Как турецкая армия спасла греческую демократию

Несколько дней назад остров Кипр отметил годовщину, пожалуй, последнего события в своей недавней истории, отношение к которому по обе стороны зеленой линии не различается диаметрально. 16 августа 1960 года Кипр, с 1878 года находившийся под управлением Великобритании и аннексированный ею в 1960 году, получил независимость.

Впрочем, сегодня, в обязательных экскурсах в историю, сопровождающих по традиции новостные сообщения, указываются чаще всего совсем другие даты: 15 июля 1974 года — военный переворот, спустивший пружину тлевшего десятилетиями внутреннего конфликта, — и 20 июля того же 1974 года — турецкая миротворческая операция на Кипре. Которую иные историки готовы даже объявить едва ли не стартовой точкой конфликта, не урегулированного до сих пор — в то время как на самом деле все было совсем не так. И конфликт на острове вспыхнул значительно раньше.

Латинская тиара или османская чалма?

Штурм Константинополя турецкой армией Мехмета Фатеха — из тех событий в истории, о которых знают как бы многие, но немного. И, рассуждая о войне Византии с Османской империей, далеко не всегда вспоминают о том, что за несколько десятков лет до падения города император Констаинтин, дабы заручиться поддержкой крепнувших торговых республик Средиземноморья, согласился на подписание Флорентийской унии, согласно которой византийские священники принимали некоторые каноны католического учения. Но в Константинополе слишком хорошо помнили «50 лет непрерывного грабежа», когда город находился под властью католиков-крестоносцев. И накануне решающего штурма в Константинополе существовала достаточно сильная протурецкая партия, лидер которой, командующий физантийским флотом Лукас Нотарас твердо заявил: «Лучше увидеть в городе царствующей турецкую чалму, чем латинскую тиару».

Через сотню лет те же страсти разыгрывались на острове Кипр. И если Константинополь крестоносцы покинули уже в 1261 году, Кипр по-прежнему находился под властью «католических королей».

Сегодня в это уже очень трудно поверить, но в 1560 году лидеры кипрских греков тайком посылали делегацию в Стамбул, еще сравнительно недавно именовавшийся Константинополем. Кипр с кона XI века находился под властью европейских «католических» династий, сначала крестоносцев, затем их потомков, установивших здесь обычный для Европы тех лет режим, с всевластием инквизиции, феодальным угнетением и прочими «прелестями». А совсем рядом, на берегах Анатолии — Малой Азии крепло новое государство: Османская империя с невиданной по тем временам веротерпимостью. Православной Византии более не существовало, католические владыки Кипра не желали терпеть здесь никаких верований, кроме тех, которые исповедовали сами, и кипрские греки сами призывали Турцию вмешаться, справедливо полагая, что под сенью турецкой чалмы получат куда больше прав и возможностей, чем под властью латинской тиары.

Первый турецкий десант на Кипре высадился в июле 1570 года в Фамагусте — Гази-Магосе. И уже через два года между Турцией и Венецией был заключен мирный договор, по которому остров становился частью Османской империи. Кипр спешно покидали католики, а 6 мая 1572 года турецкий султан издал фирман, повелевавший турецкой администрации Кипра обходиться с греческим населением по справедливости. На острове было отменено крепостное право, православные греки получили в свое распоряжение бывшие католические церкви и монастыри, включая Беллапаис, кроме того, Стамбулом были даны многочисленные привилегии православной церкви, а ее архиепископ был провозглашен этнархом — главой общины. Греки получили право выбирать местные органы власти и открывать свои школы. Греческий язык был признан официальным, наравне с турецким. В местных административных и судебных органах греки и турки имели равное представительство. Особо стимулировались греческая торговля и предпринимательство.

Однако в конце XIX века ситуация вновь изменилась. В 1878 году Блистательная Порта, после нескольких русско-турецких войн, заключила с Великобританией соглашение: в обмен на помощь в защите турецких владений от российской экспансии Лондон получал контроль над Кипром — традиционными воротами на Ближний Восток.

