Владимир Путин: дембельская работа

Назвав «интересной идеей» предложение Владимира Путина о совместном использовании Габалинской РЛС в Азербайджане, а также его новое предложение относительно использования строящейся на юге России (под Армавиром) станции по предупреждению ракетных пусков,  президент США Джордж Буш подчеркнул, что «Чехия и Польша должны быть неотъемлемой частью» системы ПРО США. «Это интересная идея, мы продолжим работу по ней через консультативные переговоры, которые мы уже начали», — заверил Буш 2 июля в Кеннебанкпорте, в ходе переговоров с Владимиром Путиным. — Я думаю, что президент России сделал конкретный и решительный шаг вперед, предложив расширить эти переговоры, чтобы включить Европу и НАТО".
Подытоживая переговоры по ПРО, Буш сказал: «Когда Россия и США занимают одинаковую позицию, это обычно имеет эффект, поэтому я весьма признателен России за ее работу в рамках СБ ООН. Мы близки к тому, чтобы выработать совместное решение по этому вопросу».
На итоговой пресс-конференции по окончании встречи с Джорджем Бушем Владимир Путин заявил, что Россия готова к расширению круга группы стран, которые могут участвовать в борьбе с глобальными опасностями, и, прежде всего, по привлечению в этот круг европейских стран. По его словам, идеальной площадкой для такого сотрудничества является совет Россия — НАТО. Путин предложил также создать центр обмена информацией о пусках ракет в Москве, а также основать такой же центр в столице одной из стран Европы, например, в Брюсселе.
Президент США, со своей стороны, подтвердил, что намерен продолжать поддерживать тесный контакт с российским коллегой. Он напомнил, что они встретятся в Австралии на саммите АТЭС в сентябре и постоянно беседуют по телефону. "В интересах США поддерживать тесные отношения с Россией, — подчеркнул Буш.
Комментируя результаты встречи двух лидеров, советник американского президента по национальной безопасности Стивен Хэдли отметил, что Путин своим заявлением по ПРО «очень решительно» подтвердил готовность России к сотрудничеству с США в сфере противоракетной обороны, что отражает «очень интересный сдвиг и определенный реальный прогресс по данному вопросу».
Путин сказал, и «это показалось мне интересным, что сотрудничество в сфере противоракетной обороны может быть элементом важного сотрудничества и стратегического партнерства между двумя странами. Он готов смотреть на это в стратегическом контексте, и я думаю, что это очень воодушевляющий знак», — отметил Хэдли. По его словам, США и Россия по вопросу взаимодействия по ПРО находятся «в начале процесса» и в ближайшее время этой работой займутся специальные рабочие группы при участии министров обороны и глав внешнеполитических ведомств двух стран, которые затем доложат результаты этой работы своим президентам.
3 июля свою оценку ситуации дал Владимир Путин. На пресс-конференции в Гватемале, куда он отправился после встречи с Бушем, он сказал: «Мы понимаем, что ответить на все эти предложения немедленно очень трудно или невозможно». Тем не менее, по словам Путина, реакция Буша была «положительная, будем ждать окончательного ответа». Если эти предложения будут приняты, то это приведет к укреплению международной безопасности и архитектуры мира, считает российский президент. «Будет и меняться характер российско-американских отношений», — добавил он. Подводя итоги своей встречи с Бушем, Путин заключил: «Мы удовлетворены и тоном дискуссии, и результатами того, о чем удалось договориться».
Анализируя ситуацию, Маршалл Голдман, почетный профессор Уэллсли-колледжа, пишет в американской «The Boston Globe»: обстановка в  семейной резиденции Бушей в Кеннебанкпорте не подходит для жесткой риторики, позерства и соперничества. Однако напряженность между США и Россией достигла такого накала, что одной приятной атмосферой не решишь проблем, вызывающих у нас разногласия. Чтобы ситуация изменилась к лучшему, обоим президентам следует задаться вопросом: что привело к нынешней взаимной враждебности.
В конце концов, в 1990-х гг. нас связывали весьма теплые отношения, а после терактов 11 сентября обе стороны активно обменивались разведданными и совместными усилиями боролись против терроризма. Вероятно, окончание ’медового месяца’ 1990-х было неизбежно. Сближение между Вашингтоном и Москвой подпитывали ожидания, что на руинах СССР возникнет новая Россия, приверженная демократии, свободе печати, рыночной экономике, и существенной децентрализации власти. Какое-то время казалось, что к этому дело и идет. Однако более либеральные действия правительства привели к тому, что многие россияне восприняли как полную анархию в политической жизни; в некоторых регионах Сибири поговаривали об отделении, а Чечня фактически провозгласила независимость.
В экономике объем ВВП сократился настолько, что к 1998 г. страна, по сути, обанкротилась. В то же время программа приватизации, разработанная группой консультантов из Гарварда, привела к появлению горстки олигархов, завладевших государственными активами и в одночасье превратившихся в миллиардеров.
