Вашингтон беспокоит уход Путина

На этой неделе министр обороны Роберт Гейтс совершает поездку по Европе. Главными темами его бесед с коллегами по оборонному ведомству ряда государств являются напряженность на турецко-иракской границе, действия НАТО в Афганистане и размещение ракет в Европе. Гейтс уже выразил надежду, что парламентские выборы в Польше, по итогам которых страну ожидает смена кабинета, не приведут к изменению позиции Варшавы в вопросе ПРО.
На этой же неделе госсекретарь Кондолиза Райс прибудет в Прагу для обсуждения планов размещения на территории Чехии противоракетной радарной станции, предназначенной для наведения 10 ракет-перехватчиков, базирующихся в Польше. Таким образом, Вашингтон продолжит реализацию своих планов, вызывающих негативную реакцию Москвы, что в очередной раз продемонстрировала встреча в формате «2+2», состоявшаяся в начале прошлой недели в российской столице.
Несколькими днями позже президент Путин в ходе «прямой линии» подверг обструкции не только позицию США по ПРО, но и американскую политику в Ираке, указав на энергетические аппетиты некоторых «горячих голов», претендующих не только на иракскую нефть, но и на российские ресурсы.
Реакция официального Вашингтона была сдержанной. Как заявил пресс-секретарь Госдепартамента США Том Кейси: «Российский президент, естественно, сам решает, какие слова употреблять и в какой тональности. Но я хочу напомнить вам, что американо-российские отношения строятся на общности интересов по ряду важных вопросов, таких, как недопущение создания Ираном ядерного оружия, превращение Корейского полуострова в безъядерную зону, борьба с терроризмом. В этих областях мы сотрудничаем, и при этом весьма тесно».
Был затронута в ходе общения президента с народом и тема ПРО. «Если решение будет принято без учета мнения России, мы будем предпринимать ответные шаги, которые, безусловно, обеспечат безопасность граждан России. Уверяю вас, такие шаги планируются, и мы их предпримем, но где что размещать — это прерогатива специалистов, прежде всего Генерального штаба», — предупредил Путин. Произвели ли эти слова какое-либо воздействие на Вашингтон?
Как сообщил официальный представитель Совета национальной безопасности США при Белом доме, в ходе телефонного разговора с президентом Путиным в понедельник президент Буш обсудил итоги московской встречи в формате «2+2». Лидеры двух стран «согласились с тем, что эти дискуссии были конструктивными, и поддержали продолжение усилий переговорщиков на экспертном уровне, чтобы найти путь вперед во всех этих областях», отметил представитель СНБ.
Гораздо более жестко в поддержку планов Вашингтона установить в Восточной Европе систему противоракетной обороны, несмотря на возражения России, выступили кандидаты-республиканцы на пост президента США. В ходе очередного раунда очных дебатов Республиканской партии США, которые прошли в воскресенье в Орландо (штат Флорида), об этом заявил сенатор из Аризоны Джон Маккейн. Согласно его словам, первое, что он сделает на посту президента — это «обеспечит создание системы ПРО» в Европе, «независимо от того, какие возражения» будут у Кремля.
Другой весьма популярный кандидат в президенты США, экс-мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани заявил, что Вашингтон «должен максимально оперативно» двигаться вперед с реализацией планов по ПРО. При этом, по словам Джулиани, США следует увеличивать численность Вооруженных сил и объемы финансирования деятельности Пентагона.
Комментируя проблему, Селеста А. Уолландер, приглашенный профессор Факультета международных отношений имени Эдмунда А. Уолша Джорджтаунского университета, пишет на страницах «Newsday»:
По крайней мере, для российско-американских встреч в Москве на прошлой неделе была выбрана правильная повестка дня. Что не может не радовать.
Госсекретарь Кондолиза Райс  и министр обороны Роберт Гейтс встречались с президентом России Владимиром Путиным и своими российскими коллегами и обсуждали два вопроса, решение которых жизненно важно для национальной безопасности США: планы Америки по развертыванию в Европе своей системы противоракетной обороны и дипломатические стратегии, цель которых — не дать Ирану создать собственное ядерное оружие.
Однако — судя по тому, что рассказывают те, кто видел реакцию Райс и Гейтса на результаты переговоров — они явно не ожидали, что в первом вопросе Путин с самого начала пойдет на публичный сарказм (’Мы ведь с вами можем когда-нибудь решить, что противоракетные системы можно разместить и на Луне’). То, что он застал их врасплох, тоже имеет важное значение для безопасности Соединенных Штатов, поскольку пока наше правительство не научится правильно говорить с Путиным, у нас не будет никаких гарантий, что ядерные технологии или материалы не попадут в руки отдельных террористов или целых государств, намеренных ударить по нашей стране — и это самое больное место в отношениях между Вашингтоном и Москвой.
