Как заявил 26 августа в интервью корреспонденту «МК» глава Центра социальной политики Института экономики РАН Евгений Гонтмахер, ситуация в здравоохранении на фоне других социальных проблем, «с точки зрения запущенности, в самом плохом положении; здоровье населения ухудшается». Он считает, что более рационально было бы идти по пути англо – канадскому, с так называемой «общественной», а практически усовершенствованной советской моделью здравоохранения».
Гонтмахер предлагает ввести одноканальное финансирование системы здравоохранения напрямую через бюджет: если речь идёт о федеральном медицинском центре – через федеральный бюджет, областной больницы – через областной бюджет, муниципальной поликлиники – через муниципальный. Сейчас за местными бюджетами остаются только такие медицинские учреждения, куда люди обращаются эпизодически, вроде «скорой помощи».
Хорошо, когда медицинские учреждения скорой помощи финансируются через бюджет г. Москвы и находятся под пристальным вниманием заместителя мэра Москвы Л. Швецовой - такие, например. как «Городская клиническая больница № 23, Ордена Красного Знамени, имени «Медсантруд».
Больница находится в 500 метрах от метро «Таганская», ближе к центру Москвы. Построена в XIX веке. Главный корпус больницы – старинное здание с колонами и барельефами, сейчас ремонтируется. Имеются ещё несколько корпусов, два из них заняты коммерческими структурами с весьма потешными названиями, например «Медхэлп», что означает на смешанном русско-английском «Медицинская помощь». Есть свой морг, как раз у прогулочной дорожки.
Собственно, для прогулок есть только один крутой пригорок, ведущий к выходу из больницы. По нему лёгочные больные с трудом доползают до гастроскопии и р-р –скопии, находящихся в главном корпусе. На первом этаже семиэтажных 4-го и 5-го корпусов в коммерческом ларьке бойко торгуют «фастфудом» и мелочёвкой молдаване, работает аптечный ларёк «Медхэлпа» (лицензия у него кончилась 9 августа 2008 года).
На территории больницы до сих пор стоят полуразрушенные здания дореволюционной постройки (кирпичи скреплены глиной на яичном белке).
На этажах чисто, но не уютно. На каждом стоит новый импортный телевизор. В коридорах никто не лежит, в отличии от Боткинской федеральной больницы. В шестиместных палатах почти всегда есть одно – два свободных места. Палата разделена на две секции по три человека. Большие, светлые окна с жалюзи. Душ и туалеты - общие, курительная комната только в мужском туалете, куда изредка заходят дамы. Есть «коммерческие» одноместные палаты со всеми удобствами по 1600 рублей в сутки (по данным лежавшего в одной из них пациента).
Прямо под окнами в течении всех дней и ночей что-то постоянно скрежещет и воет: рядом большая стройка и узкий проезжий Землянский переулок, разрезающий территорию больницы пополам. На нём часто образуются «пробки» и машины гудят нещадно. Но на это никто не обращает внимания: пациенты в больнице – людишки беззащитные, из простого народа, безденежные, без связей. Поступают только «по скорой помощи», а не по «плановой закладке, как в кунцевскую ЦКБ или ведомственные больницы и госпитали. Это и хорошо: в палатах под себя никто не ходит, лежачих нет.
Сумасшедшие изредка попадают, но их через 1-2 дня санитарная машина-»дурка» увозит в другие больницы.
Питание вполне приличное, хотя и без заказов. Дают разнообразные каши (гречневую, рисовую, овсяную, манную, пшенную), картошку каждый день, настоящие мясные котлеты и гуляш, яйца, сыр, масло сливочное, сахар без ограничений, яблоки, сок и кефир вечером. Пациенты бывают сыты и без дополнительных приношений из дома. Гурманы покупают блюда у молдаван в ларьке. Посещения родными возможны практически ежедневно, в течение всего дня, хотя есть и расписание.
Воздух в палатах после ежедневной «влажной» уборки обеззараживается кварцевыми излучателями. Постельное бельё меняют раз в семь дней. Бывают и казусы: дважды, 14 и 17 августа по пять часов не было воды. Переполненные туалеты благоухали на всё пульмонологическое отделение.