Впрочем, россиян не устраивало не только происходящее внутри страны; они были возмущены и тем, как, по их мнению, к ней относится остальной мир. Чувство унижения вызывал уже тот факт, что Россия утратила статус сверхдержавы. В частности, россиян беспокоило размещение натовских войск у границ России, в государствах, прежде связанных с ней союзническими отношениями в рамках Варшавского договора. Кроме того, членами НАТО стали прибалтийские республики, ранее входившие в состав самого СССР; кстати, Путин напомнил, что в свое время Североатлантический альянс обещал воздерживаться от подобных шагов.
Планы США по размещению РЛС в Чешской Республике и ракет в Польше лишь усиливает в России убежденность в вероломстве Запада.
Аналогичным образом, резкое неприятие у россиян вызывают односторонние действия Вашингтона, особенно в Ираке, и готовность Соединенных Штатов поддержать отделение Косово от Сербии, традиционно пользующейся покровительством Москвы.
Столь же серьезно и беспокойство США в связи с направлением развития России. ’Власть закона’ вновь превратилась в ’закон власти’. Люди, критикующие политику правительства, становятся жертвами убийц; частные фирмы подвергаются ренационализации. Если в 2000 г. на долю государственных компаний приходилось лишь 16% нефтедобычи в стране, то в этом году — более 50%.
Не менее важно и другое: Путин аннулировал многие многообещающие демократические реформы. Губернаторов уже не избирают всенародно. Кроме того, установив монопольный контроль над российскими телеканалами, власти закрывают доступ в эфир большинству оппозиционных кандидатов, препятствуют проведению уличных митингов и сбору средств оппозиционными организациями. Хуже того, Путин настаивает: все эти действия полностью соответствуют принципам демократии.
Хорошо, что Буша и Путина связывает столь прочная дружба — иначе российско-американские отношения были бы гораздо хуже. Между нашими странами существуют реальные разногласия. В отличие от периода ’холодной войны’ они не носят идеологического характера, но и к обычным трениям в борьбе за влияние их тоже свести нельзя.
В сентябре 2006 г., в ходе встречи с группой иностранных экспертов, в которую входил и я, Путину задали вопрос: что можно сделать для улучшения двусторонних отношений в ситуации, когда российские СМИ столь негативно относятся к Соединенным Штатам. Он ответил: противодействие таким тенденциям входит в его задачу как главы государства. Путин высоко отозвался о своих личных отношениях с президентом Бушем и подчеркнул: не поступаясь российскими интересами, он в то же время не собирается ’работать против американских интересов’.
В свою очередь, Буша можно поздравить с тем, что, пригласив Путина в Кеннебанкпорт, он поступил как настоящий государственный деятель. Что же касается Путина, то этот визит дал ему возможность продемонстрировать те самые качества лидера, о которых он говорил. Теперь обоим президентам следует показать, что они способны проявить политическую волю, а не просто потворствовать настроениям своих избирателей. Сделать это будет, конечно, непросто, заключает Маршалл Голдман.
Британская «The Times» со ссылкой на кремлевских представителей отмечает, что ожесточенное сопротивление Путина новым американским планам размещения небольшой системы ПРО в Польше и Чехии связано с уверенностью в том, что она может стать основой для создания мощной оборонительной системы против России — то есть тем, что запрещал Договор по ПРО, из которого в свое время вышли США. Та старая обида является одной из причин сегодняшнего недовольства Путина. ’Все накапливается, — говорит аналитик по вопросам распространения из лондонского Международного института стратегических исследований Марк Фицпатрик Фицпатрик. — К этому прибавилось размещение войск (хотя и в малом количестве) в бывших странах Варшавского Договора’. Но свою роль здесь сыграл и американский произвол в отношении других договоров. Буш (как до него Клинтон) отказался настаивать на ратификации Сенатом Договора о всеобъемлющем запрещении испытаний ядерного оружия. Он издал документ о стратегии Пентагона, в котором было заявлено, что ядерное оружие является неотъемлемой частью арсенала ведения войн, а также начал разработку новых типов такого оружия. Он отказался вести переговоры об ужесточении ограничений биологического оружия, а также решил продолжать программу разработки боевых систем космического базирования. По мнению многих, это затруднило работу, направленную против китайских испытаний ракет в космосе.
Необходимо серьезно отнестись к претензиям Путина по поводу американских подходов к контролю над вооружениями. И не потому, что США и Россия находятся на грани новой ’холодной войны’. Об этом речи не идет. Но договоры о контроле над вооружениями не являются анахронизмом, особенно когда угроза начинает исходить со стороны менее крупных стран, сумевших заполучить это неприятное оружие. Эти договоры являются для таких стран примером хорошего поведения, а также механизмом проверки выполнения условий контроля. Они вознаграждают эти страны за соблюдение принятых правил. Они также являются образцом для будущих крупных договоров — например, между США и Китаем. Раздражительность Путина в большей части неоправданна. Но в данном вопросе он совершенно прав, полагает Фицпатрик.

