Давление криминала на службу распространения газеты «Столица С»
(Саранск, Республика Мордовия)
27 февраля 2004 года в Саранске было совершено нападение на Олега Герасимова, шеф-редактора еженедельника «АиФ-Мордовия», коммерческого директора газеты «Столица С». Вот как это событие отражено в «Российской газете» (2 марта с.г.)
«Около 11 часов в пятницу Олег Герасимов приехал на работу и, поставив машину на стоянку, направился к зданию, в котором располагается редакция "АиФ-Мордовия". Когда редактор уже подходил к двери, к нему подбежали двое молодых людей примерно 15-18 лет и, не вступая в разговор, нанесли своей жертве два удара ножом. Один из них пришелся в область бедра, другой - в спину. После этого преступники сразу скрылись. Олег Герасимов сам смог подняться к себе в кабинет и уже оттуда вызвал "Скорую помощь". Редактор был госпитализирован в больницу, где ему сделана операция. Проникающее ранение в спину оказалось достаточно опасным».
Обстоятельства нападения, произошедшего в холле здания по адресу пр. Ленина, 13-а, отражены довольно точно, как и степень серьёзности одного из ранений. Его последствия сказываются по сей день, поэтому в июне Герасимов находился на отдыхе и лечении за пределами Саранска. Это не позволило эксперту ЦЭЖ встретиться с ним. Дополнительную информацию Службе расследований предоставил шеф-редактор «Столицы С» Владислав Голубчик.
Так, в частности, он разъяснил, что должность редактора еженедельника «АиФ-Мордовия» (а именно в этом качестве пострадавший упоминался во всех сообщениях) не была для Герасимова основной. Газета «Столица С», выходящая с 1992 года, постепенно объединила вокруг себя в неформальный медиахолдинг несколько изданий: одноименное информагентство, «МК в Саранске» и «АиФ-Мордовия». Герасимов был одним из соучредителей ООО «Солитон», через которое шло распространение печатной продукции холдинга.
Директор этой фирмы Александр Юдаков 31 мая с.г. также подвергся нападению неизвестных.
«Трое молодчиков поджидали Юдакова возле дома на Светотехстрое. Когда директор фирмы выходил из лифта на первом этаже, к нему подбежал один из подонков и с криком: "Убирайся из Саранска!" - нанес несколько ударов по голове. Двое других отморозков в спортивных штанах старательно демонстрировали наличие у себя огнестрельного оружия. Затем нападавшие скрылись» Источник: газета "Столица С" (Саранск), 1 июня 2004.
Увязав эти события с поджогом двух газетных киосков в апреле-мае с.г., Голубчик выдвинул следующую версию. В нынешнем году они приступили к реализации масштабного проекта – разместить на территории города более 20 газетных киосков. Одна из преступных группировок Саранска решила поставить их под свой контроль.
Замечание
По сути, речь идёт о банальном рэкете. Нужно ли в таком случае заниматься этой ситуацией Службе расследований происшествий, связанных с профессиональной деятельностью журналистов?
При любом подходе к нашей профессии – от сугубо прагматического (коммуникативная функция), до миссионерского (возвышенно-идеалистического), тот факт, что кто-то пытается чинить препятствия между производителями и потребителями информации, то есть, между журналистами и читателями, представляется прямым посягательством как на профессиональную составляющую, так и на фундаментальные ценности общества, которое силится стать демократическим.
Нелишне напомнить, что Конституция РФ в ст. 29 не только гарантирует свободу массовой информации, но и подчёркивает: “Каждый имеет право свободно искать, передавать, производить и распространять (выделено мной – С.П.) информацию любым законным способом”.
Чтобы ответить на вопрос, имеет ли версия шеф-редактора право на существование, нужно прояснить несколько позиций, в частности:
- какова финансовая составляющая распространения печатной продукции, то есть, насколько выгоден, а значит, и привлекателен для рэкетиров этот бизнес;
- имеется ли в сфере торговли периодической печатью конкуренция, и если да, то какой носит характер: работают ли на конкурентном пространстве формальные или хотя бы неписаные правила и нормы;
- отвечает ли уровень и состояние организованной преступности на данной территории выбору именно такого криминального промысла.
Начнём с последнего. Вопрос о местной организованной преступности обсуждался с журналистом Валерием Ярцевым, ведущим криминальную тематику в «Столице С», а также Владимиром Назаровым, заместителем редактора газеты «Известия Мордовии»; правоохранителем Сергеем Коцюбинским – заместителем начальника управления по борьбе с организованной преступностью (УБОП), эта тема затрагивалась во время встречи с министром внутренних дел Республики Мордовия Петром Долгачёвым. Другие собеседники, которые соглашались общаться только на условиях конфиденциальности и неупоминания их имён, идентифицироваться не будут.
