Так, была военная реформа в России или все-таки будет?

Такой вопрос возникает после прочтения «военной части» послания Президента РФ Федеральному Собранию от 10 мая 2006 года.

Необычно большой по размеру и описательно-просветительный по содержанию раздел послания, посвященный анализу современного состояния и перспективам развития «нашего флота и Российской армии» (так в тексте послания), подан в контексте вопроса о «модернизации Российской Армии».

С учетом перечисленных в послании успехов в деле армейской и флотской модернизации можно заключить, что военная реформа, о которой президент говорил в послании 2002 года («одним из безусловных приоритетов является продолжение военной реформы …»), наверно, уже завершилась. Тем более, что еще в послании 2003 президент ставил задачу завершить модернизацию Вооруженных Сил в период до 2010 года. Однако модернизация Вооруженных Сил в том послании рассматривалась в рамках военной реформы и «модернизации нашей военной организации» («В военной реформе ключевыми вопросами являются существенное перевооружение, совершенствование принципов комплектования и улучшение самой структуры Вооруженных Сил»). Вне рамок этой заметки следует сказать, что военные вопросы в послании 2003 года по сравнению с другими посланиями 2000–2006 годов изложены наиболее профессионально.

О завершении военной реформы не было заявлено ни в послании 2004 года, ни в 2005 году, хотя с 2004 года словосочетание «модернизация армии» зажило своей жизнью («К задачам общенационального масштаба, безусловно, относится и модернизация армии»). По каким политическим, этическим, личностным или научным соображениям термин «военная реформа» был снят с повестки дня, это тема отдельного исследования. Но вот, как быть с концептуальными документами 2003 года по военному строительству (например, «Актуальные задачи развития ВС РФ»), в которых было записано, что военная реформа — это комплекс экономических, социально-политических, организационно-технических, собственно военных и других мероприятий военного строительства по коренному преобразованию военной организации государства. И кто объяснит военным специалистам, чем модернизация армии отличается от модернизации вооружения и техники? И как быть со строительством вооруженных сил, главной составной частью военного строительства государства? Тем более, что Президент РФ, выступая 28 июня 2005 года со вступительным словом на заедании Совета Безопасности «О перспективах развития военной организации России до 2015 года», отметил: «Нужно понимать, что мы решили только самые насущные, самые острые проблемы и вопросы, по преимуществу тактические вопросы модернизации, — фактически лишь стабилизировали ситуацию. Сегодня наша задача — это переход к этапу нарастающего развития всех компонентов военной организации …».

Так значит, военная реформа все-таки не завершена? Или просто не начиналась?

То, что для военной реформы есть место в будущих государственных планах и программах вытекает из нынешнего послания Президента. Он прямо указал на некоторые невыполненные задачи из предыдущих планов военного строительства государства (а никак не строительства вооруженных сил и тем более не модернизации армии): «Давно говорил о необходимости сформировать единую систему заказов и поставок вооружений, военной техники и средств тылового обеспечения». «Служба в Российской армии должна стать современной и по-настоящему престижной». Кроме того, Президент говорил об обеспечении военнослужащих жильем, повышении их денежного довольствия, о качестве призывного контингента. Все это общегосударственные задачи. Все это — основа военной реформы.

В военной части послания имеются спорные моменты и некоторые заявления, которые заставляют усомниться, что в разработке послания принимали участие специалисты знакомые с основами теории и практики военной стратегии и военного строительства государства.

Вызывает сомнение, что «сохранение стратегического баланса сил» с помощью совершенствования стратегических ядерных сил будет в будущем надежным инструментом обеспечения стратегической стабильности в мире, где все большую роль играют невоенные факторы: энергетические, финансовые, демографические, информационные и другие.

Тезис же о том, что «у нас с вами должны быть Вооруженные Силы, способные одновременно вести борьбу в глобальном, региональном, а если потребуется — и в нескольких локальных конфликтах», по своей смелости просто уникален. И не только потому, что даже США со всей их военной и технологической мощью не рискуют ставить перед собой такую задачу, а потому, что глобальным конфликт становится тогда, когда он охватывает большую часть мировых регионов. Помимо этого, какую борьбу должны вести вооруженные силы: вооруженную или быть может какую-то другую, пока не открытую и не получившую названия?

Если бы разработчики военной части президентского послания приняли во внимание, что предыдущие послания знакомы не только им, сверились бы с выступлениями Президента на заседаниях Совета Безопасности, прямо посвященных вопросам военного строительства государства, которых только в открытых средствах массовой информации после 2000 года упомянуто с десяток, или ознакомились с опубликованной министерством обороны в апреле 2006 года книгой «Вооруженные Силы Российской Федерации 2005», то вопрос: «так, была или все-таки будет военная реформа в России», мог бы и не возникнуть. Не возникнуть как у простого читателя, так и у того, кому согласно посланию Президента придется уточнять или разрабатывать заново военные и внешнеполитические доктрины России.

Сизов Владимир Ювенальевич, генерал-майор запаса.