Грузинские НПО: остается неясным, куда направляются деньги, выплаченные в качестве штрафов арестованными лицами

Сколько денег приносят преступления в Грузии? Грузинское правительство заявляет, что использует штрафы, наложенные на лиц, преследуемых за коррупцию или неуплату налогов, для финансирования далеко идущих реформ президента Михаила Саакашвили. Предпринятые суровые меры были высоко оценены как международным сообществом, так и большинством грузинских избирателей. Однако организации, наблюдающие за деятельностью властей, утверждают, что в действительности никто не знает ни того, где находятся миллионы, полученные в виде штрафов — около 45,5 млн. лари, по самым последним официальным данным, — ни того, на какие цели они были израсходованы.

Вопросы впервые возникли в апреле 2004 г., после того как Гия Джохтаберидзе, зять смещенного президента Эдуарда Шеварднадзе и основатель компании сотовой связи «Магти», заплатил 15,5 млн. долларов за нанесенный ущерб после своего ареста по обвинению в уклонении от уплаты подоходного налога в 700 000 лари (около 390 тысяч долларов). После выплаты денег Джохтаберидзе был освобожден из предварительного заключения, а обвинения против него были сняты. По заявлению Саакашвили, деньги были необходимы для выплаты пенсий и погашения долгов по зарплате.

До «революции роз» 2003 г. грузины называли практику выплаты обвиняемыми денег за прекращение следствия просто «выкупом» или «вымогательством». Зачастую немалая доля средств оставалась в карманах прокуроров.

Сегодня правительство утверждает, что штрафы, наподобие тех, что были уплачены Джохтаберидзе, идут не в личные карманы, а в оскудевшую государственную казну. Однако проследить, куда идут деньги, так же трудно, как и раньше.

«В обществе не существует никакого механизма контроля за расходованием средств», — говорит Нана Какабадзе, председатель неправительственной организации «Бывшие политзаключенные за права человека», часто выступающая с критикой властей.

Нет простого ответа и в самом законодательстве. Когда кого-то арестовывают, прокурор может назначить домашний арест, залог или предварительное заключение сроком на три месяца независимо от характера преступления. Суд должен решить этот вопрос в течение 72 часов. Однако заключение может быть заменено на менее суровую меру, если обвиняемый согласен возместить ущерб, сумма которого определяется государством.

Согласно Уголовному кодексу Грузии, принимая решение об условном предварительном наказании, прокурор и суд принимают во внимание тяжесть обвинения, личность обвиняемого, его деятельность, возраст, состояние здоровья, материальное и семейное положение, а также факт компенсации обвиняемым ущерба, нанесенного потерпевшему.

Анна Долидзе, председатель Ассоциации молодых юристов Грузии, говорит, что компенсация за ущерб является лазейкой, которую прокуроры, выступающие в качестве представителей государства, используют для получения денег от обвиняемых в тех случаях, когда жертвой преступления считается государство. Если обвиняемый выплачивает сумму ущерба, это принимается во внимание, когда прокуратура и суд решают вопрос о характере предварительных мер.

«Допустим, арестовали налогового инспектора, — объясняет Долидзе, — и прокурор говорит, что ‘ваши незаконные действия и злоупотребление властью нанесли государству ущерб в 50 000 лари’. Поскольку инспектор не хочет сидеть в тюрьме три месяца, он соглашается на добровольное возмещение ущерба. В конце концов, его оправдывают [доказывают его невиновность], однако государство не обязано возвращать деньги, поскольку нет юридических оснований, которые бы этого требовали».

Долидзе подчеркивает, что это не означает, что обвиняемые могут откупиться от наказания. Однако противоречия остаются. В случае Джохтаберидзе все обвинения в уклонении от уплаты налогов были сняты после того, как он заплатил требуемые 15,5 млн. долларов.

По мнению некоторых экспертов, плата за ущерб является неотъемлемой частью более общих проблем грузинской судебно-правовой системы и положений законодательства, регулирующих защиту гражданских прав. В последние месяцы разгорелись дебаты по вопросу о зависимости судей от давления со стороны правительства.

Проблема, связанная с возмещением ущерба, согласно Долидзе, состоит в том, нарушает или не нарушает выплата денег принцип презумпции невиновности.

