Москва-Вашингтон: компромисс на компромисс?

На этой неделе Соединенные Штаты Америки предложили России принять участие в развертывании системы противовоздушной обороны в Европе. Во время своего визита в Прагу, в ходе встречи с премьер-министром Чехии Миреком Тополянеком глава Пентагона Роберт Гейтс сообщил, что Америка готова задержать развертывание ПРО в Европе, чтобы Россия смогла принять участие в проекте.
Гейтс отметил, что идея «заморозить» программу принадлежит ему и Кондолизе Райс и впервые была высказана на переговорах с представителями России. Это предложение, по его словам, было ответом на беспокойство Москвы по поводу появления американского ядерного «щита» в Европе.
«Мы приглашаем Москву стать нашим партнером в этой программе. Создание противоракетного щита в первую очередь продиктовано наличием угрозы со стороны Ирана и Северной Кореи. Мы не устаем говорить, что наша система ПРО не представляет опасности для России, более того, она бы могла принести пользу Москве», — отметил глава Пентагона.
Гейтс заверил, что развертывание системы ПРО начнется после окончания переговоров с Кремлем. Кроме того, Америка не возражает против присутствия российских наблюдателей на американских базах в Чехии. При этом глава Пентагона обратил особое внимание на то, что для присутствия России в Чехии необходимо заручиться согласием Праги.
Однако, как заявил председатель комитета по обороне нижней палаты парламента Чехии Ян Видим: «Сапог русского солдата не ступит в Чехию ни при каких условиях». При этом он, правда, уточнил, что может позволить российским специалистам работать на станции.
Мирек Тополянек также заявил, что Чехия не позволит разместить российских военных на месте строящегося радара. «Никаких российских солдат там не будет, и такое никогда не предполагалось», — заявил Тополянек. «Если мы разрешим инспекции во время постройки и, возможно, ко времени эксплуатации, то для России будут установлены инспекционные дни, и это мера, которую, я думаю, допустит даже оппозиция», — добавил он. Однако спикер верхней палаты парламента Чехии Пржемысл Соботка усомнился в том, что чешские законодатели дадут добро на пребывание российских военных на территории страны…
Как известно, противоракетная оборона остается одной из главных проблем в отношениях Москвы и Вашингтона, и стороны предлагают друг другу разные варианты урегулирования проблемы. Позиция США сводится к тому, что система ПРО — десять противоракет в Польше и радиолокационная станция в Чехии — имеют целью отразить грядущую угрозу ракетной атаки со стороны таких государств, как Иран, и вовсе не направлены против России. Однако Россия, неоднократно заявлявшая о том, что угроза со стороны Ирана — это угроза завтрашнего дня, настаивает, что американская ПРО представляет угрозу ее национальным интересам. «Есть две причины, — считает эксперт по контролю над вооружениями Майкл Ливии. — Первая, официальная: американская ПРО подрывает эффективность российских стратегических средств сдерживания. Это малоубедительно: российский ракетно-ядерный арсенал таков, что он может легко подавить противоракетную оборону в тех масштабах, в которых она планируется. Вторая и, как представляется, более весомая причина кроется в стремлении Кремля не допустить еще большего сближения США и стран-соседей России, ее бывших сателлитов. Это, на мой взгляд, главное».
Во вторник президент Буш, выступая в Вашингтоне, вновь говорил о необходимости противоракетной обороны. «Потребность в ПРО в Европе реальна и неотложна. Иран разрабатывает ядерные технологии, имеющие оружейный потенциал, а также баллистические ракеты повышенной дальности» — заявил он. «Система не предназначена для защиты от нападения со стороны России. Средства противоракетной обороны, которые мы планируем разместить, будут с легкостью подавлены российским ядерным арсеналом — система предназначена для сдерживания стран, которые угрожают Соединенным Штатам ракетным ударом, а США не считают Россию такой страной», — пояснил в своей речи Буш .
«Мы предлагаем России присоединиться к нам в рамках совместных усилий по защите России, Европы и Соединенных Штатов от возникающей угрозы, которая затрагивает всех нас. Со своей стороны президент Путин предложил использовать радиолокационные установки в Азербайджане и на юге России. На наш взгляд, эти объекты могут быть включены в состав более широкой системы мониторинга угроз, которая может привести к беспрецедентному уровню стратегического сотрудничества между двумя нашими странами» — заявил американский президент.
В тот же день, несколькими часами ранее, в Праге выступил министр обороны Роберт Гейтс, и его речь была выдержана в более мягких тонах. «Идея находится в стадии разработки, — сказал он, — но смысл ее таков: мы до конца исчерпаем возможности переговоров, построим и оборудуем ракетные базы, но, возможно, повременим вводить их в строй полностью, пока не получим четких доказательств угрозы со стороны Ирана».
Специалисты задаются вопросом: насколько контрастируют заявления президента и его министра обороны? Директор независимой организации «Ассоциация по контролю над вооружениями» Дэрил Кимбалл никаких важных различий не усматривает: "Чисто поверхностно можно заметить разницу в нюансах, но принципиально они на одной волне: США будут размещать противоракеты в Польше и радар в Чехии в соответствии с намеченным графиком так, чтобы строительство началось в 2009 — 2010 годах и завершилось спустя примерно два года".
Но для Майкла Ливи реальная разница в подходах, похоже, есть: «Президент, говоря о ПРО в Европе, использует слово „неотложно“. Гейтс же делает акцент на том, что мы не вводим систему в строй, „пока не получим четких доказательств угрозы со стороны Ирана“, имея под этим в виду, например, фактическое ракетное испытание в Иране. Я лично вижу здесь разницу. Если опасность безотлагательна, то к чему говорить, собственно, о надобности отсрочки, о надобности получения доказательств и так далее?»
По мнению Ливи, ни президент, ни министр обороны, ни их представители уточнять свои заявления не будут, а ограничатся констатацией того, что система ПРО в Европе — это составная дипломатического диалога с Россией…
В среду, в беседе с Русской службой «Голоса Америки» помощник госсекретаря США Дэниел Фрид констатировал:
- Мы достигли заметного прогресса по вопросу  ПРО во время дискуссий госсекретаря США и министра  обороны США с российской стороной. Я не хочу сказать, что американская политика поменялась на 180 градусов. ПРО важна для безопасности НАТО, США, Европы и, потенциально, — для самой России. Мы предложили Москве сотрудничество в рамках ПРО.
Проблема ПРО  разделяет нас, но в то же время может и объединить нас. Мы четко заявили России, что ПРО не направлена против нее, ПРО — нацелена на отражение растущей опасности со стороны Ирана и других деструктивных государств. В первую очередь, правда, речь  идет об Иране. ПРО представит собой средство сдерживания опасности, исходящей опять-таки не от России, а от Ирана.

