В Кремле может появиться тот, кто будет контролировать страну, используя свой собственный властный ресурс

Многие западные аналитики каждый раз, когда в России кто-нибудь выступает с инициативой изменения Конституции по части разрешения третьего президентского срока, нервно вздрагивают, а потом, когда Владимир Путин в очередной раз заверяет, что не собирается баллотироваться в президенты в 2008 году, судорожно переводят дыхание. Иногда паузы между инициативами, озвученными российскими чиновниками, и ответными заявлениями главы государства бывают короткими, иногда длинными. А иногда, как это случилось на прошлой неделе, заявления на эту тему делаются на международных форумах, чтобы Запад мог воочию убедиться, что президент России Владимир Путин действительно уважает Конституцию и демократические принципы, несмотря на многочисленные измышления по этому поводу в его адрес …

Во время пребывания в Шанхае Владимир Путин вновь заявил, что не будет баллотироваться на третий срок. Однако, частые заявления российского лидера о том, что он намерен следовать Конституции, вызывают все больше сомнений среди российских политиков и политических обозревателей, комментирует ситуацию «VOAnews». Дословно Путин произнес на саммите в Шанхае следующее: «Я очень благодарен всем гражданам, которые считают, что я имею право остаться у руководства страны. Вместе с тем считаю, что такое решение подорвало бы мою внутреннюю уверенность в правоте того, что я делаю, потому что нельзя требовать от других соблюдения закона, когда сам его нарушаешь». Президент России добавил, что следующим главой государства может стать человек, который «всем известен, но просто он не звучит в СМИ», и подчеркнул, что гипотетический преемник не обязательно должен входить в список из двух человек, которые «у всех на слуху». В данном случае имеются в виду вице-премьеры российского правительства Сергей Иванов и Дмитрий Медведев.

Среди путинских креатур на следующих выборах иногда называют и Владимира Якунина — президента акционерного общества «Российские железные дороги». Кстати, на завершившемся экономическом форуме в Петербурге пресса оказывала Якунину повышенное внимание, и его брифинги почти целиком цитировались в официальных СМИ.

Но можно ли считать, что своим последним заявлением Путин окончательно снял с повестки дня вопрос о своем третьем сроке на посту президента? Если бы публичных уверений было достаточно, то он не повторял бы их так часто. Между тем все время появляются инициативные группы за проведение референдума по третьему сроку, публикуются данные социологических опросом с неустанно растущим рейтингом нынешнего президента… В общем, как в известной восточной поговорке: «Ты сказал, и я поверил; ты повторил, и я усомнился; ты произнес в третий раз, и я понял, что это ложь».

Кроме того, Владимир Путин и в прошлом нарушал свои обещания. Вспомним хотя бы его слова о том, что власти не отменят выборности глав регионов, предлагает «VOAnews». Но после захвата бесланской школы Путин изменил свое решение.

Характерно, что сообщение о том, что Путин в очередной раз пообещал не выдвигаться на третий срок, совпало по времени с интервью, которое дал российским журналистам вице-спикер государственной Думы Олег Морозов. Он прямо говорит, что нечего тратить деньги на референдум, потому что все знают, что народ скажет «Да!». И добавляет: «Лучше уже честно сказать: давайте менять Конституцию».

А накануне заместитель генерального прокурора России Владимир Колесников выступил за внесение изменений в Конституцию страны для усиления борьбы с коррупцией. «Конституция, написанная для процветания олигархов, должна быть изменена не через референдум, а через Госдуму и Совет федерации», — заявил он. При этом Колесников не уточнил, какие именно изменения следует внести, но учитывая то, что обе палаты парламента лояльны президенту, можно допустить, что Конституция претерпит весьма существенные поправки…

«Новый владыка Кремля? Только Путин» — не сомневается чешская «Lidove noviny». Почти 60 процентов россиян хотят изменить конституцию, чтобы предоставить Владимиру Путину возможность в третий раз стать кандидатом в президенты. За последние девять месяцев на 18 процентов выросло число тех, кто хотел бы видеть Владимира Путина в должности президента и после 2008 года. Идет небывалое увеличение числа сторонников изменения конституции — существующий на сегодняшний день закон не допускает, чтобы один и тот же человек находился во главе государства более двух избирательных сроков, отмечает газета.
О преданности главе государства свидетельствует и тот факт, что в случае, если Путин откажется баллотироваться в третий раз, большинство россиян проголосует за кандидата, которого он им рекомендует. На российской предвыборной сцене есть несколько подобных наследников. Последние опросы «Левада-Центра» показали, что самым перспективным здесь является первый вице-премьер Дмитрий Медведев — сегодня за него проголосовало бы более 10 процентов граждан.