Собеседники-журналисты считают, что из-за социально-экономических особенностей региона (депрессивная территория, низкий уровень занятости населения, понимание или ощущение молодёжью отсутствия перспектив) многие сферы находятся в режиме стагнации. Это касается и столь специфичной сферы, как криминальная. Местные преступные группировки, кроме территориально-сленговых названий (например, «мордва» – группировка из центрального района города, лидеры которой жили неподалёку от кинотеатра «Мордовия») имеют некий общий родовой признак: «молоточники». То есть, выросли из молодёжных банд застойного периода, использовавших в качестве оружия или средств устрашения молотки, туристские топорики и т.п. Вообще, урегулировать какой-то вопрос с представителями оргпреступности, на местном жаргоне значит «договориться с улицей». В отличие от многих других регионов, где авторитеты и структуры оргпреступности переместились в офисы и обрели признаки т.н. «беловоротничковой» преступности, в Мордовии, как выразился упомянутый Ярцев, «слабая экономика консервирует дикие нравы». Как известно, основным занятием ОПГ (организованных преступных групп) на постсоветском пространстве был как раз рэкет. Причём тотальный: на своей (подконтрольной данной ОПГ) территории «всё, что шевелится (то есть ведёт торговлю, деятельность, бизнес), должно платить».
Однако есть ли что взять с газетного киоска? Финансово-экономическую составляющую розничной торговли печатной продукцией мы обсудили с одним из потерпевших – директором ООО «Солитон» Александром Юдаковым. Он подчеркнул, что самым эффективным продавцом периодики является частник, то есть, распространитель-одиночка. Он свободно маневрирует во времени и пространстве: не будучи связан помещением, может менять места продажи. Поскольку большинство местной периодики – еженедельники, то примерно 60 % газет продаётся в выходные дни. Частники учитывают и это, и самое удачное с точки зрения продаж время суток. Месячный оборот самого удачного частника-продавца периодики от «Солитона» – 200 тысяч рублей. В среднем частник зарабатывает, по словам Юдакова, 40 тысяч в месяц, меньше пяти тысяч рублей «солитоновские» торговцы газетами не получают. Поэтому их круг труднодоступен для новичков и ограничивается 60-70 продавцов летом и до сотни – зимой.
Но тогда зачем заменять их киосками, если они менее эффективны? Как объяснил собеседник, это во многом объясняется соображениями престижа, выхода на новый уровень бизнеса, крайне привлекательный для сторонних оптовиков (скажем, представителей московских, федеральных изданий, глянцевых журналов и т.д.) На момент нашего разговора «Солитон» поставил в Саранске семь киосков, самый «проходной» (расположенный в том месте, через которое проходит наиболее густой поток потенциальных покупателей) приносит месячный доход в 9 тысяч рублей. Тогда как средний коммерческий киоск имеет доход от 6 до 10 тысяч рублей. Как видим, цифры сопоставимые. Не то, что уровень трудозатрат. Выражаясь на торговом сленге, газеты – это явный «скоропорт», то есть продукция, которая требует быстрой поставки и реализации, иначе «испортится» – не будет куплена. Если газеты с программой ТВ не окажется в день выхода в киоске, покупатель вряд ли будет ждать до завтра: просто купит у конкурентов.
А таковые, как выяснилось, в Саранске имеются. Так, в частности, 18 киосков в городе принадлежат «Роспечати». Активно пробивает места под газетные киоски ООО «Рэдиссон». Оно, по словам Юдакова, тесно сотрудничает с фирмой-распространителем «Инфо-пресс», а та, в свою очередь, с «Печатным миром», который занимается поставками продукции. Среди тех, кто так или иначе связан и с «Роспечатью», и с «Рэдиссоном», имеются люди, контактирующие с «улицей». Однако поскольку версия недобросовестной конкуренции правоохранителями не отрабатывалась (или проверялась, но на оперативном уровне, и с этими наработками эксперта ЦЭЖ предпочли не знакомить), то придётся ограничиться личными наблюдениями. Вместе с экспертом ЦЭЖ по Мордовии Игорем Телиным мы за 10-15 минут дошли от официального центра Саранска до места, где буквально по обе стороны от остановочного комплекса (типично «проходное» место) стояли два газетных киоска. Один – типовая «солитоновская» раскладушка, то есть легкая конструкция, которая устанавливается утром и складывается вечером. Другой киоск был капитальный, как мне объяснили, именно такие ставит фирма «Рэдиссон». Как видим, на одной площадке сошлись и вполне цивилизованный вид конкуренции: вложившись в более дорогой, но и комфортный для покупателей капитальный киоск, выиграли в сравнении с «раскладушкой» – и дикий, то есть чреватый конфликтами: близкое соседство на том месте, которое «Солитон» занял раньше и вполне может посчитать конкурента захватчиком.
Чтобы выяснить все точки зрения, эксперт ЦЭЖ встретился с Анатолием Сардаевым, которого в Саранске многие называют конкурентом «Столицы С» по части газетных киосков. Дескать, именно он, официально не занимая никаких постов ни в «Рэдиссоне», ни в иных упомянутых фирмах, стоит за альтернативной системой распространения периодических изданий. Более того, Сардаеву приписывают руководство единственным оппозиционным медиа-холдингом, состоящим из газет «Мордовия сегодня» и «Сударыня». При встрече Сардаев согласился со званием оппозиционера, отметив, что стал им поневоле: в числе четырёх депутатов местного парламента подписал обращение по проблеме оффшора и небывалых льгот для ЮКОСа, после чего подвергается постоянным гонениям со стороны «клана Меркушкина» (глава Республики Мордовия – С.П.). Вскоре после того, как журналист «Мордовии сегодня» Андрей Ерёмкин опубликовал статью «Меркушкин должен уйти в отставку», газетчика обвинили в незаконном хранении взрывчатых веществ, и сейчас по приговору суда он отбывает наказание в местах лишения свободы. Теперь уголовное дело возбуждено уже против самого Сардаева. Его, как директора управления федеральной почтовой связи РМ – филиала ФГУП «Почта России», обвиняют в занижении тарифов (растрате), нецелевом использовании средств и т.п. Естественно, что в таком положении собеседник не стал прояснять свою роль на местном медиа-рынке, а от какой-либо причастности к альтернативному проекту газетных киосков отказался категорически.