Со стороны Америки главнейшая проблема — небрежность в сочетании с гордыней. Правительство Буша считает, что сила Америки — в которой, кстати, никто не сомневается — позволяет ей все делать, ни у кого ни о чем не спрашивая. Именно из-за этого США отказались подписывать и исполнять сразу несколько основополагающих договоров по контролю над вооружениями. Нынешнее правительство вышло из Договора по ПРО и не стало продолжать серьезные переговоры по продлению прекращающего свое действие в 2009 году исторического соглашения СНВ-1, по которому было не только снижено количество ядерных боеприпасов, но и создана тонкая система взаимного наблюдения. Кроме того, оно не сочло нужным должным образом финансировать и выполнять Программу совместного уменьшения угрозы, имеющей целью повышение уровня безопасности российских ядерных материалов.
Но это еще не все. При том, что наше правительство спокойно разваливало одну из наиболее важных областей политики безопасности — заметим, одну из немногих, в которых русские действительно хотят с нами сотрудничать, — оно к тому же упустило и без того невеликое число возможностей войти с Путиным в дружеский контакт, пусть даже он и его режим создают систему, все более и более враждебную интересам США.
Путин раз за разом выступает с обвинениями в адрес Америки в том, что она стремится раздробить Россию, направить на ее войска свои ракеты и подорвать ее торговые связи с Ираном. А на прошлой неделе он включил режим полной заморозки, заявив, что не верит, что запланированная к развертыванию система ПРО действительно направлена против иранских ядерных ракет, и пригрозив Америке выходом из знаменитого Договора о ракетах меньшей и средней дальности, запрещающего развертывание в Европе ядерных ракет среднего радиуса действия.
При этом, стоит взглянуть на риторику российского лидера с учетом внутриполитической ситуации в России, как она тут же перестает казаться серьезной угрозой для США. Очевидно, что Путин разыгрывает циничную стратегию на удержание власти в своих руках и в руках своих подручных: как показывают результаты опросов, чем больше русские боятся и презирают Соединенные Штаты, тем сильнее они готовы поддерживать своего президента и терпеть то, как он обходится со своим собственным народом.
Путин использует якобы существующую угрозу со стороны США для оправдания своего наступления на независимую прессу, оппозиционные партии и политически активных бизнесменов и гражданские организации. Путин всегда рад ухватиться за внешнеполитические просчеты правительства Буша — например, план размещения противоракетной обороны в Европе, не согласованный с европейскими союзниками, — потому что это помогает ему запугать российский народ и заставить его стерпеть грядущие выборы, которые, по мнению большинства экспертов, будут организованы так, что выбранный им преемник выиграет их, не пошевельнув ради этого и пальцем.
А в это время в России на объектах, охрану которых можно назвать в самом лучшем случае удовлетворительной, остаются тысячи ядерных боеголовок и тонны ядерного топлива. Уже не первый год между Соединенными Штатами и Россией продолжаются ссоры по поводу прав доступа на эти объекты, по поводу юридической ответственности и прочей бюрократической ерунды. И все это время ни та, ни другая сторона не относится всерьез к необходимости сокращения своих огромных ядерных арсеналов. Единственное достижение в этой области, совершенное двумя нынешними президентами — договор о сокращении числа боеготовых боеприпасов (но не боеприпасов вообще) — мало того, что никак не сокращает количество вооружений, но еще и действует только до 2012 года.
Эти склоки не дают обеим сторонам вступить в реальное, конкретное сотрудничество, необходимое для ограничения распространения ядерных материалов. То, что мы все увидели на прошлой неделе — Путин в Тегеране заявляет, что ядерная программа Ирана исключительно мирная, а Буш на следующий день говорит, что если у Ирана появится техническая возможность создать ядерное оружие, то миру будет грозить Третья мировая война — способно привести лишь к разрастанию склок. И что, кто-то еще думает, что если одна страна боится другую и не доверяет ей, то у нее будет желание доверить другой стране безопасность своего оружия, к которому она, наоборот, надеется в случае чего прибегнуть в качестве последнего довода?
Двум нашим странам необходимо срочно приступить к реальному сотрудничеству по совместной противоракетной обороне, глубокому и проверяемому сокращению обоих ядерных арсеналов и совместному обеспечению безопасности ядерных материалов во всем мире — пока эти материалы не попали в руки ’Аль-Каиды’ или других деструктивных сил, делает вывод американский эксперт.