Эксперты утверждают, что если Владимир Путин поддержит бывшего главу своей администрации Медведева, рейтинг этого кандидата моментально возрастет до 60 процентов. Зато, по мнению социологов, второй в списке претендентов — депутат-националист, лидер Либерально-демократической партии Владимир Жириновский — не нравится Кремлю.  Если Жириновский не может рассчитывать на поддержку Путина, то третий из возможных претендентов, министр обороны Сергей Иванов, способен стать наследником Путина, если над либералами, поддерживающими Медведева, в Кремле одержит победу клан офицеров КГБ.
Но, разумеется, Путин еще не произнес имя своего наследника. Как только он отдаст предпочтение кому-нибудь из них, или выберет кого-то третьего, общественное мнение сейчас же подстроится под желание президента. Пока же из-за его молчания общественность дезориентирована: 18 процентов, если среди кандидатов не будет Путина, проголосует против всех, 18 процентов вообще не собирается принимать участие в выборах, а 25 процентов еще не приняли никакого решения.

Таким образом, Владимир Путин определяет будущее России — и не важно, будет он участвовать в следующих выборах в качестве кандидата или в качестве властителя, передающего свой жезл избранному наследнику.
За последние два года Путин неоднократно заявлял, что не будет баллотироваться в третий раз. Он лишь допустил возможность выдвижения своей кандидатуры в 2012 году, после паузы, что не запрещено конституцией.
Однако, согласно социологическим опросам, большинство населения считает, что в последний момент Путин изменит свое решение, не сумев отказаться от той громадной власти, которая сегодня сосредоточена в его руках, продолжает «Lidove noviny».
За последние несколько недель участились попытки провести референдум по изменению конституции, чтобы дать Путину возможность баллотироваться на третий срок. Самой известной стала так называемая Североосетинская инициатива, за которой стоит общественное движение Северной Осетии ’Согласие и стабильность’. Как заявил председатель Центризбиркома России Александр Вешняков, процесс изменения конституции настолько сложен, что, по-видимому, к выборам 2008 года его завершить не удастся. Тем не менее, эксперты не исключают другие возможные сценарии, которые позволили бы Путину остаться у власти. Например, речь здесь может идти о различных экстремальных ситуациях, как, например, новая война на Северном Кавказе, крупные теракты, или же создание нового государства в результате слияния России и Белоруссии, и таким образом, появление новой президентской должности.

«The Financial Times» предлагает обратить внимание на тех, кто находится рядом с Путиным и превращает Россию в корпоративное государство.

Лидеры российской промышленности, выстроившиеся на прошлой неделе в Санкт-Петербурге в шеренги под знаменами своих компаний, выглядели совсем как солдаты, стоящие по стойке «смирно» при появлении командира, пишет газета. Некоторые из них пролетели тысячи километров, чтобы занять свое место в парадном расчете. Инвестиционный форум, состоявшийся в родном городе Путина за месяц до того, как там должны собраться на саммит «Группы восьми» лидеры промышленно развитых стран, был призван стать демонстрацией экономического возрождения России. Капитаны индустрии источали уверенность, порожденную ценой в 70 долларов за баррель нефти и экономическим подъемом, ставшим результатом таких высоких цен. Намек был вполне понятен: Россия вернулась, и она намерена активно использовать свои природные ресурсы в качестве инструментов восстановления влияния на мировой арене.
Форум также продемонстрировал новый экономический порядок в России, продолжает «The Financial Times» . Почетные места на нем достались компаниям-гигантам, находящимся под контролем государства: производителю природного газа «Газпрому», размер капитализации которого составляет 225 миллиардов долларов (больше, чем у «Wal-Mart» или «Royal Dutch Shell»), нефтяной компании «Роснефть», которая в ближайшее время должна начать первую открытую подписку на свои акции в размере 10 миллиардов долларов, и «Российским железным дорогам», также планирующим IPO ряда своих подразделений. Директора этих компаний тесно связаны с президентом. Глава «Газпрома» Алексей Миллер в 90-е годы работал с Путиным в мэрии Санкт-Петербурга. Там же трудились Дмитрий Медведев, совмещающий должность первого заместителя премьер-министра и председателя совета директоров «Газпрома», и Игорь Сечин, являющийся заместителем главы президентской администрации и председателем совета директоров «Роснефти». В тот же период времени возникли тесные отношения Путина с руководителем «Российских железных дорог» Дмитрием Якуниным.
Все эти люди составляют сеть соратников Путина — либо коллег по работе в северной столице России, либо коллег-офицеров по КГБ, тихо пришедших в бизнес и занявших доминирующие позиции в тех секторах, которые контролируются государством. Довольно часто эти люди несут двойную ношу, будучи назначенными министрами правительства или высокопоставленными кремлевскими руководителями. Вместе они составляют этакий «квазисовет» управляющих компании под названием «Россия Инкорпорейтед». В эту компанию входят наиболее ценные активы не только нефтегазовой отрасли, но и других доходных секторов: атомной энергетики, добычи алмазов, металлургии, вооружений, авиации и транспорта.

