Администрация Барака Обамы намерена «подумать о новых путях взаимодействия с Россией в более конструктивном ключе» для решения существующих глобальных проблем. Об этом в минувший четверг заявил выдвинутый на пост первого заместителя госсекретаря США Джеймс Стайнберг. Выступая на слушаниях в сенате по поводу его утверждения в новой должности, он сказал, что считает неотложным решение проблемы вокруг договора СНВ. Действие соглашения истекает в этом году, и «мы должны решать эту проблему», подчеркнул кандидат на пост первого заместителя госсекретаря. «Мы осознаем, что в этом вопросе надо действовать очень быстро», - добавил он.
В последние годы проблеме контроля над вооружениями и нераспространения уделялось недостаточное внимание, указал Стайнберг и поспешил заверить сенаторов, что для команды Барака Обамы вопросы контроля над вооружениями будут иметь первостепенное значение.
Между тем заместитель председателя сенатского комитета по иностранным делам республиканец Ричард Лугар, выступая на этих слушаниях, акцентировал внимание на других проблемах. «В качестве иллюстрации того, что поставлено на карту, я бы назвал постепенное утрачивание наших стратегических преимуществ в Европе, Центральной Азии и на Кавказе, по мере того как Россия укрепляет свою позицию у поставках энергии и как атлантический альянс сталкивается с растущими разногласиями», - подчеркнул Лугар. Сенатор предупредил об опасности, которую несет для США и Европы отсутствие у них согласованной стратегии в сфере энергетической безопасности. «Конфликт в Грузии и недавние приостановки Россией поставок газа в Европу могут показаться кое-кому далекими кризисами, но более точным будет относиться к ним как к результату провала США и Европы в объединении вокруг стратегической диверсификации поставок энергии», - считает заместитель главы сенатского комитета.
Ранее на тему взаимоотношений с Россией в сенате высказалась Хиллари Клинтон. Во время слушаний по утверждению ее кандидатуры на пост госсекретаря США в сенатском комитете по иностранным делам 13 января она пообещала добиваться договоренности с Россией о продлении договора о стратегических наступательных вооружениях по части мониторинга и проверок до истечения срока его действий в декабре 2009 года, а также о дальнейших сокращениях ядерных вооружений. «Защищаясь от террористических угроз, мы будем одновременно использовать все возможности для того, чтобы вернуть Америку за стол переговоров с другими странами по сокращению ядерных потенциалов, - сказала Клинтон. - Мы будем работать над достижением соглашения с Россией по дальнейшему сокращению вооружений в соответствии с положениями договора СНВ».
Она подчеркнула свою решительную приверженность переговорам по СНВ и сообщила, что намеревается вернуть в Государственный департамент экспертов по контролю над вооружениями и нераспространению ядерного оружия.
«Мы хотим дать понять России, что настроены серьезно», - добавила Клинтон. По ее словам, обе страны должны вместе работать над тем, чтобы «снять американские и российские ракеты с боевого дежурства».
Клинтон также сообщила, что планирует работать вместе с комитетом над ратификацией Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, который накладывает запрет на все ядерные взрывы, как в воздухе, так и под землей, и возобновить переговоры по Договору о прекращении производства расщепляющихся материалов, который запретил бы дальнейшее производство оружейного плутония или урана – составных компонентов ядерного оружия.
Заявления, сделанные Хиллари Клинтон, нашли поддержку у председателя комитета сенатора Джона Керри, а также у сенатора Ричарда Лугара. В своем выступлении Керри призвал Клинтон «вернуться к переговорам с Россией» по проблемам ядерной безопасности. «В век катастрофических террористических актов Америке чрезвычайно важно также вернуться на лидерские позиции в вопросе нераспространения ядерного оружия, - сказал Керри. – Надеюсь, что мы сумеем осуществить глубокие двусторонние сокращения наших ядерных арсеналов. Я считаю, что в соответствии с нашими потребностями по обеспечению безопасности нам следует установить цель по сокращению количества боеголовок на боевом дежурстве до 1000, и эта цель должна стать лишь началом. Мы также должны подготовить почву для ратификации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний».