Итак, получить альтернативную точку зрения не представилось возможным. Только один из собеседников на условиях конфиденциальности предположил, что бизнес «Солитона» не всегда вёлся чисто. Однако и он отрицал какую-либо связь фирмы или её руководителей с криминалом, а произошедшее с ними – некими последствиями подобной связи.
Что касается официальной точки зрения правоохранителей, то она сводится к следующему. Представители одной из преступных группировок, по словам заместителя начальника УБОП Сергея Коцюбинского, захотели завладеть помещениями по адресу ул. Рабочая, 15. Однако у этих помещений на тот момент уже были другие арендаторы, в частности, ООО «Солитон». С руководством этой фирмы люди с «улицы» не встречались, а вот их соседям-арендаторам высказывали определенные угрозы, о чём впоследствии были проинформированы правоохранительные органы. В настоящее время по подозрению в совершении других правонарушений задержано четверо представителей данной ОПГ, и есть вероятность, что в процессе работы с ними могут выясниться некоторые подробности нападения на Герасимова. Министр внутренних дел РМ Пётр Долгачёв высказался в том плане, что оба подозреваемых в нападении на Герасимова правоохранительным органам известны, однако сразу после этой акции они выехали за пределы республики, сейчас в сопредельных регионах ведётся их активный поиск.
Что касается майского нападения на директора «Солитона» Юдакова, то, изучив первичные материалы, поступившие из Пролетарского РОВД (милицейский следователь полагал возможным возбудить уголовное дело по части 2 ст. 116 причинение побоев из хулиганских побуждений), заместитель прокурора Пролетарского района Мозеров 4 июня с.г. отказал в даче согласия на возбуждение уголовного дела, руководствуясь статьями 20 и 318 УПК.
То есть, по новому УПК данный состав относится к делам частного обвинения, и заявление надо было направлять не в милицию или прокуратуру, а мировому судье. В таком смысле отказной материал № 791 прокомментировал эксперту ЦЭЖ зам. прокурора района Алексей Гобкин. Он согласился, что данная юридическая новелла, возможно, позволяет куда более просто решать дела о семейных ссорах, которые чаще всего оканчиваются примирением сторон. Однако в случае Юдакова у судебного следствия куда меньше возможностей, а неторопливость мировых судей уже становится одним из главных особенностей этого нового для России института правосудия.
Материалы по поджогу киосков прокомментировала помощник прокурора Ленинского района Елена Цыганова. Точно установлено, что это был именно поджог. Уголовное дело возбуждено по статье по ст. 167 – умышленное уничтожение или повреждение имущества. Все необходимые следственные действия выполнены. Но поскольку поджог произошёл ночью, а киоск расположен рядом с рынком, то свидетелей из числа жильцов нет, поскольку рядом нет жилых домов, а охранники рынка и платной автостоянки увидели уже зарево. Налицо все признаки классического «глухаря», то есть дела, с точки зрения раскрытия бесперспективного.
Поскольку эпизоды, которые по версии журналистов «Столицы С», составляют части единой кампании давления со стороны ОПГ, рассматривались правоохранителями дробно, в отрыве друг от друга, экспертом был задан ряд вопросов с целью выяснить, имели ли место попытки отработать всю совокупность фактов. У такой работы имеется ряд конкретных признаков. Во-первых, создание следственно-оперативной группы. По словам Цыгановой, СОГ была создана Ленинском РОВД 28 февраля с.г., к работе группы привлечены начальник отдела и оперуполномоченный уголовного розыска (ОУР). Следователь регулярно отчитывался в прокуратуре республики. Республиканская же прокуратура дважды затребовала к себе дело для изучения, изучалось дело и в следственном управлении МВД. После того, как в начале марта с.г. министр ВД РМ Пётр Долгачёв заявил, что берёт «дело Герасимова» под личный контроль, 6 марта распоряжением заместителя министра Московкина была создана уже совместная с УБОП и сотрудниками других подразделений (служба участковых инспекторов, по делам несовершеннолетних) СОГ под общим контролем заместителя начальника Следственной части СУ при МВД РМ полковника юстиции Толстова.
То есть, формальные признаки особого внимания со стороны руководства правоохранительных органов, как говорится, налицо. Что, разумеется, ещё не гарантирует результат.
В разговоре с министром ВД мы коснулись ещё одной стороны вопроса. Поскольку с большой степенью вероятности ОПГ, которая, по версии журналистов «Столицы С», организовала давление на редакцию и холдинг, известна, то существует комплекс оперативно-профилактических мероприятий с целью побудить лидеров и авторитетов группировки отказаться от своего возможного замысла. В присутствии шеф-редактора В. Голубчика эксперт ЦЭЖ получил заверения министра, что и это направление работы не забыто. Однако во время подготовки данного отчёта со Службой расследования ЦЭЖ связался по телефону шеф-редактор Владислав Голубчик и рассказал об очередной угрозе в адрес «Столицы С». Вряд ли это свидетельствует об эффективности профилактической работы, о которой говорил министр. Неформальный зондаж, который ведёт редакция, всё чаще даёт мрачный результат: распространителям советуют «договариваться с «улицей».