Доминирующая сила России — это уже не олигархи эпохи Бориса Ельцина, проторившие свою дорогу к богатству в период темных постсоветских приватизационных сделок, а затем сделавшие ставку на политическую власть. Соратники Путина сформировали новый брачный союз экономической и политической власти. По словам либерального бывшего премьер-министра страны Бориса Немцова, если к этому прибавить возрожденный контроль государства над большей частью средств массовой информации, то данная группа обладает всеми ресурсами, которыми располагала старая олигархия.

«Олигархи 90-х годов перестали быть олигархами, они вновь стали просто бизнесменами, — говорит Немцов. — Теперь у нас олигархия чекистов».

Когда в марте 2000 года Путин сменил в президентском кресле Ельцина, его цель заключалась в восстановлении контроля Кремля над хаотичным, испытывающим нехватку средств государством, в котором господствовали крупные бизнесмены, имевшие достаточно власти и влияния, чтобы формировать законодательство в угоду собственным интересам. Благодаря схеме 1995 года «кредиты в обмен на акции», по которой ряд олигархов ссудил средства бюджету в обмен на собственность самых ценных неприватизированных компаний, и финансированию предвыборной кампании Ельцина в 1996 году, эти бизнесмены установили свое влияние на тогдашнего президента.

Помогая Путину прийти к власти, они ожидали, что сохранят свой контроль и над ним. Однако Путин, наглядно продемонстрировав, что он может сделать с олигархами на примере ряда их собратьев, эффективно подрезал крылья остальным. После столкновения с президентом двое из них — Борис Березовский и Владимир Гусинский — бежали в 2000 году за границу, когда им были предъявлены обвинения в мошенничестве. Когда три года спустя по обвинению в мошенничестве был арестован владелец ЮКОСа Михаил Ходорковский, а его нефтяной компании предъявили иск на 28 миллиардов долларов по налоговой задолженности, это казалось продолжением все того же процесса. Ходорковский демонстрировал собственные политические амбиции и финансировал оппозиционные партии. Однако такие действия не просто открыли новую главу в укреплении власти Кремля. Они стали началом процесса перераспределения собственности, и этот процесс по сей день преследует российскую экономику.
Президент не «ликвидировал олигархов как класс», хотя как-то пообещал это сделать. Трое из «большой семерки» 90-х годов все еще остаются при деле. Рядом с капитанами государственного бизнеса на прошлой неделе в Санкт-Петербурге присутствовали руководители частных компаний, таких как энергетическая группа «Лукойл» и алюминиевый гигант «Русал». Но Путину удалось добиться от частных бизнесменов лояльности и уступчивости. Дело ЮКОСа научило их тому, что они могут владеть собственностью только пока это разрешает Кремль, а любое их вмешательство в политику грозит бедой. Когда одного из олигархов эпохи 90-х спросили о том, давно ли он встречался с бывшим премьер-министром Михаилом Касьяновым, превратившимся в антикремлевского кандидата в президенты, того даже передернуло. «Вы с ума сошли? Встречаться сегодня с Касьяновым — это то же самое, что в 70-е годы встретиться с директором ЦРУ», — сказал он. 
По мере упадка олигархов ельцинской эпохи происходило нарождение «государственных» олигархов. Одна из причин этого — пристрастие Путина к использованию своих старых и надежных знакомых или бывших коллег по КГБ во всех его усилиях по восстановлению мощи государства. Он укомплектовал этими людьми президентскую администрацию и правительство, а в свой второй срок нахождения у власти все чаще отдает им функции руководителей-контролеров в государственном бизнесе.
Это пока еще малоизвестная политика использования государственного бизнеса в целях восстановления контроля Кремля над стратегически важными объектами собственности. Иногда она представляет собой ренационализацию собственности, приватизированной по схеме «деньги в обмен на акции». Примером этого может служить покупка «Роснефтью» главного добывающего подразделения ЮКОСа в 2004 году, или приобретение «Газпромом» «Сибнефти» у живущего в Великобритании Романа Абрамовича. В других случаях происходит перегруппировка государственной собственности, когда создаются общенациональные компании-лидеры в сфере воздушных перевозок, авиации или атомной энергетики.
Бывший экономический советник Путина, а ныне критик политики Кремля Андрей Илларионов говорит о том, что правящий аппарат России превратился в своего рода корпорацию. «Главным стимулом для члена корпорации является перспектива того, что его поставят во главе контролируемой государством компании. Размер финансовых потоков этой компании — это наиболее точный показатель места, занимаемого таким человеком в корпоративной иерархии», — говорит он. С другой стороны, главный претендент на место преемника Путина Медведев заявляет «Financial Times»: «Я не думаю, что мы становимся свидетелями существенного увеличения государственного участия в бизнесе». «Действительно, в ряде случаев … государственные компании наращивают свое присутствие. Прежде всего, речь идет об энергетическом секторе. Но … и здесь мы говорим не о национализации, а о покупке соответствующих активов на рыночных условиях».

