Мне кажется, что весь пакет так называемых политических реформ, который предложил Медведев, абсолютно не актуален и абсолютно не адекватен ситуации. Это выглядит так, как будто бы придумывали, что бы еще добавить в корзину, чтобы то единственное и главное предложение, которое сейчас реализуется, а именно, изменение срока полномочий президента, не выглядело как единственная цель, а шло бы в букете с абсолютно малозначимыми другими предложениями.
Или, что возможно, весь этот пакет был когда-то давно разработан и ставил своей целью продемонстрировать, что все время идет какая-то интенсивная работа, что-то меняется, совершенствуется и так далее, но в условиях начавшегося кризиса он абсолютно не выглядит адекватным ситуации и тем вызовам, которые стоят перед политической системой.
Если же рассматривать эти предложения поэлементно, то окажется, что особого смысла в них нет. Начнем с представительства политических сил в Думе – с чем у нас действительно есть проблемы.
Но, во-первых, уже практически не осталось никаких политических партий, поскольку все остальные законы так построены, что без специального разрешения Кремля они не могут ни появиться, ни сохраниться и, в общем, конкурировать-то некому. Поэтому те предложения, которые прозвучали - мол, партиям, набравшим более 5%, но не добравшим 7%, давать одно-два места – абсолютно лишены какого бы то ни было смысла.
Потому что одно-два места не могут каким-то образом повлиять даже на ход обсуждения в парламенте, не говоря уже о принимаемых решениях, да и партий таких нет – у нас ни одна непарламентская партия на последних выборах не дошла до 5%, они и 2-3% не набрали, и поэтому сейчас окажутся банкротами, а какие-то уже ликвидированы или влиты в другие силы.
Между тем необходимость изменения системы формирования нижней палаты парламента и превращения ее из абсолютно формального и абсолютно подконтрольного Кремлю органа в какой-то реальный орган есть! Пусть даже не представляющий все политические интересы и все социальные группы, а хотя бы являющийся инструментом технического контроля, не дающего правительству сырые, непродуманные и несбалансированные решения, которые сразу начинают реализовывать.
В этом нужда, безусловно, есть, и это мы увидели еще в 2005 году, когда начали реализовывать пакеты реформ, плохо подготовленных и быстро прошедших парламент, но от этого оставшихся такими же плохими и приведшими к социальному протесту на абсолютно благополучном в финансово-экономическом отношении фоне.
С тех пор Дума стала только хуже, потому что последняя Дума, сформированная по партийным спискам, не имела даже того небольшого элемента конкурентности, состязательности, публичности, который имела прежняя Дума, в которой половина депутатов все-таки проходила по одномандатным округам, и которая при всем административном ресурсе, тем не менее сталкивалась с избирателями, должна была о чем-то говорить и что-то им обещать, и как-то была связана с региональными властями.
Что касается Совета федерации, то те косметические изменения, которые сегодня предложены – это очередной эксперимент, это уже четвертая схема формирования Совета федерации. И мне кажется, что во всем этом пакете есть, с одной стороны, очевидная неадекватность ситуации и масштабам тех проблем, которые стоят перед страной, а с другой стороны, очевидная нелогичность, когда президент не говорит, ради чего собственно, он все это делает и чего он хочет достичь, предлагая эти изменения.
И когда он предлагает большой пакет мелких технических усовершенствований, но при этом нет общего видения, чего ему не хватает, например, в Совете федерации, это непонятно. И если он четко сформулирует, что Совет федерации не является органом, представляющим региональные интересы, тогда та схема, которая им предлагается, может быть соотнесена с проблемами и с задачей. Но окажется, что она не работает или она предложена в таком урезанном виде, что спокойно можно обойти те цели, которые, казалось бы, стоят, а именно, обеспечить все-таки какую-то связь сенаторов с тем регионом, который он формально представляет в Совете федерации.
К тому же, не объясняется, почему те изменения, которые уже проводились – только что были приняты уточнения, согласно которым сенатор должен быть десять лет связан с регионом, и это еще по сути не работало, но сейчас мы от этого отказываемся и говорим, что теперь он может быть не связан с регионом, но должен быть хоть как-то избранным от этого региона.
То есть, мы говорим, что если вы хотите отставного генерала или отставного чиновника назначить сенатором, или, конкретно, назначить Фетисова сенатором от Приморского края, то пусть вначале он формально изберется в какой-нибудь поселковый совет в этом крае и тогда он уже по полному праву, не имея никакого другого отношения к региону, сможет получить мандат сенатора. Вот собственно, как это может быть реализовано на практике.
Что же касается главного элемента этих реформ – продления срока президентских полномочий, то во всей той дискуссии, которая по этому поводу развернулась, мне кажется, ничего реального в качестве объяснения, кроме того, что это - вариант реставрации, нет. Это вариант для Путина прийти на пост президента в случае, если ситуация начнет развиваться по негативному сценарию, а по-видимому, так оно и будет. И надо будет быстрее и на относительно долгий срок, чтобы потом не стоять перед необходимостью проводить выборы, посадить и президента на шесть лет, и уже не декоративного, а настоящего, и обеспечить Думе возможность пересидеть кризис и не быть призванной к ответу на те негативные изменения в жизни их избирателей, которые будут происходить.
То есть, мне кажется, что это – сценарий, и это важно сделать сейчас, потому что при всей управляемости процесса все-таки два-три месяца уходит на то, чтобы провести эти изменения в конституцию, поскольку должны региональные парламенты просто собраться и принять эти решения. Когда это будет сделано, тогда можно будет, если это понадобится, быстро, в течение двух-трех месяцев, провести внеочередные выборы и соответственно, всю эту схему реализовать.