Что это может означать на деле, достаточно проиллюстрировать двумя примерами. Самым первым расследованием ЦЭЖ была ситуация в Пензе. В 2002 году там был убит некий Игорь Саликов, который «обеспечивал безопасность», проще говоря, «крышевал» редакции «МК в Пензе». В этот город Саликов перебрался из Саранска, где, судя по материалам уголовного дела, принадлежал к т.н. Юго-Западской группировке. Именно эту ОПГ журналисты «Столицы С» сегодня считают виновной в нападениях на своих коллег. Два года назад в Пензе куратор местного «МК» Саликов был убит, предположительно, из-за внутренних противоречий в Юго-Западской ОПГ.
Ещё пример. Во второй половине 90-х годов журналистам «Столицы С» уже пришлось приложить немало усилий, чтобы избавиться от влияния криминальных сообществ. Возможным последствием этого считают покушение на главного редактора «Столицы С» Станислава Холопова: в 1998 году он получил серьезные ранения. После выздоровления продолжает исполнять обязанности главного редактора, однако проживает в Москве.
Выводы
Хотя в расследовании одного из нападений на руководителей службы распространения неформального медиа-холдинга «Столица С» есть явные сдвиги, силовикам Мордовии не удалось пока решить главную проблему – избавить коллектив от угроз и давления со стороны криминала. Судя по всему, не возымело действия и обращение Союза журналистов РФ в Генеральную прокуратуру. Поэтому представляется целесообразным ознакомить с данным отчётом и генсека СЖ, и генпрокурора РФ.
Обратить внимание журналистского сообщества на ситуацию с преследованиями наших коллег в Саранске, предложить в меру своих сил и корпоративной солидарности поддержать кампанию активного ненасилия, которую намерен начать коллектив «Столицы С» и дружественных ему изданий Мордовии.
Отчет подготовлен экспертом Центра экстремальной журналистики
Сергеем Плотниковым
Служба расследований
Центра экстремальной журналистики при СЖ РФ
Июнь-июль 2004
Обвинение в клевете Багаудина Узунаева,
журналиста газеты «Новое дело» (Махачкала).
Регион: Республика Дагестан (Председатель Госсовета РД М. Магомедов), входит в состав Южного федерального округа (Полномочный представитель Президента РФ В. Яковлев)
Общий фон конфликта: участившиеся случаи уголовного преследования журналистов по ст. 129 УК РФ (клевета).
Региональный фон: инициированная журналистом газетная кампания критики недостатков в работе судов была воспринята судейским сообществом как нападки на правосудие в целом.
Справка. Узунаев Багаудин Гаджиевич, 49 лет, сотрудник еженедельной газеты «Новое дело» (Махачкала). Уроженец одного из восточных районов Дагестана, получил образование в Литературном институте на отделении поэзии. Редактор отдела журналистских расследований (ОЖР) «НД».
Необходимые пояснения. В связи с утверждениями Б. Узунаева, что за свою профессиональную деятельность он подвергается преследованиям со стороны «судебных иерархов Страны гор», Центром экстремальной журналистики было принято решение о более детальном изучении возникшей ситуации. Эксперт Службы расследований ЦЭЖ выехал на место и провел сбор информации в г. Махачкале. Дополнительным методом изучения ситуации стал анализ информации, полученной из открытых, в том числе официальных, источников, а также сведений, полученных от собеседников на условиях конфиденциальности.
Обстоятельства. 31 марта 2004 года следователь СО при Советском РОВД г. Махачкалы М-Р. Мусиев, рассмотрев материалы уголовного дела № 3021763, вынес постановление о привлечении журналиста Б. Узунаева в качестве обвиняемого по части 3 ст.129 УК РФ «Клевета, соединенная с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления».
Уголовное дело № 3021763 было возбуждено 19 декабря 2003 года по заявлению Юнуса Кагирова – бывшего постоянного представителя Республики Дагестан в Брянской области. В своё время сам Кагиров был фигурантом, а затем обвиняемым по уголовному делу по ст. 159, ч. 3 «Мошенничество в крупных размерах» и несколько месяцев содержался в следственном изоляторе. Выйдя оттуда, он начал хлопотать о возвращении ему некоторых личных вещей, оставшихся в СИЗО. Именно с этой целью – помочь вызволить личные вещи – он обратился к журналисту Узунаеву.
Замечание 1
Данная мотивация встречи с представителем СМИ, по мнению эксперта ЦЭЖ, требует разъяснений, однако за время трехчасового разговора с Ю. Кагировым эксперт так и не получил внятного ответа, почему в качестве ходатая по сугубо личному имущественному вопросу собеседник выбрал журналиста. Возможно, Кагиров рассчитывал, что интерес сотрудника популярной газеты, известного своими критическими публикациями, подействует на руководство изолятора. Быть может, использовал свою просьбу просто как повод для встречи с представителем СМИ. Тем не менее, именно этот предлог позволил Ю. Кагирову в дальнейшем выдвинуть тезис: пришел за помощью, а он меня оклеветал, – который без достаточного, на мой взгляд, критического осмысления был воспринят как представителями следствия, так и судьями.