Анализ, проведенный «Financial Times», показал, что российский бюрократический аппарат и бизнес очень тесно переплетены. 11 сотрудников президентской администрации являлись председателями шести и директорами двенадцати государственных компаний. 15 высокопоставленных государственных чиновников являлись председателями правлений шести и членами правлений двадцати четырех компаний. Ни в одной другой стране «Большой восьмерки» министры и высокопоставленные помощники главы государства или правительства не занимают посты в советах директоров государственных компаний.
Государство стало также крупным игроком на поле слияний и поглощений. По данным KPMG, лишь две сделки — увеличение доли государства в «Газпроме» с 38 до 51 процента и покупка «Газпромом» «Сибнефти» составили суммарно 20,21 миллиарда долларов, или половину всего объема слияний и поглощений в России за прошлый год. Цифры Европейского банка реконструкции и развития показывают, что в прошедшем году доля государственного сектора в экономике страны увеличилась с 30 до 35 процентов…
Однако в таком подходе есть определенный риск. Во всем мире государственная собственность действует менее эффективно, чем частная. Вместо того, чтобы сосредоточить внимание на тех отраслях, в которых Россия имеет реальное глобальное преимущество, государство может оказаться в роли доктора, пытающегося спасти старых и хилых динозавров.
Государственные компании также стремятся использовать податливую судебную систему и налоговую полицию, чтобы оказывать давление на компании, избранные в качестве мишеней. Один известный бизнесмен говорит о том, что некоторые чиновники видят себя в роли Робин Гудов, отбирающих богатства у «денежных мешков» частного бизнеса. По его словам, это еще хуже, чем середина 90-х годов, когда бизнесмены платили судам деньги для вынесения определенных решений в свою пользу. «В то время каждый знал, что то, что они делают — это плохо. А теперь судьи полагают, что поступают правильно, отдавая в спорах преимущество государственным интересам». Существует также и другая опасность: государственные менеджеры со связями вполне могут добиваться преимуществ для собственных компаний, что явно вредит конкуренции. Тот же известный бизнесмен предупреждает, что усиление роли государства «убивает частную инициативу». По его словам, бизнесмен, не могущий рассчитывать на приказы и распоряжения государства, всегда изобретет то, что нужно рынку. «Но если государство начнет отдавать приказы и раздавать деньги, люди станут думать о лоббировании своих интересов в том или ином государственном проекте. А для этого понадобятся не предпринимательские навыки, а навыки лоббиста».
Государственные компании могут просто попытаться выбрать для себя наиболее привлекательные объекты собственности. Одним из примеров этого является преследование частной компании по производству титана ВСМПО-АВИСМА со стороны государственного предприятия по экспорту вооружений «Рособоронэкспорт». Возглавляет это предприятие давний друг Путина Сергей Чемезов. Эта же компания в прошлом году взяла под свой контроль производителя автомашин «Лада» компанию «АвтоВАЗ». Она выступает в роли бульдозера, прокладывающего дорогу новому государственному капитализму.
Российский Союз Промышленников и Предпринимателей, являющийся промышленным лобби страны, поднял тревогу в связи с неспособностью государства защитить права собственника. В апреле он опубликовал исследование, в котором делается вывод о том, что российская экономическая модель была наиболее выгодна и благоприятна для инвестиций в 2002–2003 годах, то есть до зарождения государственного капитализма. В исследовании отмечается, что если бы такая атмосфера сохранилась, в стране произошел бы настоящий инвестиционный бум, который привел бы к росту промышленного производства. В таких условиях темпы роста экономики почти в два раза могли превзойти показатели прошлого года в 6,4 процента. В спор вступают даже министры. Либеральный министр экономики Герман Греф предупредил недавно, что огромное количество сделок означает неспособность государства «следить за государственными фирмами … которые ведут захват рыночной собственности».
Но является ли такой захват результатом идеологии под лозунгом «нет ничего лучше контроля государства», или это лишь попытки руководящих чиновников наполнить собственные карманы? Сам Путин отрицает, что высокопоставленные руководители, находящиеся во главе государственных компаний, занимаются личным обогащением. Его сторонники утверждают, что Путин поставил на руководящие посты в таких компаниях своих надежных союзников отчасти для того, чтобы побороть коррупцию. Заметным примером этого является Миллер, которому удалось вернуть активы «Газпрома» стоимостью в 1 миллиард долларов. Эти активы были тайно выведены из-под контроля компании ее руководством в ельцинскую эпоху.
Бывший премьер-министр Егор Гайдар, возглавлявший посткоммунистические реформы российской экономики, говорит о том, что государственный контроль порождает коррупцию. «Когда вы собственник компании, вы не станете ее обманывать, — говорит он, — но когда это не ваши деньги, а деньги государства, то, будучи менеджером, вы внезапно обнаруживаете кучу хороших друзей и родственников, способных поживиться за счет этих средств».
Некоторые аналитики утверждают, что этот процесс может зайти еще дальше: государственные управляющие могут стать владельцами за счет эмиссии новых акций или за счет частичной приватизации, которая даст им возможность для покупки ценных бумаг.
Большинство аналитиков согласно с тем, что Путин был прав, уничтожив влияние олигархов 90-х годов, которое извращало принципы конкуренции и деформировало развитие капитализма в России. Однако вместо того, чтобы разделить интересы политики и бизнеса в стабильной государственной системе, где господствует закон, он создал новый класс бизнесменов с политическими связями.
Россия рискует попасть в порочный круг перераспределения собственности и мутирующей олигархии. Для сохранения своей собственности люди, получившие при Путине выгоды, будут готовы пойти на все, лишь бы обеспечить в 2008 году продвижение к власти его избранного преемника, заключает «Financial Times».