Лугар, считающийся одним из главных экспертов Конгресса в вопросах контроля над вооружениями и нераспространения ядерного оружия, назвал договор СНВ «концептуальной основой» стратегических отношений между Соединенными Штатами и Россией. Неспособность продлить действие договора, по его мнению, «будет восприниматься как признак ослабления международного режима нераспространения ядерного оружия».
В своем выступлении Лугар также призвал Клинтон повысить приоритетность вопроса энергетической безопасности, сославшись на еще неразрешенный в то время российско-украинский газовый конфликт. «Данный спор – еще один пример того, как уязвимость в вопросах энергоснабжения ограничивает наши внешнеполитические возможности по всему миру, снижая эффективность наших шагов в одних случаях и заставляя нас действовать поспешно в других», - подчеркнул Лугар. Позже, как уже было сказано, он повторил свою озабоченность в ходе утверждения на пост первого заместителя госсекретаря США Джеймса Стайнберга.
Настрой на развитие российско-американского диалога на прагматичной основе с учетом интересов каждой из сторон, проявленный Хиллари Клинтон, был услышан в Москве. Как заявил заместитель министра иностранных дел РФ Сергей Рябков: «Представители новой «команды» в Белом доме демонстрируют настрой на конструктивный и открытый диалог с Россией по всем принципиально важным для наших стран вопросам, и мы намерены его всячески поддерживать, капитализировать в успешные результаты сотрудничества в практических областях. Разумеется, никто не ожидает, что начало президентства Барака Обамы позволит с ходу решить накопившиеся проблемы в наших отношениях с США. Рассчитывать на это было бы, по меньшей мере, наивно, особенно с учетом прочно засевшего в американской политической элите застарелого восприятия России через призму американских геополитических интересов. Однако уверен, что в духе прагматизма, равноправного диалога и уважения взаимных интересов мы сможем совместными усилиями сохранить наработанный за последние годы позитив и, основываясь на нем, продвинуть отношения вперед».
Что же касается позиции новой администрации США по проблеме стратегических наступательных вооружений /СНВ/, то в Москве к ней относятся с «острожным оптимизмом», отметил Рябков, подчеркнув, что любая будущая договоренность должна вобрать в себя все лучшее из СНВ-1. «Переговоры о заключении новой договоренности взамен СНВ-1, начатые по нашей инициативе, ведутся уже более трех лет. За это время нам удалось убедить американских коллег в том, что эта договоренность должна носить юридически обязывающий характер. Что касается ее существа, то оно, по нашему мнению, должно вобрать в себя, разумеется, с учетом современных реалий, все лучшее из СНВ-1, то есть строиться на концепции этого прошедшего проверку временем Договора. Такой документ мог бы зафиксировать более низкие, контролируемые уровни как на стратегические носители /межконтинентальные баллистические ракеты, баллистические ракеты подводных лодок, тяжелые бомбардировщики/, так и размещенные на них боезаряды. Исходим из того, что подобная договоренность явилась бы важным шагом по пути ракетно-ядерного разоружения» - пояснил замминистра иностранных дел РФ.
«Американская же сторона в период президентства Джорджа Буша настаивала на отказе от основных положений СНВ-1, предлагая ограничить только «оперативно развернутые стратегические ядерные боезаряды». Тем самым имеется в виду вывести за рамки договоренности стратегические носители, неотъемлемую составляющую СНВ, как якобы «обычные вооружения». Для нас подобное предложение неприемлемо, так как оно создает возможности для скрытого наращивания СНВ, означает прекращение контроля над этими важнейшими вооружениями» - отметил Рябков.