В понедельник на высказанные президентом Путиным в ходе «прямой линии» претензии в адрес США ответила Кондолиза Райс. Выступая на пресс-конференции в Госдепартаменте США по истории американо-советских отношений в эпоху «холодной войны»,  Райс не стала говорить о разногласиях двух стран в области ПРО. В сфере ее внимания были оставшиеся за рамками московской встречи энергетическая политика России и состояние демократии в ней. «Мы уважаем интересы России, однако не в том случае, если Россия будет использовать свои огромные богатства, нефтяные и газовые богатства, в качестве политического оружия или обращаться со своими соседями как частью старой сферы влияния», — заявила госсекретарь США, открывая конференцию. «Россия вновь стала сильной и сплоченной. Но иногда, вспоминая 90-е, мы боимся, что многие вещи рассматриваются здесь с проигрышной позиции минувшей эры», — продолжила Райс. «Мы хотим, чтобы Россия стала сильной — сильной в терминах 21-го века, не только с сильным независимым центром, но и с сильными независимыми институтами, независимой законодательной и судебной властью, независимым гражданским обществом со свободными СМИ и энергичным неправительственным сектором», — подчеркнула Райс. По ее убеждению, «демократические институты и свободное общество не являются источником слабости, они — источник силы в современном динамичном мире».
Она отмела возможность сходства современной России с Советским Союзом. Как специалист по СССР, Райс отметила: «Я посещала СССР, я училась в СССР, и я скажу, что Россия — это не СССР».
Как полагает шеф американской дипломатии, история свидетельствует о том, что «даже когда США и Россия спорят, и спорят яростно, возможно добиваться того, чтобы разногласия между ними не уничтожали ту позитивную работу, которую они могут и должны выполнять вместе»…

Как могут развиваться российско-американские отношения дальше? Будет ли найден консенсус в вопросе ПРО? Эти вопросы МиК задал Виктору Кременюку, профессору, заместителю директора Института США и Канады РАН:

- Начиная с февраля этого года, тон нашей политики в отношении Америки стал достаточно задиристым. То ли мы действительно решили, что мы такие сильные, смелые, большие и храбрые, что мы можем идти на абсолютно не нужную пикировку. То ли это происходит потому, что сейчас внутри страны ощущается такая потребность в демонизации кого-то — той же самой Америки, которая ведет себя иногда далеко небезупречно. Но в общем, эта тенденция стала доминирующей и я думаю, что сейчас Владимир Владимирович разыгрывает эту карту если не на 100%, то на 150 или даже 200% точно, я имею в виду антиамериканизм.
Что касается самого ПРО, то конечно же, американцы будут свою систему создавать, ведь это уже стало статьей расходов в бюджете. И должно произойти нечто суперординарное, чтобы они это дело тормознули или вообще задумались над тем, стоит ли это делать.
Россия же хочет быть частью этой системы, но на своих условиях. Она предлагает включить в эту систему развертывания РЛС в Азербайджане, причем использовать ее взамен чешского радара и размещения ракет в Польше.
Ну что можно по этому поводу сказать? Как специалист по внешней политике, я не понимаю такого предложения. На каких условиях? Кто будет командовать этой системой, которую мы предлагаем создать? Это что, специальная команда будет создана российско-американская, которая будет этим управлять? 
Но ведь это военный объект, а значит, доминирующими являются вопросы подчинения. Кому эта РЛС будет подчиняться? Американскому министру обороны или российскому министру обороны? Этого ничего не говорится. Говорится просто: давайте вот эту станцию воткнем в американскую систему ПРО. И все, на этом остановка. И технически американцы согласны, они не возражают, а почему бы и нет? Но на каких условиях?
У нас же нет ни договора,  ни соглашения, и это даже не проговаривается.
Просто идея витает в воздухе, против которой американцы в принципе не возражают, но в своей программе развертывания ПРО они уже дошли до стадии имплементации, до стадии реализации.
И когда сейчас на этой стадии вдруг возникает наше предложение, наверное неплохое и к которому надо прислушаться, но которое начинает перечеркивать либо тормозить их собственные усилия, то конечно, ничего кроме досады и какого-то раздражения у американцев это не вызывает.
Я не знаю пока, какое завершение может быть у этой ситуации. Но, судя по всему, американцы будут продолжать развертывать свою ПРО, они уже взяли соответствующие обязательства, выделили средства на защиту североамериканского континента от этих террористических пусков, на защиту европейских стран — членов  блока НАТО от этих пусков. И они сейчас уже договариваются с Японией, чтобы развертывать ПРО на Дальнем Востоке, которая тоже будет защищать американских союзников от террористических пусков.
