
Другое дело, что в зависимости от того, кто сможет перетянуть за счет игры на нервах, за счет игры в символы, пару процентов, тот сможет сформировать относительное большинство в 226 голосов, отсюда и весь сыр-бор.
Избирателя убеждают сейчас, кто «святее Папы римского», кто имел больше оснований критиковать оппонента, почему надо распускать или не распускать парламент. Идет борьба за мятущихся, а электоральные ядра — они устойчивы и сохраняются стабильно.

- А имеют ли место в нынешней кампании внешние воздействующие факторы? Прошлая президентская избирательная кампания отличалась мощным фактором влияния на политический процесс из-за рубежа. А сейчас, на ваш взгляд, внешние игроки в лице США, стран Евросоюза и России, будут бороться за Украину или нет? Ощущается ли какое-то внешнее воздействие на то, что происходит в Украине?

Мне кажется, что в нынешних условиях внешнее влияние минимальное. Как в любой национальной политике, у каждой из политических сторон есть свои определенные приоритеты, но если в 2003–2004 годах влияние было на уровне вмешательства, причем как со стороны Запада, так и со стороны Востока, то сейчас все стороны признают, что внутренний конфликт в Украине носит выраженный характер борьбы за власть как таковой.
Причем, я как-то обратил внимание обозревателей на то, что на самом-то деле в украинской политике отражается определенная традиция, настроение украинского общества. А общество сегодня тяготеет к левопатерналистским идеям в отношении государства и самого общества, в котором есть ярко выраженный национал-демократический спектр, может быть, не самый влиятельный, но, тем не менее, он стабильно проявляется в ходе дискуссии о национальном государстве, о поиске национальной идеи.
И в украинском обществе есть запрос на продолжение реформ, потому что есть большие перекосы на внутреннем рынке, сильно влияние крупного капитала, и до сих пор в положении нелюбимого дитя находится средний и мелкий бизнес, который живет в условиях жесткого администрирования.
И либеральная компонента, национал-демократическая идеология и, одновременно, левизна, присутствуют как у коалициантов, где у Партии регионов есть идея новых реформ и сильного государства, и есть две левых партии, и среди спикеров есть несколько известных политиков, презентующих национал-демократический спектр — это Тарас Черновол и Анна Герман. И такая же структура, по сути, есть и у оппозиции, где есть левеющая БЮТ, которая эксплуатирует идею новой социалистической силы. Также есть либерал-национальный проект у «Нашей Украины», сотрудничающей с «Правыцей», где представлены национал-демократические силы. То есть, по сути, оба борющихся политических союза — национал-лево-центристские. И это говорит о том, что они на самом деле борются не за какой-то принципиальный выбор для страны, сколько за право распоряжаться этой страной.
А что касается геоэкономических устремлений, то мне кажется, что это очень важно понять — сегодня в Украине на самом деле уже нет геоэкономической борьбы за Восток и за Запад. Потому что все влиятельные экономические силы конкурируют за право более успешно и более управляемо войти в международное разделение труда, и прежде всего, с ориентацией на западные рынки. Потому что их интересуют выход на IPO, их интересует индустриальная собственность за рубежом, их интересуют крупные инвесторы-партнеры, которых они приглашают для создания объединенных глобальных компаний. И этого откровенного дискурса в украинских деловых изданиях, и экономических сил, которые бы сейчас откровенно ратовали за отказ от западного вектора и за создание каких-то новых евразийских объединений — их нет.
Вопрос сотрудничества с Востоком, с Евразией в широком смысле — это, скорее, вопрос политической и тактической целесообразности. Потому что это вопрос сохранения рынков, там где еще Украина представлена, это проблема энергетической безопасности, ну и сохраняющиеся традиционные культурные связи. Но стратегически все-таки ставки делаются на Запад — Запад не в смысле НАТО, а Запад в смысле постепенной трансформации экономической структуры и преобладания интересов глобализации.