«Что касается инициативы президента России о разработке и заключении Договора о европейской безопасности, - добавил он, - то наша задача – создание в Европе единого пространства безопасности, которое сделало бы невозможным «сбои» наподобие прошлогодних августовских событий в Южной Осетии. Будем подробно разъяснять новому руководству США наши предложения, и настраивать американцев на совместную работу».
Глава МИД РФ Сергей Лавров со своей стороны заявил, что Россия надеется на пересмотр американских планов размещения системы ПРО в Восточной Европе и расширения НАТО. «Я надеюсь, что администрация Барака Обамы проведет очень тщательный анализ этого проекта, и если там не появится третьего позиционного района, не будет никаких «Искандеров» в Калининградской области», - заявил Лавров журналистам. По его словам, он также надеется, что в США будет проведен «тщательный анализ и всех других проектов, которые создают серьезнейшие проблемы для европейской безопасности, прежде всего абсолютно искусственное расширение НАТО на Украину и Грузию».
«Я также надеюсь, что Барак Обама, который демонстрирует открытость к любым проблемам международной жизни, не будет зашоренным какими-либо инерционными подходами, - продолжил министр. - Он шел на выборы под лозунгом перемен. Будем рассчитывать, что это затронет сферу внешней политики и в особенности отношения с Российской Федерацией». Главное, чтобы «слова не расходились с делом», заключил он.
Однако донести свою позицию до американской стороны Лавров не спешит. Утром в субботу российские информагентства со ссылкой на заявление представителя Госдепартамента США Роберта Вуда передали, что Хиллари Клинтон не смогла связаться по телефону с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым. По словам Вуда, Клинтон не удалось дозвониться до Лаврова из-за того, что тот находился в отъезде, когда она пыталась это сделать.
22 января госсекретарь США совершила ознакомительные звонки главам ряда стран мира и побеседовала с главами МИД Индии, Израиля, Египта, Палестины и Саудовской Аравии, рядом глав МИД азиатских стран и Европы. Однако с Лавровым поговорить не удалось по причине его телефонной недосягаемости. Что с российскими высокопоставленными лицами, как известно, случается довольно часто.
Сумеют ли Москва и Вашингтон наладить диалог и сосредоточиться на тех вопросах, по которым у них нет расхождений в подходах, а более сложные и противоречивые оставить на потом? Или Россия будет настаивать на выполнении своих требований как необходимом условии для начала диалога? Какие приоритеты внешней политики США на российском направлении представляются сейчас наиболее реалистичными? И готова ли Москва воспринять то, что будет предлагать Вашингтон?
Отвечая на эти вопросы МиК, Сергей Ознобищев, директор Института стратегических оценок, заместитель председателя Ассоциации «Россия-США», отметил:
- На мой взгляд, Россия мало готова к революционным изменениям в российско-американских отношениях, потому что в основе нынешней российской политики лежит глубокое недоверие к Вашингтону, которое превратилось в идеологию политического класса. А идеология отличается от политики тем, что сразу же отметаются любые предложения, если даже они выглядят на первый взгляд конструктивными. Они отметаются политическим классом и той бюрократией, которая должна принимать внешнеполитические решения.
Я сейчас не говорю о личностях президента и премьера. Хотя напомню, что премьер Путин был сам активным сторонником и продвигал партнерство, стремился к партнерству с США, это было началом его внешнеполитической деятельности. Но за восьмилетний политический цикл сложилась ситуация крайнего недоверия к Вашингтону, которая выразилась в том, о чем я говорил. И поэтому серьезно к предложениям Вашингтона в первое время никто относиться не будет. Все время будет ощущение, что Вашингтон держит камень за пазухой и пытается для себя получить какие-то односторонние преимущества.
Сегодня очень сильны позиции наших военных, которые крайне недовольны тем, что делают США. И на самом деле, даже если полистать договор СНВ и договор СНП, как он у нас называется, 2002 года, то он рассматривается не через достижения, которые все-таки были сделаны путем заключения этих соглашений, особенно, если речь идет об СНВ-1, и в некоторой степени СНП, а через призму тех преимуществ, которые США могли бы получить, если они бы имели некий злой умысел – я имею в виду возвратный потенциал боеголовок и т.д.