Журналист не обязан априори становиться на сторону жалобщика только потому, что тот приходит в редакцию «за помощью». Иначе легко угодить в классическую ловушку: кто первый обратился, тот и прав. Более того, редактор отдела журналистских расследований просто обязан был не оставить без внимания историю постпреда, который (по мнению следствия) вместо помощи своей республике, испытывающей значительные трудности в экономической и социальной сферах, сосредоточился на неких собственных интересах. Поэтому решение Б. Узунаева, после ознакомления с другими материалами по данной теме, подготовить публикацию, представляется верным. Другое дело, что автор не поставил Кагирова в известность о готовящейся публикации и ее критическом характере. Однако это вопрос этики: закон и сложившаяся практика подобного не требуют.
Обстоятельства (продолжение). 24 мая 2002 года в № 21 газеты «Новое дело» был опубликован полосный материал «Последний «шанс» постпреда Кагирова» за подписью Багаудина Узунаева. В третьей главке публикации автор цитирует резолютивную часть приговора федерального суда Советского района г. Махачкалы от 21.01.2001: «Кагирова Юнуса Ахмедовича по ст. 159 ч. 3 п. «б» оправдать за отсутствием в его действиях состава преступления». Однако в последнем разделе того же материала, рассказывая о своем разговоре с сотрудником Министерства по национальной политике РД, журналист сообщает, что его собеседник-чиновник не знал «про то, что на Кагирова было заведено уголовное дело, а Советский суд Махачкалы признал его виновным (курсив мой – С.П.) в совершении преступления, предусмотренного ст. 159 ч. 3, п. «б» УК РФ».
Таким образом, в одном и том же материале содержатся сведения, противоречащие друг другу. Точная цитата из приговора свидетельствует о том, что он был оправдательным. Среди беглого перечисления информации, которую журналист в беседе сообщил сотруднику миннаца, упоминается, будто приговор был обвинительным. Именно последняя позиция послужила поводом для подачи гражданских исков, а затем и возбуждения уголовного дела против автора публикации Б. Узунаева. Сам он в сообщениях для ЦЭЖ так оценивает «гражданскую» и «уголовную» составляющие кампании, развязанной, по его мнению, представителями судейского сообщества республики.
«Уголовная часть преследований, которым я подвергаюсь со стороны судебной системы Дагестана, имеет сравнительно короткую историю, гораздо длиннее и страшнее история гражданских исков в "защиту чести и достоинства", подаваемых всем, кому не лень и удовлетворяемых ("смаху" - цитирую сам себя) Советским райсудом Махачкалы».
В подтверждение своего тезиса Узунаев приводит довольно длинный перечень, большая часть которого не касается «кагировской» истории и потому в рамках данного отчета анализироваться не будет.
Гражданские иски и их разрешение судом. Ю. Кагиров во время разговора с экспертом ЦЭЖ вел речь о трех исках, которые он инициировал после выхода в свет публикаций, где были затронуты его честь и достоинство. В одном иске ему было отказано, два других частично удовлетворены. В распоряжении Службы расследований ЦЭЖ имеются копии двух судебных решений, а также определения Верховного суда Республики Дагестан по кассационной жалобе Ю. Кагирова на решение, которым в удовлетворении исковых требований ему было отказано.
В определении ВС РД речь идет о публикациях, которые стали своеобразным продолжением «Последнего «шанса». Таких публикаций перечислено четыре, и ни в одной из них ни судом первой инстанции, ни Верховным судом РД как кассационной инстанцией «не установлены… словесные конструкции и смысловые единицы текста, подпадающие под признаки сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь, достоинство и деловую репутацию Кагирова Ю.» (цитируется по тексту решения федерального суда Советского района г. Махачкалы от 23.03.2004)
Однако иск, поданный Кагировым по поводу «первичной» публикации «Последний «шанс…» редакция проиграла, о чем свидетельствует текст решения федерального суда Советского района г. Махачкалы от 13.08.2003. Поскольку решение не содержит ни анализа, ни каких-либо оценок или ремарок по поводу наличия в данном газетном материале сведений об оправдательном и обвинительном характере одного и того же приговора (см. выше), эксперт ЦЭЖ постарался выяснить этот момент в разговоре с председательствующим на том процессе Тимуром Мамедкеримовым. В силу сложившейся практики, исходя из загруженности судей, Мамадкеримов ведет и гражданские, и уголовные процессы. Уголовных дел по ст. 129 (клевета) рассматривать не приходилось. В порядке гражданского судопроизводства в 2003 году рассмотрел три иска о защите чести и достоинства, в том числе и к журналистам (на территории Советского района находятся редакции СМИ). Иск Кагирова против Узунаева и редакции «НД» был «первым или вторым» в его профессионально практике. Судья считает его «абсолютно нетрудным». Насколько помнит, представители редакции противоречие объяснили технической ошибкой: в предложении «Советский суд Махачкалы признал его (Кагирова – С.П.) виновным в совершении преступления» выпала отрицательная частица «не». Таким образом, фраза должна была звучать как «Советский суд Махачкалы признал его НЕвиновным в совершении преступления». (Об этой же трактовке в общении с экспертом ЦЭЖ говорил и автор статьи Багаудин Узунаев, и его адвокат Константин Мудунов). Мнение судьи по поводу возможной ошибки следующее:
«Техническая она или не техническая – она нашла отражение в публикации. Суд исходил из фактов. Факт в том, что в публикации «Последний «шанс» постпреда Кагирова» такое высказывание было допущено, напечатано. В соответствии с Гражданским процессуальным кодексом каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается… Мы в действиях Узунаева никакого умысла не искали».
