Вялотекущая эмансипация

18 июля президент Республики Таджикистан Эмомали Рахмонов в беседе с лицами, назначенными на руководящие посты, заявил, что одними из приоритетных направлений кадровой политики государства являются подготовка молодых кадров и привлечение женщин и девушек к ответственным государственным и общественным делам. Из двенадцати человек, которые были им назначены на руководящие должности, семь — это женщины, что является свидетельством роста статуса женщины в обществе. И это не первый шаг президента в этом направлении.
Конституция Таджикистана провозглашает равенство мужчин и женщин, но в реальности женщины имеют ограниченные возможности для реализации своих прав по сравнению с мужчинами. В период резкой смены общественной формации в начале 90-х годов, сопровождавшейся военными событиями гражданской войны, когда в спорах за власть, выгодные должности или владение имуществом решающее значение имела грубая военная сила, женщины оказались вытесненными из многих сфер общественной жизни. Резко сократилось их трудовое участие, представительность в органах управления и политике, и, соответственно, резко снизился общественный статус женщины, ее участие в управлении государством. Стали возрождаться патриархальные традиции, в том числе религиозные взгляды, осуждающие публичную жизнь женщин, и предлагающие женщине место только у домашнего очага, воспитание детей и работу только в пределах своей семьи.
«Как только сломалась партийно-государственная машина подбора кадров, в которой предусматривалась 30%-ная квота для женщин на государственных должностях — началось активное вытеснение женщин с должностей всех уровней. Причем это наблюдалось даже на среднем уровне, на должностях, которые традиционно занимали женщины, ведающие вопросами культуры, здравоохранения, семьи», — говорит депутат парламента Таджикистана Галия Рабиева.
Ценный для страны специалист, женщина, ранее успешно работавшая технологом на одном из крупнейших винзаводов страны, и имеющая, кроме официальной зарплаты, большие нелегальные доходы, осталась безработной в годы гражданской войны. «Ко мне в кабинет пришли незнакомые люди с автоматом, и спокойно предложили уйти с работы. Я поняла, что это — реальная опасность, и выполнила их требование», — рассказывает она. Несмотря на то, что обстановка сейчас значительно улучшилась, ей так и не удалось найти работу по специальности, и она уже 12 лет занимается мелкой торговлей на рынке Душанбе.
Для изменения сложившейся ситуации понадобилось вмешательство президента страны, Эмомали Рахмонова, издавшего в декабре 1999 года специальный Указ, в соответствии с которым обязательным стало назначение женщин на должность одного из заместителей руководителей министерств, госкомитетов, областей, городов и районов, поселков, органов суда и прокуратуры, вузов, ведомств, учреждений и других структур.
Галия Рабиева, работавшая в 1992 — 2005 годах старшим советником президента по кадровой политике, рассказала: «После издания Указа президента нашей работой было спускать директивы, чтобы женщин стали назначать директорами школ, председателями колхозов, заместителями председателей районов. Мы ломали сложившиеся традиции и ежегодно спрашивали отчет об исполнении этих директив».
После этого Указа, женщин число в составе органов власти всех уровней увеличилось в среднем от 8% до 14 %. И все же, больших существенных изменений в ситуации не произошло: сейчас в стране нет ни одного женщины-министра. Для достижения фактического равноправия женщинам необходимо преодолеть целый ряд экономических, социальных, религиозных, культурных и иных барьеров. И если соотношение полов представляет почти паритет: мужчин — 50,3%, женщин — 49,7%, то в сфере занятости наблюдается все углубляющийся гендерный дисбаланс участия женщин в общественной жизни, и в частности, в политике.
Это мнение поддерживает ассистент Центра ОБСЕ в Душанбе по гендерным вопросам Дилором Хайдарова. "В нашем обществе доминируют стереотипы, которые представляют женщину только как мать, жену, хозяйку дома. И зачастую женщина, образованная, имеющая необходимый опыт работы и лидерские способности, становится перед выбором, который ей предлагает муж, а иногда и вся его родня: карьера или семья. И в таких ситуациях женщина почти всегда выбирает семью, — считает она. И это действительно так, ведь на таджикском языке слово «бева» (одинокая женщина) имеет оттенок уничижительности, подразумевая отрицательные качества характера или физические недостатки, вследствие чего она не была «взята» замуж или получила развод. И поэтому одинокая женщина в таджикистанском обществе ощущает непреходящий дискомфорт, и предпочитает душевное спокойствие интересной работе.
