Тегеран 2006

Ситуация вокруг Ирана, президент которого Махмуд Ахмадинеджад заявил на прошлой неделе о вхождении его страны в «клуб ядерных держав», поскольку иранским специалистам самостоятельно удалось произвести низкообогащенный уран, продолжает оставаться главным фактором дестабилизации на Ближнем Востоке. В то же время, посетивший Тегеран глава МАГАТЭ Мухамед аль-Барадеи отреагировал на заявление Ахмадинеджада скептически: «Я не могу подтвердить информацию о том, что Иран обогатил уран до 3,5%.  Инспекторы МАГАТЭ взяли необходимые пробы на иранских ядерных объектах и скоро они представят отчет о проведенных инспекциях в Иране».

В ходе встречи с секретарем Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани аль-Барадеи призвал Иран приостановить всю деятельность в ядерной сфере «до истечения срока, обозначенного в заявлении СБ ООН» (согласно резолюции СБ ООН, на возобновление моратория на обогащение ядерного топлива Ирану был отпущен срок до 28 апреля). Иран призывы МАГАТЭ отверг. По словам Лариджани, «приостановка ядерной деятельности не является выходом из сложившейся ситуации вокруг иранской ядерной программы и не сможет разрешить связанные с ней проблемы». До конца текущего года Иран планирует запустить 3 тысячи центрифуг для обогащения урана.

Аль-Барадеи, в свою очередь, должен представить Совету Безопасности ООН новый доклад о ядерной программе Ирана, и чем ближе дата рассмотрения этого вопроса, тем резче становятся  заявления США. «Настало время действий, мы не можем позволить, чтобы это продолжалось»- так отреагировала государственный секретарь США Кондолиза Райс на ядерные претензии Тегерана. Она заявила, что Совет Безопасности ООH, в отличие от МАГАТЭ, имеет возможность заставить Иран подчиниться воле мирового сообщества. «У СБ ООH есть то, чего нет у МАГАТЭ — способность посредством главы VII Хартии ООH принудительно обеспечить выполнение страной-членом ООH воли международной системы», — заявила Райс, и пообещала, что «США рассмотрят меры, которые можно было бы предпринять для того, чтобы гарантировать, что Иран понимает, что у него нет иного выбора, кроме как подчиниться требованиям СБ ООH».

Большинство наблюдателей не исключают того, что заставить Иран подчиниться требованиям МАГАТЭ Соединенные Штаты могут только силовым путем, так как в Совбезе ООН из-за позиций России и Китая вопрос о принятии санкций может затянуться. 

Однако против военного решения проблемы выступают и в самих Штатах. «Нападение на Иран будет означать конец глобального господства США» — заявил Збигнев Бжезински, советник Джимми Картера, в интервью газете «The Washington Post». По его словам, вторжение США в Ирак было ярким подтверждением этому предположению, с той лишь разницей, что в случае нападения на Иран война затянется на 30 лет. Бжезински, подвергнув критике политику администрации Буша в вопросе о ядерном досье Ирана, призвал президента Буша принимать спокойные и благоразумные решения, сообщает «Голос Исламской республики Иран».

В условиях, когда некоторые издания в США ведут речь о вероятности военного нападения США на Иран, Тегеран называет эти сообщения «психологической войной». Спикер исламского меджлиса Ирана Гулам-Али Хаддад Адел считает, что вражда Запада с ядерной программой Ирана представляет собой ту цену, которую Тегеран платит за противостояние сионистскому режиму. В кулуарах совещания глав парламентов стран-участниц Организации «Исламская Конференция» в Стамбуле на прошлой неделе он заявил, что мирное использование ядерной энергетики является естественным правом Ирана.

Иран не настроен воинственно, подчеркнул Хаддад-Адел, однако он в одиночку выстоял 8 лет навязанной войны с Ираком и сейчас во всех отношениях готов защищать свое право. Отметив, что враждебные действия правительства США — это злодеяния в отношения иранского народа, Хаддад-Адел заверил: «Мы не страшимся иностранных угроз и США должны понять, что они имеют дело не с правительством, а с целым народом».

Что может ожидать Иран по истечению отпущенного Совбезом ООН срока на принятие моратория? Воздушный удар по 400 объектам на его территории, возможно, с применением тактических ядерных бомб, о котором со ссылкой на информированные  источники в Вашингтоне сообщили некоторые СМИ? Может ли развязанная Соединенными Штатами психологическая война против Тегерана стать войной реальной?