(Здесь и далее цитируется по аудиозаписи, сделанной с разрешения собеседников).
Замечание 2
Судя по беседам в редакции «Нового дела», публикацию «Последний «шанс…» читали, кроме автора, еще как минимум четыре человека. Однако злополучная частица все же выпала. А как доказать, что в первичном тексте она была? Если раньше каждый вариант статьи существовал на бумаге, вносимая правка оставалась на оригинале, в гранках, либо (при так называемой правке «на вожжах») прямо на черновых, редакционных, оттисках полос, и всё это соответствующим образом хранилось, то «безбумажная», то есть компьютерная, технология подготовки номера, применяемая нынче почти повсеместно (в том числе и в редакции «Нового дела») спровоцировала упразднение подобной доказательственной базы. И даже если кто-то задастся целью отследить «путь газетной ошибки», это вряд ли представляется возможным: правка чаще всего вносится прямо на компьютере, каждая последующая версия текста как бы затирает предыдущую и так далее. Более того, попытки как-то формализовать, зафиксировать магистральные направления и «закоулки» современной редакционной кухни наталкиваются не только на технологические препятствия, но и на человеческий фактор – нежелание компьютерного поколения журналистов делать «лишнюю работу».
Поскольку отчёты Службы расследований ЦЭЖ готовятся не юристами и не носят статуса официального правового документа, то в данном случае есть смысл ограничиться двумя позициями. Первая: общим принципом правосудия является устранение имеющихся противоречий, особенно тех, которые могут усугубить положение подсудимых. В описанном выше случае судья, на мой взгляд, следовал этому принципу, скажем так, не слишком последовательно.
Второе: те обстоятельства, которые в гражданском процессе, который строится на т. н. презумпции виновности, работают против представителей СМИ, при уголовном расследовании могут – во всяком случае, должны бы – помочь им. Именно поэтому в данном отчёте такое внимание было уделено гражданским искам, прежде чем перейти к следующему разделу:
Уголовное дело по обвинению в клевете. Несмотря на то, что все собеседники-правоохранители, с кем удалось пообщаться во время командировки в Махачкалу, оценивали дела по клевете как единичные, крайне редкие, определенная практика по такого рода уголовным делам в Дагестане существует. Об этом свидетельствует статистика, предоставленная эксперту ЦЭЖ в управлении Судебного департамента при Верховном суде РФ в РД.
Судебная статистика
На территории республики действуют 53 городских и районных суда, а также Верховный суд. Кроме того, имеется 93 мировых судьи.
Данные были запрошены за 5 лет. В 1998 году по ст. 129 было осуждено 3 человека, в 1999 – ни одного. В 2000-м году было рассмотрено 2 уголовных дела по клевете, причём оба по части 1, которая не применяется в отношении СМИ. Эта же первая часть (условно обозначим её как бытовую) вменена судами РД всем семерым осуждённым по 129-й в 2001 году. В следующем, 2002 году, по статье о клевете не вынесено ни одного приговора. Поскольку с 2003 года введена новая форма отчётности, сведения за этот период наиболее подробные.
Итак, в прошлом году по части 2 и 3 статьи 129 УК РФ в Дагестане осуждены 3 человека. Двое приговорены к штрафу, один – к исправительным работам. (К сожалению, в сводном отчёте (форма № 10.3) не содержится данных о личностях и профессиональной принадлежности осужденных, а также обстоятельствах дел).
Обращает на себя внимание следующее. Если по первой, «бытовой» части освобождено от наказания за примирением сторон 17 человек, то по части третьей, которая может быть применена к сотрудникам СМИ – только один. Это подтверждает вывод, что клевета, распространенная через СМИ (часть 2) или соединённая с обвинением в совершении тяжкого преступления (часть 3) воспринимается наиболее остро, потерпевшие – за редким исключением – закончить дело миром не согласны.
И это несмотря на наличие в Дагестане совершенно специфической, основанной на местной традиции, квазисудебной процедуры – совета уважаемых сограждан (старейшин, аксакалов и т.п.). По словам прокурора Советского района Махачкалы Магомеда Оруджева, вмешательство этих своеобразных «мировых судей» в межличностные бытовые конфликты обычно довольно эффективно. Однако он не думает, чтобы эта традиция была применима к спорам с участием СМИ.
Таким образом, при наличии определённой практики по «бытовой» составляющей данного состава преступления, прецеденты по применимым к журналистам пунктам (частям 2 и 3) только-только появляются. То же можно сказать и о следственной практике. Так, следователь СО при Советском РОВД г. Махачкалы Магомед-Расул Мусиев, который вёл «дело Узунаева», на мой вопрос, приходилось ли ему раньше расследовать 129-ю, ответил утвердительно, однако наотрез отказался сообщить какие-либо подробности и даже то, удалось ли ему довести своё первое дело по ст. 129 УК до суда. Это позволяет сделать предположение, что следственный «дебют» прошёл не очень гладко.
Из разговора с Мусиевым у эксперта ЦЭЖ сложилось впечатление, что молодой следователь слишком доверяет материалам гражданского процесса, о котором говорилось выше. С одной стороны, наличие судебного решения по этому же конфликту укрепляет обвинительную позицию следствия. С другой стороны, как уже говорилось выше, в отличие от гражданского процесса, бремя доказывания в уголовном производстве лежит на органах предварительного следствия, в отношении подследственного (обвиняемого) действует презумпция невиновности. Если Узунаев как ответчик по гражданскому иску обязан был доказывать выпадение злополучной частицы «не», то на предварительном следствии по уголовному делу ему достаточно заявить, что частица выпала, а собрать доказательства, так это или не так, обязан следователь. Причём всякое сомнение, либо отсутствие доказательств должно трактоваться в пользу обвиняемого.