Жительница поселка Вахш Бохтарского района, бывшая учительница, а ныне работающая на своем участке земли, Гульдаста Каримова, считает, что женщины рвутся к власти только из-за того, что там они будут иметь большие деньги и легкую, и далеко не всегда безупречную жизнь. «Я не буду голосовать за женщин, для меня лично они ничего хорошего не сделают», — говорит она. Примерно такие же суждения высказывают и многие другие сельские жительницы, которые составляют большинство в аграрном Таджикистане.
По данным Комитета по делам женщин и семьи, на сегодняшний день в Таджикистан всего 15% ответственных правительственных постов занимают женщины. Причем у них есть своя сфера — 24% женщин составляют госслужащие, большая часть женщин — 58 % задействованы в сфере здравоохранения, спорта и социальной защиты.
Становление многопартийной системы в Таджикистане совпало с гражданской войной, и участие женщин в этом процессе было незначительным из-за опасностей, грозивших в то время. На выборах 2000 года число женщин-кандидатов по одномандатным округам составляло чуть более 10% от их общего числа, и не было ни одной партии, возглавляемой женщиной.
На прошедших в феврале 2005 года парламентских выборах также было заметно, что не все политические партии предоставляют женщинам и мужчинам равные шансы для доступа в мир политики. По одномандатным округам из 150 выдвинутых кандидатов женщин было всего 10, то есть их число снизилось до 6,7 %.
Одной из причин такой пассивности женщин в процессе выборов явилась сложности с регистрацией, особенно для женщин, выступающих от оппозиционных партий.
Руководитель НПО «Традиции и современность» Маргарита Хегай, утверждает, что лишь половине потенциальных кандидаток удалось выдвинуть свои кандидатуры.
Правозащитника Файзиниссо Вохидова рассказала, что в прошлом году, в период парламентских выборов, при регистрации ее кандидатуры от Социал-демократической партии Таджикистана избирательная комиссия Бободжонгафуровского района Согдийской области, создала ей препятствия, из-за якобы недобросовестно заполненной ею декларации об имуществе. Машина, которой владеет ее супруг, стала причиной отказа регистрации Вохидовой в качестве кандидата в депутаты в парламент. А затем на нее было заведено уголовное дело, и Вохидова оказалась в СИЗО, где провела 5 месяцев, в течение которых длился судебный процесс.
Далеко не каждая женщина готова выдержать такие испытания на пути к политической карьере. Однако Вохидова считает, что подверглась дискриминации не по признаку пола, а по принадлежности к партии, которая считается оппозиционной правящей партии президента — Народно-демократической партии.
Второй причиной ослабления женского лидерства стало неверие в успех. По социологическим исследованиям НПО «Традиции и современность» среди женщин, потенциальных кандидатов в выборные органы, более половины хотели бы выдвинуть свою кандидатуру в местный парламент. Но около 12% женщин считают свое участие в выборах бесперспективным, ссылаясь на негативный опыт прошлых лет. 23% не были уверены в своих силах, а также поддержке избирателей и не имеют хорошей команды.
Если в выборах 2000 года наибольшего успеха достигли женщины, которых выдвинули политические партии, то в 2005 году от них ни одна женщина не вошла в парламент.
Формально заявив женщин в партийных списках, очевидно, для демонстрации своих передовых взглядов, их поставили на низкие позиции, лишив, таким образом, возможности попасть в состав парламента. Так, в списке Компартии женщины находились на 7 позиции, Исламской партии — на 10-ой, а Социал-демократической — на 5. И только в списке правящей партии женщине было отведено одно лидирующее, третье место. Соответственно и среди вошедших в состав нового парламента оказались только женщины из правящей партии президента.
В новом составе парламента количество женщин значительно увеличилось, достигнув 17%. В составе парламента 2000 — 2005 гг. было 11% женщин, но им удалось лоббировать интересы женщин. Депутат Рано Самиева, инициатор Закона «О государственных гарантиях равноправия мужчин и женщин и равных возможностей их реализации» рассказала, что при разработке этого закона ей пришлось выдержать сильнейшую критику мужской части парламента и его продвижение давалось с большим трудом. Мужчины прямо заявляли ей, что женщины должны сидеть дома, и слушаться своего мужа, а не ходить на работу. Проект закона дважды возвращали на доработку, и только через четыре года, в самом конце завершения срока работы парламента, проект все-таки был утвержден. Но ей не удалось провести в этом законе существовавшую ранее 30% квоту, и депутаты верхней палаты назвали закон «чисто декларативным», который практически ничего не изменит в жизни женщин.

Валентина Касымбекова, Душанбе