Китайская пятилетка

Китай привык жить по плану и мыслить стратегически. Свои пятилетки он умудрился скрестить с новой политикой, направленной на постепенную либерализацию экономических отношений. При этом сохранил консерватизм по ряду нерешенных проблем. В очередной раз это продемонстрировала ежегодная сессия высшего законодательного органа страны — Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП).
Официально ключевым вопросом четвертой сессии ВСНП текущего созыва стало обсуждение и одобрение основных положений плана социально-экономического развития страны на 11-ю пятилетку (2006–2010 годы). Хотя были и традиционные жесткие заявления по поводу старых «болевых точек» Китая, как, например, по тайваньскому вопросу. Премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао в очередной раз заявил, что Китай бескомпромиссно выступает против каких бы то ни было сепаратистских действий, нацеленных на достижение независимости Тайваня. Интересно отметить, что за день до открытия Всекитайского собрания народных представителей казахстанское Министерство иностранных дел также заявило о том, что Казахстан подтверждает приверженность принципу «одного Китая». Вряд ли в этом есть что-то необычное, если учесть, что в том же президентском послании народу Казахстана, озвученном 1 марта, Китаю было отведено почетное второе место после России в плане стратегического партнерства.
Что касается основных результатов работы ВСНП, то, судя по всему, в течение 11-й пятилетки Поднебесная особое внимание собирается уделять нескольким направлениям. Во-первых, развитию национальной науки и техники. Это довольно важная корректировка в экономической политике Китая, которая долгое время была сосредоточена на увеличении производства и экспорта товаров и услуг, но не на технологиях и инновациях. В то время как соседняя Индия с начала 90-х годов уже успела создать несколько мощных технопарков, которые не только стали привлекать многомиллиардные инвестиции со стороны иностранных компаний, но и создали свой слой специалистов в сфере информационных технологий. Китай также намерен вскочить на подножку более скоростного высокотехнологичного поезда, потратив в 2006 году на эти цели порядка 9 миллиардов долларов бюджетных средств.
Во-вторых, не менее интересным является сделанный премьером Госсовета КНР Вэнь Цзябао акцент на необходимость поддержки выхода национального капитала на зарубежные рынки и осуществления транснациональной хозяйственной деятельности. По сути, речь идет об еще большем увеличении экономической экспансии Китая в различных регионах мира, в том числе и в Центральной Азии, где этот процесс уже начался. На этом фоне Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) остается для Китая единственной возможностью участвовать на равных в региональной геополитике и попытаться стать тем, кем не могли стать США. А именно посредником между странами Центральной Азии. Именно поэтому в глаза бросается активность Китая в лоббировании идеи об увеличении в рамках ШОС экономической составляющей.
На данный момент инвестиционным приоритетом для Китая являются Казахстан и Узбекистан. В нашей республике китайский бизнес в основном присутствует в нефтегазовой сфере, будь то «АктобеМунайГаз», PetroKazakhstan или совместный нефтепроводный проект «Атасу — Алашанькоу». Казахстан и Китай рассчитывают также на то, что нефть в магистральный трубопровод смогут закачивать и российские компании. Следующим проектом Казахстана может быть строительство газопровода в сторону Китая, что также снизит зависимость республики от российской компании «Газпром», которая контролирует все транзитные маршруты экспорта газа из стран Центральной Азии. Китайская инвестиционная экспансия в Казахстан может быть увеличена в сельскохозяйственной отрасли, особенно в зерновой. Так, по прогнозам, к 2030 г. Китаю для того, чтобы накормить 1,6 миллиарда человек, потребуется 650 миллионов тонн продовольствия. При этом Казахстану вряд ли удастся преодолеть сырьевую направленность экономики посредством китайского капитала, поскольку Пекину мы интересны в первую очередь как новые источники сырья. И это касается всех стран Центральной Азии.
Пекин, вместе с тем, демонстрирует дифференциальный подход к странам региона. Если тот же Казахстан сейчас не сильно нуждается в кредитах, займах и грантах, то другие республики Центральной Азии готовы принять любую финансовую поддержку. Так, в рамках недавнего официального визита в Ташкент председатель КНР Ху Цзиньтао объявил о решении своего правительства предоставить Узбекистану финансовое содействие в виде гранта, беспроцентного кредита, долгосрочного льготного кредита сроком на 20 лет на общую сумму 350 млн. долларов. А 26 мая 2005 г., во время визита Каримова, было подписано соглашение между компанией «Узбекнефтегаз» и Китайской национальной нефтегазовой корпорацией по созданию совместного предприятия с объемом прямых китайских инвестиций около 600 миллионов долларов. Реализация проектов будет осуществляться на базе ряда нефтяных месторождений в Ферганском нефтегазоносном регионе. Узбекистан также заручился поддержкой Пекина в вопросе вступления в ВТО. Хотя не совсем понятно, зачем это надо Исламу Каримову, который не собирается сокращать государственный сектор в экономике и проводить либерализацию внешней торговли.
Определенные экономические интересы Китай имеет в Таджикистане, Кыргызстане и Туркменистане. Скорее всего, эти страны могут рассчитывать на свою долю при распределении средств из выделенных Пекином по линии ШОС 900 млн. долларов. В частности, в Таджикистане китайских инвесторов интересует сотрудничество в рамках модернизации и запуска Нурекской, Кайраккумской и Головной ГЭС. Следует отметить, что на модернизацию одной только Нурекской ГЭС сегодня необходимо более 300 млн. долларов. В соседнем Туркменистане, как и в Казахстане, китайские инвесторы в основном интересуются сырьевыми запасами этой страны. Тем более что 23 ноября 2005 г. президент Туркменистана Сапармурат Ниязов заявил о том, что в ближайшее время страна выйдет со своим газом в Китай. Уже в этом году предполагается подписание соглашения о разработке месторождений правобережья реки Амударьи, откуда в Китай собираются поставлять 30 миллиардов кубометров газа. На данный момент более половины инвестиционных проектов, реализуемых в Туркменистане с участием китайских компаний, приходится на нефтегазовую отрасль. По официальным данным Туркменистана, за последние пять лет объем услуг китайских нефтегазовых компаний и поставок их оборудования составил 293 млн долларов США. Несмотря на такое активное сотрудничество, возможности Туркменистана по поставкам газа в Китай до сих пор не ясны. В частности, возникают сомнения в способности этой республики выполнить газовые обязательства перед Россией, Украиной и Китаем одновременно.
Что касается перспектив экономического сотрудничества Китая и стран Центральной Азии в рамках ШОС, можно отметить, что до сих пор непонятен механизм скрещивания гигантского китайского экономического потенциала с разношерстными экономическими системами центральноазиатских государств, которые опасаются быть поглощенными в ходе китайской торговой экспансии. Как ни печально, но на данный момент мы не можем быть равноправными партнерами с Китаем.

Досым Сатпаев, Алматы