Камнем преткновения является доказательство так называемой заведомости действий клеветника. То есть, он должен распространять клевету умышленно, заведомо (заранее) зная: то, что он говорит или публикует, не соответствует действительности. Как явствует из текста обвинительного заключения, имевшегося на момент командировки эксперта ЦЭЖ, одним из основных доказательств заведомости является следующее:
«Следствие… считает доводы Узунаева Б. о том, что в его статьях допущена механическая ошибка, то есть, пропущена частица «НЕ», не состоятельными и приведенными обвиняемым с целью уйти от уголовной ответственности, поскольку дважды в одном и том же слове в разных изданиях одна и та же ошибка допущена быть не может».
Дело в том, что злополучная статья «Последний «шанс»…» была включена в книжку «Судебные очерки и очерки судеб» под редакцией Узунаева. Противоречие «оправдательного-обвинительного приговора» из газеты перекочевало туда.
Логика следствия, похоже, следует принципу «снаряд дважды в одну и ту же воронку не падает». Однако любой человек, знакомый с газетным и издательским делом, в курсе, что если ошибка не выловлена на первом этапе, то при перепечатках она чаще всего тиражируется до бесконечности. А то, что редактировал книгу автор, только усугубляет вероятность такого повтора: отсутствие свежего взгляда «прячет» ошибку надежнее любого умысла.
Ещё раз оговорюсь, что данное предварительное расследование ЦЭЖ не является юридическим. Поэтому нелишним представляется узнать мнение профессионалов. С материалами, которые эксперту удалось получить в Махачкале, были порознь ознакомлены два бывших следователя прокуратуры Свердловской области. Оба высказались в том плане, что прямое цитирование в статье резолютивной части оправдательного приговора лишает «дело Узунаева» судебной перспективы.
Кроме того, есть смысл сослаться на текст постановления прокурора Советского района Махачкалы Магомеда Оруджева от 6 апреля 2004 года о возвращении уголовного дела № 3021763 для производства дополнительного расследования.
Не утвердив обвинительное заключение, прокурор требует, в частности:
«Провести исследование указанных публикаций. Производство исследования поручить наиболее подготовленным специалистам филологам… В числе вопросов, которые будут поставлены перед специалистами, необходимо поставить следующий… Принимая во внимание содержание всего текста статьи, опубликованного в газете и книге Узунаева, можно ли признать частицу «не» перед слово «виновным» механической ошибкой…»
Как видим, прокурор считает необходимым выяснить вопрос о выпавшей частице на профессиональном уровне. Далее среди замечаний содержится и такое:
«В предъявленном обвинении следователем Мусиевым не указаны мотив и цель (подчеркнуто мной – С.П.) совершенного Узунаевым преступления».
И по обычной, и по юридической логике это весьма серьёзные упущения. Из общения со следователем Мусиевым у эксперта ЦЭЖ сложилось впечатление, что вопросом, из каких таких побуждений и с какой целью журналист мог бы оклеветать бывшего постпреда, следователь задался лишь после получения постановления прокурора на своё обвинительно заключение, которым он отправлял журналиста под суд.
В связи с этим необходимо вернуться к тезису о преследовании за свою профессиональную деятельность, который выдвинул Багаудин Узунаев.
Конфликт с судейским сообществом. Естественно, что на прямой вопрос, имело ли место подобное преследование или некое «особое отношение» к журналисту Узунаеву, все опрошенные мной представители судебной власти дали отрицательный ответ. Тимур Мамедкеримов, рассматривавший и частично удовлетворивший иск о защите чести и достоинства:
«Я уверен, что все коллеги, по крайней мере, в Советском суде, никто абсолютно никаких негативных эмоций ни к редакции газеты «Новое дело», ни лично к господину Узунаеву и другим корреспондентам, не испытывает. И при вынесении решений, рассмотрений дел никоим образом личным отношением к газете и её коллективу не руководствуется».
Тем не менее, конфликт журналиста с судейским сообществом существует, что нашло отражение, в частности, на страницах газеты «Новое дело». С одной стороны, это публикации Б. Узунаева «Человек без свойств», «Вы продали б родную мать», «Судебные мстители», полностью или частично посвященные, выражаясь канцелярским языком, кадровому составу судейского корпуса. Так, названием одной из статей стала строка из стихотворения литературного классика Сулеймана Стальского «Судьям», написанного в 1913 году и бичующего, очевидно, характерные для того времени судейские пороки – мздоимство и продажность. «Можно ли сказать то же самое про современных судей?» – задает вопрос Б. Узунаев.
Столь резкие выпады в адрес профессионального сообщества заставили взяться за перо одного из видных представителей судейского корпуса республики Германа Кострова, в недавнем прошлом заместителя председателя, а ныне – консультанта Верховного суда РД, которого (по его словам) прочат в руководители пресс-службы ВС. Надо отметить, что редакция «Нового дела», как правило, идёт навстречу людям, которые желают реализовать предоставленное им Законом о СМИ право на ответ, это добавляет и без того самому тиражному периодическому изданию республики и авторитета, и читателей.