- В свете обеспокоенности России позицией США по ПРО есть ли какие-то факторы, толкающие США на изменение своей позиции, на приостановку осуществления инициативы?

Госсекретарь Райс и министр обороны Гейтс четко заявили в Москве, что мы собираемся продолжить переговоры с Польшей и Чехией по размещению ПРО. Наше решение, как я уже сказал, исходит из наличия реальной угрозы. ПРО не исчезнет сама собой, если ракетно-ядерные разработки Ирана не остановятся. Наоборот, темпы ее осуществления будут отражать темпы иранских разработок.. Мы говорили об этом с руководителями России. Наша позиция основана на здравом смысле, на профилактике угрозы.

- Президент Путин — первый хозяин Кремля после Сталина, который посетил Тегеран. Это произошло в то время, как Вашингтон стремится дипломатически изолировать Иран. Некоторые аналитики считают, что поездка Путина мыслилась как прорыв американской блокады. Если США будут и далее наступать на пятки Москве, будет ли она заинтересована в поддержке стратегических интересов Америки?

Мы стоим перед общей проблемой, которая заключается в разработке Ираном ядерного оружия и  современных баллистических ракет. В этом случае нам всем — России,  США и Европе — необходимо проявлять ответственность и действовать вместе через ООН.  Решать эту проблему дипломатическим путем, используя экономические рычаги. Это серьезный вызов. Все стороны выиграют, если Россия будет сотрудничать с нами. В конечном итоге Россия территориально намного ближе к Ирану,  чем мы, и вызовы, которые исходят от Ирана, сказываются на ней острее. Поэтому мы надеемся на российскую поддержку.

