Около 26 тысяч бывших жителей подконтрольной сепаратистским властям Южной Осетии оказались по вине бюрократов между небом и землей, будучи не в состоянии ни зарегистрироваться в Грузии как перемещенные лица, ни вернуться назад, чтобы собрать необходимые для получения этого статуса и льгот документы.
Чтобы зарегистрироваться как перемещенное лицо в министерстве по делам беженцев и размещения Грузии, заявители должны предъявить документ о регистрации по месту жительства, паспорт и любой регистрационный документ, удостоверяющий место их проживания. Прошедшие регистрацию перемещенные лица получают 22-28 лари (13,17-16,17 долларов) в месяц, возможность проживания в доме с небольшим участком земли, доступ к медицинскому обслуживанию и бесплатные учебники для детей.
Но лица, проживавшие на сепаратистской территории, сегодня никак не могут получить эти документы. Многие из них являются по национальности грузинами или осетинами, состоящими в браке с грузинам и имеющими общих детей, и в случае возвращения на прежнее место жительства подвергнут свою жизнь опасности.
Например, в случае с жителями из подконтрольных Грузии югоосетинских сел все обстоит иначе: они смогли представить документы, которые сельские власти захватили с собой, когда спасались бегством из Южной Осетии, или подтвердить свою личность со слов самих властей.
Всю сложность ситуации можно пояснить на примере Ноны Хубловой, осетинки по национальности. Она проживала в подконтрольной сепаратистам части смешанного села Арсеви со своим грузинским мужем и дочерью, являющейся наполовину грузинкой, наполовину осетинкой.
Когда снарядом был разрушен ее дом, Хублова бежала сначала в соседний грузинский город Гори, где работал ее муж, а ее дочь проходила курс лечения от ожогов третьей степени. Затем женщина перебралась в Тбилиси.
«Все мои документы, буквально все, было в доме, – говорит Нона Хублова. – Все, что у меня есть на руках – это выданное при советской власти свидетельство о рождении, которое волшебным образом оказалось в Тбилиси, но этого недостаточно для получения статуса беженца».
Правительство направляет таких, как Хублова, в офис Дмитрия Санакоева, возглавлявшего подконтрольную Грузии территорию Южной Осетии до утраты ее Тбилиси в результате прошлогодней войны с Россией.
Офис Санакоева исполняет роль посредника между 27 семьями, оказавшимися между небом и землей, грузинским министерством по делам беженцев и расселению и Управлением Верховного комиссара по делам беженцев ООН. Здесь людям предоставляют консультации, но не материальную помощь.
Как рассказала EurasiaNet советник Санакоева Лали Пукаева, правительство создает комиссию по делам переселенцев из Цхинвали и контролируемых осетинами сел, которые не могут получить статус беженцев. Планируется, что к 15 мая комиссия примет решение по порядку урегулирования подобных случаев и объему средств, которые требуется выделить Санакоеву на их нужды.
Официальный представитель министерства по делам беженцев и размещению подчеркнула, что всем зарегистрированным в Южной Осетии лицам, бежавшим на подконтрольную Грузии территорию, статус беженца так или иначе будет предоставлен. Лицам, имеющим на руках лишь документы, выданные сепаратистскими властями – а Тбилиси не признает их юрисдикции – не будет отказано в получении этого статуса, добавила представитель министерства.
«Процедура будет окончательно доработана в ближайшие месяц-два», – подчеркнула Юлия Харашвили.
По словам же Илиты Дудаевой, она опасается, что это время наступит недостаточно скоро. «Они говорят, что будут располагать более подробной информацией через месяц, но я не знаю, буду ли жива через этот месяц», – говорит бывшая жительница Цхинвали, по национальности осетинка, страдающая отложением солей.
Илита Дудаева перебралась из столицы Южной Осетии в Тбилиси за два дня до начала войны 8 августа 2008 года. Ее две дочери, четырех и девяти лет, являются наполовину грузинками, наполовину осетинками, и эта причина удерживает ее от возвращения на родину. Хотя Дудаева и получила грузинский паспорт и теперь проживает в приюте для беженцев, она не получает от властей материальной помощи для приобретения необходимых ей лекарств.
«Куда я не обращаюсь, нигде не могут мне помочь», – говорит она.
Харашвили признает наличие пробелов в программе министерства, но, по ее словам, приток людей из Южной Осетии после войны 2008 года стал первой чрезвычайной ситуацией, с которой столкнулось в своей практике грузинское правительство.
«Многие вещи были сделаны вовремя и соответствующим образом, некоторые – не столь хорошо, но правительство учится и не оставляет этих людей без внимания», – заявила она.
После войны с сепаратистами в начале 1990-х годов на контролируемую Грузией территорию из Южной Осетии и Абхазии перебрались десятки тысяч людей.
Другие жители подконтрольной сепаратистам Южной Осетии оказались в гораздо лучшей ситуации, чем Дудаева и Хублова. Бывший председатель Верховного Суда самопровозглашенной республики, Алан Парастаев, теперь работает замминистра нового министерства по исполнению наказаний и пробации Грузии.
Парастаев, отбывавший 18-летний срок наказания по обвинению в участии в заговоре против де-факто лидера Южной Осетии Эдуарда Кокойты, бежал на подконтрольную Грузии территорию, когда в начале войны тюремные власти освободили заключенных.
«Я по-прежнему являюсь патриотом Южной Осетии, но по прошествии лет я осознал, что война была не нужна…, – говорит Парастаев, бывший в ходе войны Южной Осетии с Грузией 1991-1992 гг. военачальником, а позже де-факто министром МВД. – Военный путь не принес разрешения югоосетинской проблемы».
Вероятность возвращения Парастаева на родину невелика. Но простые грузины, проживавшие в подконтрольной сепаратистам Южной Осетии, подвергнутся не меньшему риску в случае своего возвращения на прежнее место жительства.
Когда разразилась война, Гиви Гелишвили, перебравшийся в Цхинвали в 1995 году, чтобы ухаживать за своей матерью, осетинкой по национальности, почти месяц скрывался у своих осетинских соседей. В начале сентября 2008 года его нашли ополченцы, обыскивавшие дома в поисках грузин.
«Они дали мне два дня на то, чтобы убраться или меня убьют. Я отправился к моим [осетинским] родственникам. Нам сказали, что если мы не уедем, они убьют моих родственников, – вспоминает Гелишвили, который, по его словам, бегло говорит по- осетински. – Тогда они предоставили мне выбор: я могу остаться, но моя жена должна уехать, так как она грузинка».
Учительница начальной школы Наира Майсуразде, родившаяся и выросшая в Цхинвали, столкнулась с аналогичной дилеммой. В середине августа она была эвакуирована вместе с остальными жителями в столицу Северной Осетии на территории РФ, Владикавказ. Но когда через несколько недель женщина вернулась в Цхинвали, ей посоветовали оттуда уехать.
«Я никогда не думала, что мне придется уехать. Но как только в городе стихла стрельба, местные жители, которые знали, что к чему, сказали, что я должна уехать, что они не смогут защитить меня», – говорит Наира Майсурадзе.
Теперь как и Гелишвили, она со своей семьей живет в тбилисском приюте для беженцев на паек из макарон, фасоли и оливкового масла, который выдает УВКБ ООН и частные структуры.
Власти просят проявить терпение. А у бывших жителей Южной Осетии практически и нет иного выбора.
«Мы ждем, – говорит Дудаева. – Чего, где – не знаем».
Пол Римпл, независимый журналист из Тбилиси.
София Мизанте – независимый тбилисский фотограф.