Сегодня уже трудно сказать, почему, обосновавшись на Кипре, британцы сделали ставку на местную греческую общину. Впрочем, при желании можно найти не один десяток аргументов в пользу такого решения. Греки на Кипре составляли большинство. Плюс ко всему они являлись для Великобритании более чем перспективным союзником. В 1829 году независимость получила континентальная Греция, а с балканскими христианами весьма активно заигрывала Россия, стремясь осуществить свою давнюю мечту — прорваться к проливам Босфор и Дарданеллы. Что явно не входило в планы Великобритании, уже основавшей на Гибралтарской скале свою колонию. Плюс ко всему греки считались основателями европейской цивилизации, даже в английских «паблик скулс», выпускники которых шли на государственную службу, изучали латынь и греческий — со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Так или иначе, вскоре британские власти ввели на Кипре конституцию. Согласно ей, здесь был создан Исполнительный совет, членами которого могли быть только англичане. Только подданные Ее Величества королевы Виктории могли заседать и в Верховном суде. В Законодательном совете было 12 мест. Девять из них отдавалось грекам, три — туркам, шесть — англичанам. Английских членов совета назначал британский верховный комиссар.

Понятно, что такой поворот событий не мог не возмутить лидеров кипрских турок. В декабре 1881 года они обратились к британскому верховному комиссару и потребовали равного представительства, которым они пользовались в Османской империи: независимо от того, христиане или мусульмане составляли большинство в той или иной местности, в местных органах власти представительство тех и других было строго равным. Однако британский комиссар протест оставил без ответа. А Лондон 10 марта 1882 года открыто отказался изменить конституцию. Единичные выступления в защиту турок успеха не имели. 28 июня 1882 года лорд Карнарвон, выступая в палате лордов, заявил, что требования турок справедливы, а новая конституция только углубляет пропасть между общинами. Но выступление Карнавона просто проигнорировали. 25 марта верховный муфтий Кипра Ессед Ахмад Хаким Эфенди послал телеграмму лорду Кимберли, верховному комиссару Британии на Кипре: «Наши права растоптаны».

Между тем ситуация в Средиземноморье неудержимо менялась. Согласно договоренностям 1878 года, Великобритания и Турция все еще составляли военный союз против России, но не за горами был и 1914 год — начало первой мировой войны, когда уже британцы окажутся российскими союзниками, а Турция будет в противоположном лагере. И на этом фоне на Кипре свою игру начали греческие националисты, развернувшие движение за так называемый «энозис» — объединение острова с Грецией, причем обосновавшиеся на Кипре греческие дипломаты принимали в этом самое активное участие. Греческий консул в Лимасоле Филемон организовывал и профинансировал сначала митинги за «энозис», а затем и спортивные соревнования, призванные доказать превосходство греков над «неполноценными» турками. Местные греки учились исключительно в континентальной Греции, а заодно проходили и соответствующую «идеологическую обработку»: в Афинах процветал культ ненависти к Османской империи, на протяжении столетий владевшей Грецией. В 1901 году английский школьный инспектор Ф. Д. Ньюман писал, что даже песенники в греческих школах острова «основаны на материале, призванном воспламенять греческий патриотизм и антитурецких песнях». Когда инспектор попросил школьников спеть, то услышал: «Вперед, вслед за барабанщиком, который ведет нас в бой против турок».

Нагнетание вражды и ненависти вскоре принесло вполне ожидаемые плоды. 27 мая 1912 года турецкие крестьяне ехали на двух повозках из деревни Малия в Лимасол. Неожиданно на них напали греки. Крестьян забросали камнями и стали избивать палками. Пострадавшим удалось добраться до турецкого квартала, но и там им не было спасения. Быстро собравшаяся на подмогу нападавшим толпа греческих погромщиков пронеслась по кварталу, громя и грабя лавки, оскверняя мечети и убивая всех, кто попадался им под руку. Все это сопровождалось криками: «Да здравствует „энозис“! Да здравствует Греция!».

Лев готовится к прыжку

Тем временем европейские страны готовились к решающей атаке на Османскую Империю: свои планы относительно Ближнего Востока и Балкан вынашивали слишком многие. Воспользовавшись началом новой войны, Великобритания 5 ноября 1914 года аннексировала Кипр. Планы европейцев «загнать Османскую Империю в вилайет Конья» вот-вот должны были сбыться, предстояла новая схватка за Ближний Восток, и кипрский плацдарм был более чем необходим.