Публикацию «О журналистских расследованиях и правосудии», («НД» № 41 от 10.10.03), целиком посвященную полемике с Узунаевым, Костров завершает такой фразой:
«Беспардонная хула судебной системы, неотъемлемой части российской государственности, не только не делает чести её авторам и распространителям, но и может послужить основанием для постановки вопроса об их юридической ответственности».
В данном случае обращает на себя внимание пассаж о хуле «судебной системы». Довольно распространенный приём «расширительного толкования» критики, к которому обычно прибегают отдельные критикуемые, чтобы, с одной стороны, заручиться корпоративной поддержкой всего профессионального сообщества, а с другой стороны – побудить руководство к ведомственному отпору.
Однако в данном случае ходатаем ведомственных интересов выступает человек с довольно высокой, можно сказать, безупречной репутацией. Тем не менее, во время личной беседы с экспертом ЦЭЖ Г. Костров допускал чересчур резкие, иногда на грани приличия, оценки личности и работы журналиста Узунаева. Столь нетипичную для юриста несдержанность можно, на мой взгляд, отнести на счёт преклонного возраста собеседника, его эмоционального состояния в момент разговора (испытывал сильный стресс в связи с несчастьем, постигшим одного из близких людей), а также местной традиции или специфики ведения полемики, характерной высоким градусом эмоций и их выражения.
Замечание 3
Причём, это характерно не только в разговоре, быту, но и в газетной полемике. Если её ведение в жанре басни (причём не только со стороны Б. Узунаева как профессионального поэта, но и его оппонента-адвоката) ещё можно списать на особое отношение к поэзии в Дагестане, то перенасыщенность образами и эмоциями в жанре журналистского расследования недопустима и вредна. Так, по признанию Юнуса Кагирова, который инициировал судебные иски и уголовное дело, его обидели не столько факты, сколько оценки, и особенно – его личностные характеристики. Надо отметить, что заявление о возбуждении уголовного дела Кагиров (по его словам) подал после того, как в «Новом деле» появились публикации, комментировавшие решение выигранного им гражданского процесса. Точность формулировок в этих «последушках» была предана в жертву сатирическому эффекту, факт не отделялся от комментария, что позволило Кагирову, а позже и следствию считать, что редакция «НД» всячески уклонялась от публикации опровержения, и поместила его лишь в номере за 19 марта 2004 года, то есть через семь месяцев после вынесения решения суда.
«Полёт воображения чреват опровержением», – так прокомментировал один из собеседников слабое место Б. Узунаева как журналиста-расследователя. Звучали упрёки и в том, что ради «красного словца» поэт-журналист может без достаточных оснований задеть не только обычных персонажей публикаций, но даже своих коллег. А доцент Дагестанского госуниверситета М. Муслимова под рубрикой «Лингвистическое расследование» опубликовала статью, в которой обвиняет Узунаева в воинствующем национализме: «Под флагом защиты маленькой родины идёт презентация личного патриотизма и неподкупности».
Насколько справедливы данные упрёки, судить, прежде всего, коллегам из дагестанских СМИ. Председатель республиканского Союза Журналистов Али Камалов надеется, что Багаудин Узунаев извлечет уроки из перипетий затянувшегося конфликта.
Если возвращаться к той его составляющей, ради которой эксперт ЦЭЖ приезжал в Махачкалу, то создаётся впечатление, что порой избыток эмоций как бы прикрывает нехватку фактуры. Так, в доказательство того, что он подвергается преследованиям со стороны «судебных иерархов Страны гор», Узунаев приводит такой пассаж: «Сообщили мне и реакцию Советского суда: «Мы его посадим!» («НД» № 39 за 26.09.03). Кто сообщил, на каких фактах базировалось сообщение? В разговоре с экспертом Багаудин привёл ситуацию, которую до этого упомянул в переписке со Службой расследований ЦЭЖ:
«Я, конечно, догадывался, что все это неспроста, что за всеми этими исками, штрафами, правами на ответ, опровержениями, оскорбительными "отлупами" на целые полосы - стоит недобрая воля судебных иерархов Страны гор. Но однажды, благодаря случаю, я убедился в этом самолично. Как-то я оказался в кабинете известного дагестанского политика (называется фамилия – С.П.). В ходе разговора я, шутя, пожаловался ему, что его соплеменник М. Мусаев, председатель Советского суда, замучил меня судебными процессами, не знаю, что и делать… (Политик) тут же позвонил ему, и тот, тоже шутя, уверил его, что, мол, ничего там страшного нет, просто решили немного проучить журналиста».
К сожалению, получить подтверждение упомянутого политика не удалось: в Махачкале во время командировки его не было, телефон московского офиса не отвечал. Таким образом, прямых доказательств преследований не добыто. Однако негативное отношение, которое продемонстрировал один из видных представителей судейского сообщества Г. Костров, не позволяет просто снять вопрос с повестки.
Вывод. В случае, если «дело Узунаева» дойдёт до суда, нужно добиваться проведения процесса не в Дагестане, а на другой территории. Насколько известно, уголовно-процессуальный кодекс позволяет сделать это. Причём, в подобном решении могут оказаться заинтересованы не только представители СМИ, но и судьи республики, дабы избежать подозрений в предвзятости.
Служба расследований
Центр экстремальной журналистики
Москва - Махачкала - Москва
(апрель-июль 2004 г.)