Мне кажется, что сейчас пока этот вариант рассматривается как потенциально важный и нужный, но совсем не обязательно, что он будет реализован моментально.
- А как Вы считаете, негативное развитие экономической ситуации может вызвать рост протестных настроений и социальной напряженности в обществе? Являются ли эти угрозы реальными, способными дестабилизировать обстановку, и боится ли этого власть? Она адекватно оценивает то, что сейчас происходит?
Мне кажется, что эти вещи очень реальные и они связаны и с экономической составляющей кризиса, и главным образом, с управленческой составляющей. Потому что в кризис сейчас вошла не только наша экономика и то, что правительство не предложило оценить ошибки, которые очевидным образом к этому привели или усугубили негативное влияние мирового кризиса на нашу экономику – тревожный факт, потому что в состоянии кризиса, что гораздо опаснее, оказывается управленческая система. А смысл тех изменений, которые в ней проводились за последние годы, заключался в централизации каких-то сверхрациональных пределов и унитаризации.
Это означает, что вся система выстроена очень жестко и привязана к единственному центру принятия решений, и центр этот - президент Российской Федерации или, в данном случае, тандем президент-премьер.
И когда речь идет о решениях на уровне крупнейших компаний и банков, которыми пока занималось правительство, это можно делать в такой системе, и принять индивидуальные решения правительства, кому сколько дать денег. Но кризис уже идет вглубь и как только он начинает касаться сотен, тысяч, десятков тысяч среднего размера бизнесов, компаний, банков и так далее, правительство не в состоянии этим заниматься и не в состоянии принимать эффективные решения в том темпе, в котором они требуются во время кризиса, то есть очень быстро, и такие решения, которые будут универсально хороши.
И возникает опасность управленческого коллапса, когда по каждому конкретному вопросу правительство легко может принять решение, но когда этих вопросов десять тысяч, оно не в состоянии с этой снежной лавиной справиться и единственный выход – это передать часть полномочий и ресурсы, которые эти полномочия обеспечивают, на более низкий уровень, на уровень хотя бы регионов.
И мне кажется крайне опасным знаком то, что ни в президентском послании, ни в речи Путина на съезде «Единой России» такого рода управленческих задач и путей усовершенствования системы управления предложено не было. То есть, правительство более или менее реагирует на экономические и финансовые проблемы, но оно абсолютно никак не реагирует на проблемы управленческие, гораздо более серьезные. И оно к этим массовым протестам и к невозможности их купировать и локализовать, и соответственно, к риску перерастания локальных протесов в более серьезные, крупные, региональные, абсолютно не готово, и никаких мер пока не предпринимает.
- А дестабилизация каких-либо элементов самой политической системы, на ваш взгляд, возможна, или власть все же обладает неким потенциалом устойчивости?
Это не просто возможно. Я думаю, что мы это увидим, и это будет серьезный политический и управленческий кризис, но будет ли он очищающим, который приведет к усовершенствованию и модернизации самой системы, или он приведет к ее коллапсу и появлению новой системы - это большой вопрос.
Мне кажется, что есть у правительства, у Кремля какая-то эйфория, уже меньшая в финансовой сфере, но тем не менее, связанная с тем, что есть деньги и есть так называемая «подушка безопасности», с помощью которой можно решить проблемы.
Беда в том, что очень многие проблемы просто деньгами не решаются, а сейчас их масштаб, их количество и сложность будут нарастать. Условно говоря, если у вас есть предприятие, на котором держится все население города или другого населенного пункта, скажем, Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат, то закрытие подобных предприятий, то есть, банкротство и нормальный технический механизм, когда слабые и неэффективные погибают – может привести фактически к параличу, к невозможности жить для населения всего города.
А если это предприятие снабжает их теплом, электричеством и т.д., то проблема работы предприятия – это проблема не бизнеса, как в условиях Байкальского комбината это является проблемой Дерипаски, а проблема власти – не только региональной, местной, но и федеральной.
То есть, речь идет о том, готово ли правительство к тому, чтобы либо эвакуировать десятки тысяч людей зимой из тех точек, где предприятия просто умирают, или оно готово обеспечивать работу этих предприятий? Но и в том, и другом случае это достаточно длительный процесс, который требует подготовки.
То есть, если сегодня премьер-министру сказать, что завтра закрывается комбинат и он не будет обеспечивать ни теплом, ни ничем другим население, то не вывезти людей оттуда, или не дать деньги, чтобы сегодня об этом только сказали, а завтра они уже дошли и уже началась работа, или на эти деньги было бы закуплено необходимое сырье, топливо и так далее – будет нельзя! И мне кажется, что наша проблема заключается в том, что у нас очень длинная цепочка, и очень долгий период проходит между принятием принципиального решения и его реализацией, в том числе, и в силу того, что по разным этажам власти это идет очень долго. И поэтому, если даже проблема в принципе решаема с помощью просто денег, то рассчитывать на то, что это можно сделать одномоментно, к сожалению, не приходится.
И те специальные схемы, которые сейчас сработали, скажем, в отношении дерипасковских акций Норильского никеля в Дойчебанке, не смогут сработать в тысячах других случаях в отношении мелких предприятий. И это затронет интересы десятков тысяч людей, многие города, и как будет развиваться этот процесс, насколько будет дестабилизирована ситуация, сегодня можно только предполагать. Но в том, что это будет очень серьезное испытание для власти, сомнения нет.
Николай Петров, член Научного совета Московского центра Карнеги.