Новый расклад

Однако итоги первой мировой войны оказались совсем не такими, как планировалось. Подписанные в 1923 году в Лозанне соглашения заменили Севрский договор, Турция сохранила контроль над проливами и приступила к планомерному восстановлению своих позиций на острове Кипр. Действовать приходилось «против течения»: на фоне слишком свежих воспоминаний об оккупации британцами Стамбула и первой мировой войны многие турки-киприоты предпочитали перебираться в Турецкую Республику. Однако правительство Ататюрка регулярно отправляло на Кипр учителей и директоров школ, а власти Великобритании не демонстрируют ни малейшего желания следовать довоенному раскладу: Турецкая Республика — реальная сила, не считаться с ней нельзя, и поддерживать греков только потому, что в школе учили греческий, а не турецкий язык, явно неразумно.

В 1931 году ситуация вновь меняется — на Кипре вспыхивает восстание. Лозунги формально исключительно экономические, но в восстании участвует исключительно греки. Тем не менее ответные репрессии обрушиваются на обе общины. Конституция отменена, законодательный совет распущен, запрещены все политические партии и общественные организации, не разрешается вывешивать национальные флаги — ни турецкий, ни греческий, ввозить на остров школьные учебники (как из Греции, так и из Турции) и даже звонить в церковные колокола. В 1936 году турецкий лицей был переименован в мусульманский, директором и его замом были назначены англичане.

Казалось, жесткий репрессивный режим позволил «погасить» разгоравшийся на острове конфликт. Но начавшаяся вскоре вторая мировая война вновь «сдвинула равновесие». На остров перебирались тысячи греческих беженцев, что вновь меняло здесь этническую структуру. А приток новых беженцев не мог не спровоцировать конфликт — сформированному губернатором из ведущих политиков острова Консультативному совету так и не удалось выработать проект новой конституции.

Националисты тем временем продолжали «политическое наступление» и в 1950 году провели этакий «смотр сил». Православная церковь организовала внутриобщинный референдум, на котором за «энозис» проголосовали 95,7% греческого населения — сходство с «референдумом» в Нагорном Карабахе слишком уж явное.

И националисты посчитали, что теперь самое время переходить к активным действиям. В 1955 году была создана подпольная организация ЭОКА (Национальная организация греческих борцов Кипра). Ее возглавил греческий офицер Гривас. Афинское радио повело пропаганду в пользу ЭОКА.

Однако оставалось одно «препятствие» — турецкая община Кипра, которая по понятным причинам была категорически против объединения с Грецией. Турки, конечно, составляли на Кипре меньшинство — 37% населения, но и не настолько меньшинство, чтобы вообще не обращать на него внимание. А это уже диктовало вполне понятный план действий: максимально «ослабить» турок, так, чтобы к моменту провозглашения независимости острова ее мнение можно было бы не учитывать. Тем более что прецедент уже был — соседний остров Крит просуществовал в качестве независимого государства около года, а затем присоединился к Греции.

В 1958 году по Кипру прокатывается первая волна резни турецкого населения, устроенная греческими фашистами. Но «игры в одни ворота» не получается: вскоре на острове заявляет о себе турецкое вооруженное сопротивление. В Великобритании понимают: желанный кипрский плацдарм превратился в «горячую картофелину», удерживать которую становится уже слишком непросто. В Лондоне и Цюрихе начинаются долгие изнурительные переговоры, и, вопреки надеждам греческих националистов, в них участвуют представители обеих общин: греческую делегацию возглавляет архиепископ Макариос, турецкую — доктор доктор Фазиль Кучук, в ее составе — блестящий юрист Рауф Рауф Денкташ, один из лидеров турецкого сопротивления. Именно они 17 февраля 1959 года в Лондоне подписали окончательный текст соглашения, по которому Кипру предоставлялась независимость. Греческие делегаты не скрывали, что рассматривают независимость лишь как шаг на пути к «энозису», однако новая конституция, выработанная на межобщинных переговорах, оговаривала и равные права обеих общин, как во времена Османской империи, плюс ко всему Кипр прямо запрещалось присоединять к любому из соседних государств. 16 августа 1960 года передача власти была завершена. Первым президентом Кипра стал Макариос, на должность вице-президента у турецкой общины был только один кандидат — доктор Фазиль Кучук. Вице-президент имел право вето на решения в области финансов, обороны и политики. Согласно договоренностям, на государственной службе для турецкой общины резервировалось тридцать процентов мест и три из десяти министерских постов. Армия, полиция и жандармерия на 40% состояли из турок. Три страны: Великобритания, Турция и Греция — становились гарантами статуса Кипра. Казалось, равновесие найдено.