Что осталось за кадром встречи, и какие перспективы имеют озвученные российским президентом инициативы? Можно ли говорить о том, что начало конструктивному диалогу в области ПРО положено? Эти вопросы МиК задал Валерию Хомякову, генеральному директору Совета по национальной стратегии:

- Я думаю, что за кадром осталось многое, поскольку подобного формата встречи глав государств, которые проходят в таком месте, как родовое гнездо Бушей, предполагают значительный объем неформального общения, которое, конечно же, остается за кадром.  Но то, что было видно всем — это то, что Путин и Буш очень хотят нормализовать отношения между Россией и США. И судя по всему, договоренности по ПРО будут в какой-то форме достигнуты.
Я не исключаю, что американцы пойдут на наши предложения, а мы пойдем на предложения Соединенных Штатов по поводу совместного использования тех систем, которые они строят в Чехии и Польше. На мой взгляд, такой вариант может в конечном итоге сложиться. Поскольку президенты договорились о том, что они создают рабочую группу с участием внешнеполитических и военных специалистов, и вот эта рабочая группа, как мне кажется, где-нибудь к сентябрю, когда они в очередной раз
встретятся в Австралии на саммите АТЭС, свои рекомендации подготовит. В результате два лидера смогут еще больше продвинуться в вопросе ПРО.
Понятно, что в ходе переговоров поднимался вопрос об Иране, также их интересовало и Косово. Но самым главным вопросом, который интересует нас, конечно же, является, вопрос о ПРО. И Путин продемонстрировал всему миру, что он является главным организатором, в хорошем смысле этого слова, борьбы  с гегемонией американцев на земле, о чем он говорил неоднократно. И на этот раз это тоже было очень заметно.
Важно, что у двух президентов, несмотря на все обилие проблем и имеющиеся разногласия, сохранились теплые отношения, почти дружеские. И в этом нет сомнения, так как врагов в родовые гнезда никогда не приглашают. Это очевидно. То есть, сам факт места встречи продемонстрировал, что отношение Буша к Путину достаточно дружеское.
Поэтому, я думаю, что где-нибудь в конце путинского срока этот вопрос о ПРО, безусловно, должен быть закрыт. И это один из тех вопросов, который бы в армии назвали дембельской работой. Вот она у Путина такая, и она включается в себя, помимо вопроса о ПРО, завершение процесса вступления России в ВТО, достижение стратегических договоренностей с Соединенными Штатами по поводу многих аспектов — ПРО здесь только один из них. И именно это является главным, с чем Путин хотел бы закончить свое правление.

- Состояние демократии в России в повестке дня остается, как продолжающее вызывать озабоченность Соединенных Штатов?

Я думаю, что да. Тем более что президентские выборы предстоят не только у нас, но и в Соединенных Штатах. И исторически складывается так, что демократы, когда они находятся у власти, подвергаются серьезной критике со стороны республиканцев, которые находятся в оппозиции, и наоборот — по теме взаимодействия с Россией. Это уже становится традицией. И когда Клинтон был президентом, его очень здорово критиковали за недостаточно жесткую позицию относительно Чечни, прав человека в России и т.д.
Я думаю, что и сейчас ситуация будет примерно такой же.

- А высокий градус антиамериканизма, который в последние месяцы в России постоянно увеличивался, как, впрочем, и антироссийские настроения в Штатах, теперь, после этой встречи двух лидеров, снизится? Смогли ли Путин и Буш укротить воинствующую риторику?

Я очень на это надеюсь. К сожалению, мы в этом так преуспели и так стараемся, обвиняя американцев во всех смертных грехах, что если смотреть наши телеканалы, то просто диву даешься. И я очень хотел бы, чтобы наша пропаганда перестала быть такой бестолковой и во много раз хуже советской, а стала бы более сдержанной. В результате градус противостояния между нашими странами может значительно снизиться, что, безусловно, пойдет на пользу российско-американским отношениям.