Ответить на эти вопроса МиК попросил Валерия Наумкина, руководителя Центра арабских исследований Института Востоковедения РАН:

- Мне кажется, что то, что сейчас происходит вокруг Ирана — это прогнозируемое развитие событий, потому что Иран уже давно проявляет железную настойчивую волю к тому, чтобы создать программу замкнутого топливного цикла для своих атомных электростанций. И было совершенно очевидно, что Иран от этого не отступится.

Видимо, в какой-то мере торговля с Россией по поводу создания аналогичного производства на территории России была тактическим шагом. И, возможно, руководство Ирана колебалось в этом вопросе. Но мне кажется, что решение было с самого начала достаточно жестким — по поводу того, что Иран имеет полное право по договору о нераспространении вести подобные разработки, заниматься обогащением урана с условием, что это обогащение будет прозрачным для МАГАТЭ, и никто его остановить в этом не может.

В этом заключалась точка зрения Ирана, который исходил из того, что он является объектом враждебной деятельности со стороны Запада, как считает иранское руководство. Поэтому никто гарантий обеспечения атомных электростанций топливом ему дать не может. Он в такие гарантии не верил.

И кроме того, амбициозный план Ирана по превращению его в технологическую державу Ближнего Востока номер 1 к 2020 году как раз требовал создания подобных технологий.

Оставим за скобками вопрос о ядерной военной программе, потому что пока это только догадки, и у нас нет никаких доказательств того, что Иран создает ядерное оружие. Он делает шаг к возможному созданию ядерного оружия, но о том, имеет ли Иран подобные планы или он лишь создает базу для осуществления такой программы, если такое политическое решение будет принято в будущем, мы пока не знаем.

Я не исключаю того, что Иран понимает, что Договор о нераспространении может развалиться, что ситуация может стать настолько острой, что он примет такое политическое решение. Но мне кажется, что пока оно, может быть, и не принято. И поэтому он должен создать базу, которая ему максимально облегчила бы задачу создания ядерного оружия.  Но пока речь идет о замкнутом топливном цикле. И Иран исходит сейчас из того, что Соединенные Штаты и Запад находятся в ситуации, в которой они вряд ли могут пойти на большую крупномасштабную войну, имея Ирак или Афганистан. Поэтому ситуация, с точки зрения Ирана, сегодня для него благоприятная, чтобы решительно проводить такие действия. И я думаю, в этом все дело.

И действительно, Соединенным Штатам трудно сегодня начать большую войну против Ирана. Скорее всего, речь может идти о каких-то точечных ударах, как утверждают некоторые средства массовой информации, и такие утечки идут из Соединенных Штатов — о том, что в ходе этой операции возможно применение ядерных зарядов. И все же мы не знаем, насколько применение ядерных зарядов сегодня входит в планы американского командования. Но то, что такие планы делаются, это естественно, для этого и существуют армия и вооруженные силы. Но насколько это решит проблему?

Я лично сомневаюсь, что такие меры решат проблему. Это вряд ли приведет, как рассчитывают некоторые представители американской администрации, к смене режима в Иране и к какому-то всенародному восстанию, дестабилизации. Это может привести, наоборот, к консолидации населения  вокруг режима. Или, в случае причинения какого-то слишком значительного ущерба стране, это может привести к дестабилизации ситуации во всем исламском мире. И это американцы тоже должны учитывать.

И это будет учитывать Израиль, который, как я думаю, тоже не готов к тому, чтобы применять какие-то односторонние силовые акции против Ирана. 

Также мне кажется, что все, что происходит в сфере прагматизма — это прагматическая политика. И ее надо отделить от сферы идеологии, где постоянно раздаются воинственные заявления со стороны президента Ахмадинеджада против Израиля, против сионизма. Это, видимо, способ также добиться какой-то внутренней политической стабилизации, консолидации в исламском мире и внутри Ирана. Поскольку, учитывая характер нынешнего палестино-израильского конфликта, естественно, отношение к Израилю сугубо негативное. И тем самым этот идеологический компонент сюда привносится и выступает в качестве большого раздражителя в отношениях Ирана с окружающим миром, особенно с Западом.

Как мне представляется, это сделано, возможно, намеренно — для того, чтобы максимально обострить ситуацию и, с одной стороны, добиться большей консолидации и поддержки в исламском мире и внутри страны, то есть, использовать это как инструмент мобилизации. А с другой стороны, все сейчас делается для того, чтобы довести конфликт до такой точки, когда Западу вроде бы не останется ничего, как пойти на военную акцию, а военная акция не желательна…