«Кровавое рождество»

Новый этап кипрский трагедии начался в 1963 году. В Греции крепли ультранационалистические настроения, росло число сторонников «Мегалоидеи», то есть создания «Великой Греции» в границах едва ли не Византийской империи. Присоединение Кипра не только было желанным «прецедентом» — оно еще и меняло расстановку сил на Эгейском море, со спорными островами, на которые претендуют и Турция, и Греция, и не менее спорной границей территориальных вод.

На этом фоне архиепископ Макариос предложил ввести «поправки в конституцию», которые низводили турецкую общину до статуса бесправного меньшинства. И лидеры кипрских турок, и Турция были категорически против.

Уже потом станет известно, что, согласно зловещему плану «Акритас», поправки в конституцию были одним из этапов программы «энозиса»:\"У нас есть все основания предположить, что наши попытки убедить международную общественность принять нашу сторону будут наиболее эффективны, если мы представим наши требования, как защиту права на самоопределение, а не как право на «энозис». В рамках этой стратегии мы прежде всего должны избавиться от всех статей конституции, которые препятствуют свободному выражению и осуществлению желаний нашего народа\".

Тогда же, в декабре 1963 года, лидер ЭОКА Никос Самсон устраивает настоящую резню в турецких кварталах столицы острова Лефкоши, или Никосии — на одной из ее улиц и сегодня можно увидеть печально известный «музей варварства», дом, где греческие фашисты вырезали всю семью турецкого офицера медицинской службы. Точное количество погибших в ходе столкновений не названо до сих пор, однако, по самым приблизительным оценкам, речь идет о тысячах человек. Турецкое население острова было вытеснено в так называемые «безопасные анклавы», составлявшие в лучшем случае 3% площади острова. А архиепископ Макариос в «ближнем кругу» заявил: «Если Турция решит вторгнуться на Кипр, чтобы защитить турок, ни одного турка она здесь не найдет».

Однако вскоре на Кипре произошло событие, важность которого тогда оценили немногие. В турецкой общине, лишенной доступа к «официальным» органам власти Кипра, начинают формироваться собственные органы самоуправления — нечто похожее возникнет потом в среде косовских албанцев, создавших свое «виртуальное государство» на волне сопротивления сербскому ультранационализму.

На остров были введены миротворческие силы из греческих, турецких и британских солдат. В Лефкоше появилась так называемая «зеленая линия»: британский полковник просто отчертил на карте границы городских кварталов, контролируемы греками и турками, а под рукой случайно оказался именно зеленый карандаш.

Трагедия между тем продолжалась. В январе 1964 года архиепископ Макариос объявил, что Договор о гарантиях и альянсах отменен в одностороннем порядке, и настаивал на вводе войск ООН. Войска были введены, но в реальности их миротворчество сводилось к периодическим изъятиям оружия у бойцов турецкого сопротивления. Чем тут же, как и после разоружения армии Османской империи в годы первой мировой войны, воспользовались греки — 6 августа 1964 года, совершенно внезапно, без каких-либо предварительных заявлений, на острове началась «этническая чистка» турок. Остановить ее помогли только «точечные удары» турецкой авиации. От открытого военного столкновения Грецию и Турцию удержал призыв США. Ситуация на Кипре видимых изменений не претерпела, однако теперь и в среде греческих националистов поняли: в Турции к своему статусу страны-гаранта относятся всерьез и провести полную эллинизацию острова не позволят.