Весь медперсонал исключительно дисциплинирован и профессионален. К медсёстрам привыкнуть невозможно, т.к. они то и дело меняются. Я за 21 день по два раза видел трёх или четырёх медсестёр на посту. Все они, как, впрочем и врачи, не улыбчивы, погружены в себя и в работу. Заступая на пост, с больными не здороваются и зачастую обращаются к пациентам так: «5-3, идите дышать в трубочку!» Больной, лежащий в 5-ой палате, на 3-ей койке идет дышать.
Но квалификация и профессиональные навыки у всех врачей очень высокие. Большинство пациентов выздоравливают в установленные сроки: больные астмой – за 10 дней, с воспалением лёгких – за 21 день. Всё по Гонтмахеру.
«Точность диагноза и соответствие лечения стандарту – вот главные критерии качества работы врачей. К сожалению, в России нет системы медико-экономических стандартов лечения. Стандарт – это показания по лечению типичных заболеваний: какие лекарства, процедуры. Даже утверждённые Минздравом стандарты неполные по требуемым расходам. Если всё обсчитать, то окажется, что нынешнего бюджета катастрофически не хватает. Если в стандарт лечения в больницах включить приличное питание, нормальные материальные условия содержания поликлиник и больниц, коммунальные услуги – получим расходы на медицину не 3% ВВП, а 7%», - говорит он.
Однако добавлю, для бесплатного лечения необходим российский страховой полис. А зарплаты медперсонала и сейчас очень маленькие: санитарки в 23 –ей больнице получают по 10 000 рублей (ездят, аж, из Петушков) врачи – около 20 000. И что удивительно, большинство врачей ежедневно приезжают к 7 часам утра и уезжают после 18 часов даже в субботу. В воскресенье обслуживающий медперсонал сокращается вдвое. Так, Оксана Григорьевна 10 августа выполняла обязанности медсестёр старшей, постовой и процедурной. Санитарки одновременно раздавали пищу в столовой, в которой нет закреплённых за пациентами мест: кто какое успеет занять. У раздачи всегда небольшая очередь. Ложки и кружки надо иметь свои.
Лекарства для лечения используют не самые дорогие, но и не самые плохие. Когда закончились импортные таблетки, больному воспалением лёгких Кириллу таблетки заменили на капельницу. Парня всю ночь выворачивало наизнанку.
Большую часть необходимых анализов делают в течении, как минимум, недели, вне больницы: на рак, на туберкулёз и пр. Остро необходимое многим больным срочное томографическое исследование вообще не делают из-за отсутствия в больнице томографа. Выписывают из больницы даже с подозрением на рак с условием прохождения компьютерной томографии в течении ближайших двух недель. А где её пройдёшь, если в поликлинике Генштаба я стоял в очереди ровно весь 2007 год?
Интересно, что врачи из диагноза секрета не делают: «У Вас, судя по течению болезни, или рак, или туберкулёз, или воспаление лёгких. Будем уточнять. Но воспаление лёгких протекает совсем по-другому».
Вывод: городская клиническая больница №23 «скорой помощи» по комфорту – не «кремлёвка», но по качеству лечения и профессионализму врачей ни «кремлёвке, ни военным госпиталям не уступает, и «на лапу» никому давать не надо ни при поступлении, ни при лечении.
А попал я, полковник Генштаба в отставке, помощник депутата Госдумы РФ, академик Академии по проблемам безопасности, обороны и охраны правопорядка, специальный корреспондент Госдумы РФ, в 23-ью поликлинику за 4-5 дней до предполагаемой кончины из-за ошибочно поставленного диагноза: вместо острого плеврита и воспаления лёгких меня в поликлинике Генштаба в течение 1,5 месяцев лечили от заболеваний печени и довели количество плевральной жидкости до 2-х литров. На УКВ-исследования в этой поликлинике недельная очередь, на томографию – годовая, рентген 6 августа сломался.
Жаловаться я никуда не буду, хотя уместно напомнить, что согласно Закону РФ «О медицинском страховании граждан РФ» «поздняя диагностика и неоправданно затянувшийся диагностический процесс, повлекшие позднее начало патогенной терапии и, как следствие, запоздалое излечение больного, что оказалось связанным с удлинением сроков физического и нравственного страдания пациента, могут послужить поводом для обращения в суд».
Вице- президент Академии по проблемам Гражданской безопасности Роберт Быков