То есть, априори видится, что Россию пытаются провести на каких-то деталях соглашений. И так будет продолжаться и дальше.
И заметьте, 2008 год вообще был не просто пустым с точки зрения контроля за вооружениями, а в это время осуществился серьезнейший откат назад. Потому что фактически Россия подвесила многие договоренности, которые существуют, а до того Соединенные штаты вышли в одностороннем порядке из договора по ПРО, то есть мы имеем налицо некое негативное действие и противодействие. И говорить о том, кто первый начал – это задача для политических аналитиков, и подобные рассуждения имеют яркую национальную окраску. Потому что американцы будут говорить, что Россия виновата, а наши будут говорить, что США.
Я считаю, что виновата политика Запада в целом в 90-ые и 2000-ые годы, которая не принимала во внимание озабоченности России. Существует огромное недоверие, порожденное расширением НАТО на Восток. Это была наша главнейшая озабоченность, наша главнейшая претензия к Западу, которая никак не принималась во внимание за все прошедшие годы. И это одно приводило и привело просто в ярость наш политический класс и соответственно, подорвало позиции тех в России, кто выступал за партнерство.
И больше того, скажу, что эгоистическая политика Запада сыграла очень заметную роль в смене политического климата в самой России. Вот такими долгосрочными для нас оказались последствия того, что делал Запад.
Потом была масса других вещей. Это и заявление о размещении ПРО в Европе, которое было осуществлено совершенно не в партнерском стиле – нам просто стало известно о существовании таких планов, никто с нами не советовался и этот вопрос не обсуждал. Я уже не говорю об активности Запада и США в нашем ближнем зарубежье, которое крайне нервно воспринимается у нас. И Медведев впервые как российский президент сделал заявление о том, что у нас есть особые интересы в некоторых регионах, прилегающих к нам.
Были в нашей политике и крупные ошибки. Я считаю крупнейшей ошибкой, даже провалом, исторической трагедией, потерю Грузии. При этом я абсолютно не собираюсь обсуждать личность самого Саакашвили и его предшественников. Личности не выбирают, а выбирают политику. И эта наша политика оказалась провальной. И я не хотел бы видеть нашу политику провальной в отношении Украины, хотя для этого сегодня уже есть серьезные предпосылки.
Возвращаясь к отношениям с Соединенными штатами, а Грузия и Украина для нас здесь интересны в контексте отношений с США, надо отметить, что мы крайне нервно относимся к активности Соединенных штатов именно в этих регионах, и если Барак Обама или его окружение поймут важность взаимосвязанности вопросов с теми приоритетами, которые они собираются выдвинуть – то ситуация изменится. Вот они говорят: контроль за вооружениями, могут сказать – терроризм, безопасность полетов, что угодно – но ничего не сдвинется с места, если не будет учтен очень большой комплекс взаимосвязанных для нас вопросов, которые составляют климат российско-американских отношений.
Сами по себе самые революционные и передовые предложения США, во-первых, будут приняты с недоверием, и во-вторых, они абсолютно не продвинутся, если не будут учтены озабоченности России. И претензии, которые выдвигала Россия к политике Запада.
На месте западных политиков я просто бы поручил какому-нибудь самому младшему аналитику почитать наши газеты, послушать выступления наших лидеров и написать на листочке бумаги те претензии, которые имела и высказывала Россия в течение многих лет. И подумать, как можно развязать эти узлы противоречий, которых очень много образовалось в наших отношениях. Иначе ничего не пойдет.