Но я еще раз хочу подчеркнуть — эта идея не противоречит нашим интересам. И Путин, когда он последний раз встречался с Кондолизой Райс и Гейтсом, сказал об СМД — средствах средней и меньшей дальности. Это может стать угрозой, потому что соседние страны развивают эти средства, и они могут угрожать нам. Но он поставил вопрос так, что надо выходить из этого договора, если так будет продолжаться.
Но на самом деле, надо либо выходить, либо развертывать полноценную систему противоракетной обороны, и развертывать ее совместно с американцами. Но поскольку мы не союзники и у нас нет никаких договоров и соглашений, которые бы определяли деятельность такой системы, то надо начинать не с технических деталей, а предложить американцам какое-нибудь соглашение по ПРО взамен Договора от 1972 года, из которого Соединенные Штаты вышли.
Надо предложить им что-то новое и сказать: давайте мы создадим новую систему противоракетной обороны с участием России, Америки, может быть, других стран. Но и об этом не говорится. Таким образом, создана такая ситуация, в которой непонятно, где начало, а где конец, и в ней американцы безусловно будут действовать, руководствуясь своими планами и интересами. И предоставляя нам возможность либо в какой-то момент вскочить в этот вагон и поехать со всеми вместе, либо остаться где-то на перроне. И это уже будет наше решение.
Но понятно, что простого выхода из ситуации здесь не может быть, потому что мы хотели бы быть со всеми в одном вагоне, и мы тоже беспокоимся по поводу возможных террористических пусков, которые могут угрожать и нам. Но с другой стороны, мы не до конца внятно это объясняем. И получается, что мы американцам просто-напросто пытаемся ставить палки в колеса. А это на фоне нынешних отношений, которые с февраля этого года стали гораздо хуже, уже выглядит как вызов, на который американцы пока еще не готовы ответить, но  уже в ближайшее время могут решиться.

- А как Вы считаете, на фоне этой ситуации и других проблем двухсторонних отношений есть ли у американцев тревога по поводу того, как будет развиваться политический процесс в России?  Их волнует проблема передачи власти? Случайно ли Буш на днях отметил,  что в ходе последней беседы с Путиным он задал ему вопрос о его политическом будущем и преемнике, но российский президент не был до конца откровенен? Если у Вашингтона какие-то опасения на этот счет или нет?

Я думаю, что нет. Они просто с опасением смотрят в будущее, потому что, поймите, в отличие от всех бредней наших патриотов и лжепатриотов, американцев очень беспокоит возможный кризис новых элит в России. Потому что им нужна прочная стабильная государственная система в России, которая будет защищать и охранять ядерные боеголовки от любых попыток со стороны любых организаций ими завладеть.
Им нужна стабильная и целостная Россия, чтобы ее ресурсы не разворовали и не растащили, и чтобы за ее ресурсы вообще не началась война между Китаем и Японией. Короче говоря, американцам нужна стабильная Россия.
Но они понимают, что тот режим, который был создан в России и который действовал неплохо все последние 7–8 лет, замыкался на фигуру президента Путина. И его роль, его харизма, его влияние во многом  заставляли этот режим действовать. У нас тоже об этом говорят, но мягко, рассуждая о ручном режиме или автоматическом.
Но это был ручной режим, и наличие президента Путина, его здоровье, его внимание к проблемам обуславливали более или менее нормальный ход развития страны и ее стабильность.
Но теперь конечно возникает вопрос: он уходит, а кто его заменит? В России нет сопоставимой фигуры. Те фигуры, о которых официально говорят как о возможных преемниках, не котируются на этом уровне и ничем не проявили себя, хотя у них была возможность проявить свои незаурядные качества, если таковые есть.
И тогда возникают опасения того, что уход Путина может, допустим, вызвать не то чтобы коллапс, но очень негативные для режима последствия, так как уже слишком много действительно висит на личности президента.  И с этой точки зрения, конечно, американцев беспокоит то, что будет взамен.
И я еще раз могу повторить: им не нужна Россия, в которой опять начнутся противоречия и новые беспорядки, столкновения между центром и регионами, между бедными и богатыми, между русскими и нерусскими. Им нужна нормальная стабильная Россия. И поскольку не получилось создать такую полноценную демократическую систему в России, получилась другая система, с которой американцы прекрасно уживаются и не имеют больших проблем. Но теперь не получится ли так, что уход Путина может спровоцировать сильный внутренний политический кризис в России? Вот это вопрос, который беспокоит сегодня американцев.