- Вице-президент США Дик Чейни повторил на днях, что США не позволят Ирану обзавестись ядерным оружием, и назвал Иран спонсором терроризма. В то же время президент Путин в высшей степени уважительно характеризует Иран как важную региональную и даже глобальную державу. Не кажется ли вам, что Вашингтон и Москва идут в этом вопросе курсом на столкновение?

Мы рассматриваем Россию как партнера, и наши усилия направлены на принятие конструктивных мер против вызовов Ирана.  Как я сказал, мы надеемся на углубление сотрудничества с Россией,  на то, что  русские поймут, что все выиграют, если мы будем работать сообща, вместо того, чтобы посылать противоречивые сигналы Ирану…

Тема развертывания американской системы ПРО в Европе на этой неделе обсуждалась на нескольких уровнях: сначала в ходе визита Гейтса в Прагу, затем в голландском Ноордвейке, где 24–25 октября прошло заседание министров обороны стран НАТО. Там же в четверг состоялось заседание Совета Россия-НАТО, в рамках которого российский министр обороны А.Сердюков встречался с генсеком альянса Я. Схеффером. По итогам встречи Сердюков заявил, что Москва и Североатлантический альянс пока не выработали общую позицию по вопросам размещения элементов американской ПРО в Восточной Европе. При этом позиция России остается неизменной. «По крайней мере, все, что нам предлагалось, нас не устраивает. Мы остаемся на своей позиции», — отметил министр, добавив что, по его мнению, «американцы стали лучше понимать наши озабоченности»…
Какие выводы можно сделать на основании заявлений, прозвучавших на этой неделе? Как дальше будет развиваться переговорный процесс по ПРО? Готовы ли  Москва и Вашингтон идти на компромисс друг другу? Ответить на эти вопросы МиК попросил Сергея Ознобищева, директора Института стратегических оценок, заместителя председателя Ассоциации «Россия-США»:

- Во-первых, я хочу отметить, что в ходе встречи в формате «2 плюс 2» в Москве была достигнута очень важная договоренность — о подготовке режима действия для Договора о стратегических наступательных вооружениях (СНВ-1), который заканчивается в 2009 году. Мы продекларировали свою готовность и обязательства подготовить такой договор. Это важнее всех дискуссий вокруг несчастного радара и нескольких установок ПРО, которые еще когда-то возможно будут развернуты. Это действительно основополагающая вещь для укрепления и так уже достаточно эфемерного партнерства, которое продекларировано.
Других результатов крайне мало, но подготовка режима действия для Договора о стратегических наступательных вооружениях  — вот это крайне важная вещь. Можно сказать, системообразующая.
Ну, а что касается ПРО, то вообще все дискуссии на эту тему — они, на мой взгляд, не соответствуют реалиям сегодняшнего мира и тому характеру  отношений, которые должны были бы быть между США и Россией. Если мы провозгласили друг друга партнерами и сделали это уже достаточно давно, причем во второй раз, первый раз это было в 1990 году, а второй — в 2001, то никаких сомнений по поводу стратегической стабильности в наших отношениях, озабоченности по поводу ядерных арсеналов не может быть. Тем более, по поводу ПРО. И это все свидетельствует о том, что наши отношения по существу остались там, где они были, и такими, какими они были. И их суть мало изменилась со времен «холодной войны».
Мы по-прежнему живем в ситуации ядерного сдерживания, и это такая жесткая реальность,  о которой предпочитают не упоминать политики. По крайней мере, американские политики в ответ на это говорят либо что-то легкомысленное, либо уверяют, что они не хотят работать в этом направлении. И продолжают твердить, что раз это партнер, то его не должно заботить то, что мы делаем в стратегической области.
А мы утверждаем другое, и с самых первых дней пытались склонить администрацию Буша, и это немного нам удалось, к продолжению фактической ликвидации машины «холодной войны», слому этой машины. Что олицетворяется московским договором 2002 г. о сокращении стратегических и наступательных потенциалов.
Вот по этому пути надо идти и дальше. Иначе вот эта распространяющаяся материя «холодной войны» и сдерживания ядерных арсеналов не будет нам давать продвигаться по пути партнерства, что, собственно, и происходит уже около 20 лет. Ведь разговоры о партнерстве всерьез начались при Горбачеве в Рекъявике 20 лет назад.
И объяснить это политикам крайне сложно, так как они приходят в политику ненадолго — на 4 года, 8 лет, согласно конституции. Они заняты другими вещами, у них другие приоритеты, в том числе, в значительной степени  завязанные на внутриполитический имидж. И объяснить им это не удается. И именно поэтому до сих пор так и не продвинулось ни на каплю понимание того, что такое стратегическая стабильность, в каких областях мы должны проводить очередные сокращения и т.д.
Есть законы, по которым мы жили десятилетия, и их отменить враз одними разговорами о партнерстве невозможно. Поэтому надо двигаться вперед и как-то увязывать всю эту проблематику вокруг ПРО с реальной ситуацией, а не вести пустые разговоры о том, что мы партнеры и все.
А у России, к сожалению, понимание до сих пор такое, что американский ядерный потенциал нам по-прежнему угрожает. В Америке об этом не говорят, но тоже имеют в виду. И модернизируют свои потенциалы, имея в виду российский ядерный потенциал. То же самое делаем и мы — производим испытательные пуски ракет и говорим, что эти ракеты преодолеют любую противоракетную оборону, а противоракетная оборона в зачаточном виде сегодня есть только у одного государства — Соединенных Штатов Америки.
Мы не очень беспокоимся о логике наших заявлений и они рассчитаны на очень простой народ, который не задумывается о том, что же из этого всего следует. И снова все это завязывается на противоракетную оборону, о которой когда-то очень правильно говорилось во всех наших соглашениях в области стратегических вооружений и в договоре по ПРО, из которого американцы вышли в 1972 году. Там так прямо и  говорилось, что сокращение ПРО, сдержанность в области ПРО неразрывно связаны с процессом сокращения и ликвидации ядерных вооружений.
Вот нарушение этого принципа приводит к тому, к чему это сейчас  и привело — к тому, что растет подозрительность, обостряются отношения и мы не воспринимаем аргументы друг друга. Американцы говорят, что нам ничего не угрожает с точки зрения ПРО, а мы считаем и говорим это на официальном уровне, что ПРО нам угрожает. Значит, мы живем в старой системе координат, в которой на самом деле живут и американцы тоже, но только они об этом не говорят открыто. Вот и вся разница.
Поэтому должен быть комплекс договоренностей в области стратегических и оборонительных вооружений. И объяснять ситуацию в Европе в области противоракетной обороны надо в той же системе координат.
Ну, а что касается каких-то уступок и соглашений на этот счет, которые могут потребоваться со стороны России, то я это вполне допускаю. Это укладывается вообще в механизм переговоров, когда любой компромисс одной стороны обговаривается компромиссом другой стороны. Это можно даже не делать гласно. Но для американцев Ирак — злободневная тема. Иран — еще более злободневная, гораздо более злободневная, потому что Иран — еще вопрос не решенный, хотя и Ирак — нерешенный, но  там уже ничего не сделаешь. А в вопросе вокруг Ирана позиция России очень важна. И вполне возможно, что российская позиция станет мягче и будет увязана, или ее уже увязали, со сдержанностью США в  продвижении идеи евро-ПРО.
Пока об этом можно только догадываться, но это было бы совершенно нормальным и естественным, поскольку мы сами таким образом поставили вопрос, что сделали из этого, на мой взгляд, на сегодня абсолютно пустого вопроса европейской ПРО, вопрос стратегической важности для нас.
Но тогда от нас  будут требовать сдержанности в том, что может быть для нас на сегодня важнее — отстаивании наших интересов в Иране. Но пока свидетельств в отношении этого нет, хотя я считаю, что если мы продолжим двигаться в этом направлении, то можно очень серьезно сыграть на заинтересованности нынешней американской администрации в представлении российского направления своей политики как удачного. Потому что американская администрация приближается к выборам и им надо о чем-то рапортовать избирателям. Ирак явно не удался и его трудно будет подправить, но ведь критикуют администрацию и за политику в отношении России. А значит, надо будет представить Россию максимально демократичным государством и государством, которое активно выступает за диалог с США. И можно будет представить американскую политику таким образом, что эта политика удачная и что она, по крайней мере, приносит результаты для американцев с точки зрения обеспечения их безопасности и продвижения их интересов. Все это очень важно.
Поэтому нам можно быть с американцами достаточно сдержанными и твердыми. Но насколько это удалось в ходе последних контактов, покажет жизнь.