Поэтому говорить о хороших или плохих предложениях Обамы и его окружения абсолютно бессмысленно, если, я повторяю, не будет решен комплекс взаимосвязанных с этим проблем. И если не будут сделаны какие-то заявления со стороны Обамы или госсекретаря, которые скажут, что мы готовы со вниманием отнестись к российским озабоченностям, и мы готовы подвергнуть новому рассмотрению целесообразность и сроки развертывания системы ПРО в Европе, обсудить этот вопрос с Россией, и мы готовы к серьезному обсуждению тех вызовов, которые есть в современном мире. Вот это был бы конструктивный подход.
И, кстати, неплохо было бы выразить готовность к обсуждению проблем европейской безопасности, в которой Соединенные штаты играют далеко не последнюю роль. Вот это действительно было бы тем подходом, о котором в Москве бы серьезно задумались в конструктивном плане.
Сами по себе голые в кавычках предложения в отношении контроля за вооружениями и борьбы с терроризмом, нераспространения и т.д. никакого толку не принесут. В этом я абсолютно уверен. Хотя понимание этой серьезной взаимосвязи для сегодняшнего Обамы, на мой взгляд, недоступно.
Если ему только не смогут привнести это понимание те профессионалы достаточно высокого класса, которые его окружают. Я тут рассчитываю на госсекретаря Клинтон, которая сама, может быть, это не понимает до конца, но у нее есть муж, который много знает о российско-американских отношениях и может ей в этом помочь. Байден – профессионал высочайшего класса, но он тоже имеет определенную политическую ориентацию и элемент недоверия к России у него существует несомненно.
И здесь важен еще один момент – чтобы демократы не увлеклись бы сейчас разборкой ситуации с правами человека и демократией в России, и смогли бы отделить все те вопросы, которые их, я бы сказал, небезосновательно беспокоят. Отделить и заняться делом. А обсуждение вопросов строительства демократии вести параллельным курсом. Такое вполне возможно.
И кстати, обсуждение демократического развития уже идет в определенных достаточно высоких рамках и мне кажется, что этот диалог надо поддерживать, потому что обмениваться демократическим опытом абсолютно незазорно. Об этом кстати говорил Путин, когда переизбирался на второй срок.
Ну а что касается наших энергетических успехов, то я бы к этой теме отнесся с большой осторожностью. И чем с большей осторожностью и с большей сдержанностью мы будем об этом говорить, тем будет лучше для нас. Потому что очередной энергетический кризис с Украиной очень серьезно настроил весь мир против нас в том смысле, что многие политические деятели укрепились в своем недоверии к России как к партнеру, что бы мы там ни говорили про вороватых украинцев.
Кстати, Украина – тоже наш братский народ. А мы все пытаемся разыгрывать какие-то политические комбинации, действуя с помощью газа, но я не думаю, что эти комбинации будут успешными. Поскольку у нас имеется богатый опыт именно неуспешных комбинаций в прилегающих республиках. Поэтому я бы относился к этим вещам с осторожностью и могу отметить, что, к сожалению, наши энергетические эскапады приводят к еще одному результату – Запад с удвоенной силой обдумывает варианты размораживания имеющихся у них ресурсов, он сосредотачивается в поисках новых источников энергии, в переходе на атомную энергию.
Это занимает годы, но это не займет вечность. Поэтому через достаточно короткое время ситуация для нас изменится - и сейчас уже упали цены на нефть, на что никто не рассчитывал из наших политиков и известных экономистов, кроме тех экономистов, которые не очень публичны, но они серьезно работают и их не так уж много, кто предрекал такие серьезные катаклизмы.
И газ тоже не вечен и наша газовая монополия – это сегодняшняя бирюлька, и завтра ее, скорее всего, не будет. И нам надо исходить из этого, исходить из стратегических целей российского развития. А стратегические цели заявлены в наших же документах - в концепции внешней политики, последнем нашем документе в этой области – там говорится о необходимости модернизации экономики, об инновационном развитии и повышении конкурентоспособности страны. Все эти вещи взаимосвязаны и их невозможно сдвинуть с места без очень тесного сотрудничества с Западом, причем, с наиболее технологически развитым Западом, а наиболее технологически развитая единица на Западе – это, безусловно, Соединенные Штаты Америки. В этом наш стратегический интерес, основополагающий интерес, который мы и должны реализовывать в нашей внешней политике. Ну а как это делать в деталях – это уже удел дипломатов и тех, кто нашу внешнюю политику на самом деле определяет.
