Президентские выборы были интересы не только с точки зрения количества голосов, которые получил заранее известный победитель. Они привели к серьезным изменениям в российской партийной системе.
Результат Николая Харитонова (14% голосов) стал, наверное, самой большой неожиданностью выборов. Большинство социологических исследований, хоть и выводило кандидата от КПРФ на второе место, но все-таки давало ему в два раза меньшую цифру. Все это может окончательно запутать ситуацию на левом фланге партийной системы, наряду с полным провалом Глазьева (5% для амбициозного триумфатора думских выборов - можно оценивать как неудачу). Результат Глазьева неизбежно спровоцирует борьбу за лидерство в КПРФ.
Интересно, что механизм голосования на думских выборах за КПРФ был практически таким же, как за Харитонова на выборах президентских. Люди голосовали не за первое лицо, а за партийную идеологию, политический брэнд. Скажем, для покупателя «Кока-Колы» все равно, кто является президентом корпорации, в политике аналогичная ситуация. Для избирателей не важно, кто будет возглавлять КПРФ, и потому в ближайшей перспективе она все равно будет иметь 10-15% голосов. Электорат компартии будет сокращаться по естественным причинам, но, все равно, она будет внушительной силой, независимо от лидера. По сути, сегодня КПРФ является единственной структурированной политической оппозицией Владимиру Путину. И это делает контроль над ней слишком лакомым куском.
Зюганов, называя Харитонова в качестве кандидата от КПРФ, считал, что это зависимый от него политик. Теперь ситуация может измениться, Харитонов может выйти из-под контроля. Тем более что его фигура вполне устраивает администрацию президента, оказывавшую Харитинову активную помощь в части появления на телеэкранах. К борьбе могут подключиться и другие известные фигуры - например, Геннадий Семигин, который продолжит свою тактику перетягивания активистов компартии в регионах под свои знамена.
Сергей Глазьев, выгнанный из «Родины», в случае успеха на президентских выборах, вполне мог рассчитывать на триумфальное возвращение в КПРФ. Теперь же его судьба незавидна. За несколько месяцев он проделал путь от самого перспективного политика России до самого главного политического неудачника с весьма туманными перспективами.
На правом фланге ситуация выглядит еще более запутанно. Там давно уже наблюдается раскол на два лагеря, которые условно можно назвать «идеалистами» и «прагматиками».
Для «идеалистов» характерно отстаивание политических либеральных прав и свобод. В наибольшей степени они были представлены электоратом «Яблока», на президентских выборах, по всей видимости, они голосовали за Хакамаду.
Именно «идеалисты» наиболее агрессивно критиковали итог думской кампании, заявляя о театральной управляемой демократии и тотальном использовании административного ресурса. На самом деле Ирина Хакамада довольно часто появлялась на телеканалах, а газеты публиковали пространные открытые письма с обвинениями в адрес Путина, доказательств которым Хакамада так и не предъявила. Судя по всему, электорат «правого фланга» вряд ли превысит 5-7%, но конкуренция за эти голоса еще выше, чем за пост лидера компартии. Хакамада после выборов является наиболее сильным претендентом на эту роль.
Для «прагматиков» основным является достижение поставленной цели, невзирая на средства. А цель эта - модернизация российской экономики любыми способами. Они, по всей видимости, внимательно читали программу Путина, и сочли ее экономическую часть вполне либеральной и прогрессивной. «Прагматики» провели успешную кампанию по захвату всех рычагов власти в СПС и теперь намерены реанимировать партию.
По сути, судьба, и «идеалистов», и «прагматиков» сегодня полностью зависит от успехов модернизационного проекта Путина. Первые же успехи Путина в экономическом реформировании могут окончательно подорвать позиции «идеалистов», средний класс вполне будет способен послушать предложения Анатолия Чубайса - закрыть глаза на «перегибы» в области демократических прав и свобод в обмен на экономическое благополучие.
Константин Симонов,
гендиректор Центра политической конъюнктуры