Пришествие «черных полковников»

История, как известно, не терпит сослагательного наклонения, и сегодня трудно сказать, как долго продолжалась бы на Кипре «позиционная война», если бы не военный переворот в Греции, давший толчок очередному витку политического кризиса. 21 апреля 1967 года по улицам Афин прошли танки. К власти пришел триумвират «черных полковников»: Георгиос Пападопулос, Николаос Макарезос, Илианос Паттакос. Население Афин, уже уставшее от перманентного политического кризиса, забастовок и их жесткого подавления, восприняло пришествие к власти военных безразлично-одобрительно: многим казалось, что люди в погонах «наведут порядок». Тем более что еще несколько лет назад в Афинском университете читали лекции о том, что введение в стране военной диктатуры будет иметь положительный эффект, а военные заявляли, что до 21 апреля 1967 г. «в политическом отношении Греция оставалась слаборазвитой. Общественная жизнь проходила в соответствии с довоенными стандартами. Греция оставалась единственной страной, где политические партии функционировали недемократически. Один лидер регулировал политику и состав партии, и кто был не согласен, исключался из партии. Царил политический и моральный беспредел». На граждан, уставших от грызни «приватизированных партий», это действовало безотказно. Плюс ко всему Греция хоть и считалась родиной демократии, но демократические традиции здесь были не очень развиты, а конституционная монархия в местном варианте, где король был отнюдь не «декоративной фигурой», их появлению явно не способствовала. И когда намеченные на май 1967 года парламентские выборы просто не состоялись, граждане Греции постарались этого не заметить.

Первая — и единственная — попытка контрпереворота и отстранения от власти «черных полковников» была предпринята уже в конце того же года. Однако у ее непосредственных участников просто не хватило решительности, хотя во главе «антипутчистов» стоял ни много ни мало король Константин. Он обратился за помощью к представителям старого истеблишмента — Г.Папандреу и П.Канеллопулосу. Оба согласились поддержать короля. Однако и правительство было прекрасно осведомлено о готовившемся контрперевороте и даже само спровоцировало его, представив 12 декабря 1967 г. королю ультиматум, по которому он должен был уволить премьер-министра К. Коллиаса и назначить на его место Пападопулоса. Как потом описывали эти события историки, утром 13 декабря король Греции Константин и премьер-министр отправились в Кавалу, которая должна была стать центром переворота. Само восстание планировалось начать в Ларисе, где были сосредоточены военно-воздушные силы страны, в рядах которых было максимальное количество верных Константину людей. Одновременно генерал Манетас должен был захватить пост начальника генерального штаба греческой армии. Он был арестован, а сообщение о перевороте было передано в Афины. Король обратился к греческому народу по радио и призвал греков к восстанию. Но «ни один грек и пальцем не пошевелил, чтобы помочь королю», войска остались на стороне Пападопулоса, восстание было подавлено, а сам король отправился в добровольное изгнание в Рим, откуда больше не вернулся.

Потом журналисты испишут горы бумаг, рассказывая о том, как в Греции бросали в концлагеря тех, чьи политические убеждения казались хунте «опасными», что для устройства на работу требовалось принести из полицейского управления справку о «благонадежности», о жестоких расправах над участниками студенческих манифестаций протеста. Но при этом практически без внимания останется другое: официальной идеологией хунта провозгласила…православное христианство и ту самую «мегалоидею», согласно которой, современная Греция должна стать преемницей великой Византийской империи. В ее рамках военное правительство объявило официальным языком кафаревусу — архаизированный язык, использовавшийся наиболее просвещенными политическими и общественными деятелями. Преподаватели и учащиеся должны были обязательно посещать церковь и выполнять все религиозные обряды. Для посещения церкви в школах в субботу отводился первый урок. В мае 1967 г. вышло распоряжение, согласно которому запрещался отпуск мясных блюд во все постные для православных дни в учреждениях общественного питания. Этому указу не подчинялись только рестораны, обслуживавшие туристов и увеселительные заведения первой категории.

Очень скоро приход к власти «черных полковников» отозвался резким всплеском напряженности на Кипре. Новую вспышку столкновений остановили очередные турецкие авиаудары, и вновь США пришлось прилагать титанические дипломатические усилия, чтобы удержать Афины от войны с Турцией.