Георгий Джохадзе, глава аналитической службы Генеральной прокуратуры, говорит, что соответствующие статьи Уголовного кодекса относятся исключительно к предупредительным мерам, будь то надзор со стороны полиции, освобождение под залог или предварительное заключение, и не имеют ничего общего с определение вины или невиновности. Статья была принята в июне 2000 г. при экс-президенте Шеварднадзе.

«В случаях, которые мы анализируем, суд ясно заявляет в своем решении, что обвиняемый был освобожден под залог или под надзор полиции благодаря компенсации ущерба потерпевшему, а также по другим причинам», — сказал Джохадзе. «Это, разумеется, не является незаконным, поскольку об этом ясно сказано в законе».

По закону именно прокурор определяет сумму ущерба, прежде чем обращается к судье с просьбой принять во внимание факт возмещения при принятии так называемых предварительных мер. Согласно Джохадзе, сумма может быть уточнена судьей, прежде чем будет окончательно объявлена обвиняемому.

Именно так обстояло дело в 2004 г., когда Мераб Адеишвили, бывший министр транспорта и коммуникаций, Акакий Чхеидзе, экс-председатель департамента «Железные дороги Грузии», Шота Мепаридзе, глава департамента лесного хозяйства, и Иосиф Натрошвили, замдиректора ООО «Оптовый ранок электроэнергии Грузии», выплатили компенсацию за средства, которые они ранее незаконно присвоили, и были впоследствии освобождены из предварительного заключения.

По словам тогдашнего генерального прокурора Ираклия Окруашвили, цель «заключалась в том, чтобы восполнить средства, которые они похитили». Следственные дела этих четырех человек не были закрыты и после того, как они заплатили за нанесенный ущерб.

Тем не менее официальное толкование применения этой меры не является однозначным. Например, в декабрьском интервью EurasiaNet председатель Верховного суда Котэ Кублашвили заявил, что суд не вправе принимать решения по таким делам, как дело Джохтаберидзе.

К 2004 г., последнему году, по которому имеются статистические данные, госбюджет получил в результате такого рода арестов 45,5 млн. лари (около 25,4 миллионов долларов), согласно выпущенному в том же году официальному документу, излагающему антикоррупционную стратегию государства. Сумма, выплаченная одним лишь Джохтаберидзе, составляла более 75% поступивших в бюджет доходов. Другие экс-министры и высокопоставленные правительственные чиновники заплатили, как сообщается, в совокупности 20 млн. лари (около 11 млн. долларов) штрафов.

Деньги и собственность поступают также в государственную казну благодаря судебным сделкам, положение о которых было включено в уголовный кодекс в феврале 2004 г. Основанное на западной практике получение признания с помощью заключения сделки с обвиняемыми, которые признаются и/или доносят на других виновных лиц для сокращения своего срока, стало важным способом пополнения государственного бюджета.

Однако, по словам представителей Ассоциации молодых юристов Грузии, еще одним адресатом средств от частных лиц стал ряд государственных органов, включая Министерство обороны и Министерство внутренних дел.

«Разумеется, вносить деньги в казну не возбраняется, однако некоторым людям сообщают другие, не обязательно государственные, счета для перевода средств», — говорит Долидзе. «А частный фонд — это не бюджетные деньги».

Нежелание правительства разглашать финансовую информацию о таких фондах, как Фонд развития правоохранительных органов и Фонд развития грузинской армии, подняло волну критики с обвинениями в мошенничестве. Эти фонды учреждены как неправительственные организации, и это означает, что они не подчиняются тем правилам подотчетности, которым подчиняется госбюджет. Оба фонда сегодня находятся в процессе ликвидации. Ожидается судебное решение по вопросу о том, может ли быть обнародована финансовая информация, касающаяся деятельности этих фондов.

Тем не менее озабоченность прозрачностью их деятельности сохраняется, говорит Тамар Чогошвили, представитель неправительственной организации, занимающейся мониторингом свободы информации, правовой реформы и финансовой транспарентности.

«Эти НПО, как и правительство, отказались предоставить информацию о специальных фондах, поэтому их деятельность абсолютно непрозрачна», — заявила Чогошвили. «Согласно грузинскому законодательству (Общему Административному кодексу Грузии), ни фонды, ни правительство не имеют права отказывать нам в предоставлении информации».