Для справки:
Договор по СНВ
Срок действия прежнего договора истекает 5 декабря 2009 года. Он был подписан в 1991 году президентами СССР и США и обязывал Москву и Вашингтон сократить стратегические ядерные силы с 10 тысяч боеголовок у каждой из сторон до шести тысяч.
В 1993 году Россия и США подписали Договор СНВ-2, предусматривающий существенное сокращение межконтинентальных баллистических ракет и ядерных боеголовок. Но в 2002 году Российская Федерация вышла из него в ответ на отказ США от Договора 1972 года, который запрещал создание противоракетных систем.
Потом было подписано двустороннее соглашение о сокращении к 31 декабря 2012 года стратегических наступательных потенциалов СССР и США до 1700 - 2200 ядерных боезарядов.
Россия в 2005 году предложила американской стороне заключить новое соглашение взамен договора о СНВ.
На саммите «большой восьмерки» летом 2006 года в Санкт-Петербурге тогдашний президент России Владимир Путин договорился с Джорджем Бушем начать диалог о судьбе прежних договоренностей по стратегической стабильности. В Сочи, и это закреплено в декларации 2008 года, они подтвердили намерение сокращать стратегические наступательные потенциалы до минимально возможного уровня, соответствующего требованиям национальной безопасности и союзническим обязательствам.
Лидеры России и США обещали продолжить выработку юридически обязывающей договоренности на замену договора о СНВ.
Противоракетная оборона
США планируют разместить в Чехии радар, а в Польше - 10 ракет системы ПРО в 2011-2012 годы для обнаружения и уничтожения ракет, нацеленных на США и Европу. В России рассматривают эти планы как угрозу для ее безопасности.
В качестве альтернативы Москва предложила совместное использование Габалинской радиолокационной станции в Азербайджане, а также создание общей системы реагирования на потенциальные ракетные угрозы. Это не убедило США отказаться от своих прежних планов, и президент РФ Дмитрий Медведев 5 ноября 2008 года в послании Федеральному Собранию заявил, что в качестве ответа на ПРО США в Европе Россия может разместить в Калининградской области ракетные комплексы «Искандер» и осуществлять радиоэлектронное подавление элементов противоракетной обороны.
Вместе с тем, в «Сочинской декларации» зафиксирована обоюдная заинтересованность в создании совместной системы реагирования на возможные ракетные угрозы, в которой Россия, США и Европа участвовали бы как равноправные партнеры.
Ракеты среднего и малого радиуса действия
Решение США по ПРО будет определять судьбу Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД), который был подписан в декабре 1987 года бывшим СССР и США и вступил в силу 1 июня 1988 года. К июню 1991 года договор был выполнен полностью: СССР уничтожил 1846 ракетных комплексов (из них около половины - произведенные ракеты, не находившиеся на боевом дежурстве); США - 846 комплексов.
Договор о РСМД имеет бессрочный характер, но каждая из сторон вправе его расторгнуть при наличии убедительных поводов.
Россия неоднократно заявляла, что не намерена инициировать разрыв соглашения, но дальнейшее участие ее в договоре во многом будет зависеть от действий США в области противоракетной обороны. Москва также призывает сделать универсальным российско-американский Договор о РСМД, придав ему многосторонний характер. На сессии Генассамблеи ООН в 2007 году было распространено совместное американо-российское заявление по договору о РСМД, в котором содержался призыв ко всем заинтересованным странам обсуждать возможность глобализации режима договора путем отказа от баллистических и крылатых ракет наземного базирования с дальностью от 500 до 5500 километров.