После прихода к власти «черных полковников» и новой вспышки напряженности на Кипре, которая едва не спровоцировала войну между Грецией и Турцией, большинство политиков осознавали: оставлять кипрский конфликт в тлеющем состоянии слишком опасно. В начале 1968 года генеральный секретарь ООН предложил начать переговоры между греческой и турецкой общинами Кипра. Особых результатов они не принесли: греческая сторона категорически отказывалась предоставить турецкой гарантии автономии и отказаться от «энозиса».

Однако тогда вряд ли кто-то мог себе представить, что вскоре решающую роль в событиях сыграют дрязги внутри самой греческой общины

Если вам не нравится президент…

Уже потом, описывая ситуацию на Кипре, многие аналитики будут указывать, что у Макариоса с самого начала «не сложились» отношения с «черными полковниками». Точнее, у тех просто имелся свой фаворит на острове — Никос Самсон, лидер ЭОКА, возглавивший эту группировку после смерти генерала Гриваса. И хотя Макариос и был готов на все ради «энозиса», полной уверенности в его лояльности у Афин не было. Впрочем, понимал это и сам Макариос. 2 июля 1974 года он потребовал от греческих офицеров покинуть территорию острова и вдвое сократил Национальную гвардию Кипра, находившуюся под контролем Афин. Чем и подписал себе приговор.

Чем обернулся «Энозис» за пять дней\"

Члены ЭОКА своих планов и не скрывали. Их орган — газета «Этники» заявила: «Великая борьба только начинается, „энозисткие“ силы полны решимости, наша армия даст президенту достойный ответ!». Угроза не была пустой: 15 июля 1974 года, когда Макариос принимал у себя в президентском дворце делегацию греческих школьников из Каира, танки национальной гвардии открыли по дворцу артиллерийский огонь. Бросив детей, Макариос с двумя телохранителями бежал. В деревне Клиру они одолжили у сержанта полиции машину и отправились в Пафос, где президент нашел убежище на британской военной базе.

А пришедший к власти Никос Самсон тем временем объявил программу «Энозиса за пять дней». На острове началась чудовищная резня — и турок, и греков «не тех убеждений». Несколько турецких деревень было уничтожено целиком.

Вокруг кипрского конфликта немедленно закипела небывалая дипломатическая активность. Срочные вояжи, переговоры телефонные и «личные» не оставляли сомнений: возмущаясь действиями Самсона, реальных мер никто принимать не намерен.

И тогда в Турции решили действовать самостоятельно. Премьер-министр Бюлент Эджевит направил греческому правительству ультиматум с требованием отставки Никоса Самсона и вывода с острова 650 греческих офицеров. Афины отказались, и 20 июля, как раз в тот день, на который Самсон наметил свой «энозис», на остров был высажен сорокатысячный турецкий десант. Ни греческая армия, ни кипрская национальная гвардия не смогли оказать ему серьезного сопротивления. В Турции с самого начала высадку на Кипр назвали «миротворческой операцией». И, если уж быть до конца откровенными, именно она позволила привести конфликт в «замороженное» состояние, когда уже можно вести переговоры и искать решение, не думая о том, что каждый день промедления оплачен чьими-то жизнями. Вся военная операция заняла два дня. 22 июля огонь был прекращен, а хунта Никоса Самсона свергнута.

И тогда же, так же бескровно, как и 21 апреля 1967 года, сменилась власть в Греции. «Пощечина», полученная «черными полковниками» на Кипре, оказалась слишком звонкой, и на «молниях» информагентств сообщения о боях на Кипре перемежались с корреспонденциями из Афин, куда спешно возвращались иэ эмиграции «гражданские» политики, формировавшие новое правительство. Во всех тоталитарных странах военные победы ведут к усилению авторитаризма, а поражения — к росту демократии, и Греция тут не исключение.

И сегодня, рассуждая о событиях жаркого лета 1974 года на Кипре, далеко не все задумываются о том, какое количество уже не турок, а греков, и на Кипре, и в континентальной Греции, обязаны своей жизнью и свободой турецкой армии. Которая, кроме всего прочего, спасла заодно и греческую демократию.

Нурани, Ф.Алескероглу, аку — Лефкоша — Гирне — Гази-Магоса —Баку