Можно ли считать начавшиеся в силовых ведомствах кадровые перестановки отражением этого процесса? И будет ли использована в качестве инструмента зачистки предвыборной поляны набирающая обороты борьба с коррупцией? Для чего Путин опять заговорил о третьем сроке и сделал это за границей? Действительно ли Кремль начал готовиться к реализации какого-то сценария? Эти вопросы МиК задал Николаю Петрову, члену Научного Совета Московского центра Карнеги:

- Мне кажется, что Кремль и не прекращал готовиться и последние много месяцев это практически главное, что отодвигает на второй план целый ряд других важных для страны, для экономики и российской политики вопросов.

И все, что сейчас происходит, как мне кажется, иллюстрирует тот простой факт, что по нынешней политической конфигурации, когда во главе угла стоит президент и нет политических институтов, которые способны в случае ослабевания государственной власти как-то сохранять политическую стабильность, президент обречен на то, чтобы до последнего момента темнить с так называемым преемником, потому что он просто не имеет права превратиться в «хромую утку».

И в этом отношении то, что мы услышали в выступлении президента в Шанхае, в очередной раз подтвердило тот факт, что Медведев и Иванов не могут рассматриваться, по крайней мере, как исключительные кандидатуры в преемники, и что вопрос о преемничестве будет обсуждаться и решаться еще очень долго. Потому что, как только этот вопрос решится, сразу станет непонятно, какую роль в этой схеме выполняет действующий президент, и какова будет роль этого самого официального преемника.

- А если рассмотреть основные аргументы, которые лежат в основе выбора преемника, то, на ваш взгляд, какую роль в этом сыграет противоборство группировок внутри Кремля, и какую ориентация на интересы западного сообщества, которые не могут сбрасываться со счетов?

Мне кажется, во-первых, что до сих пор окончательно, поскольку нет конкретного, четкого и приемлемого для основных этих кланов механизма передачи власти, не снят с повестки дня вопрос сохранения Путина в том или ином качестве на роли главного политического игрока.

Вполне может так статься, что не будет другого выхода у политической элиты, если она не сможет найти другого всех устраивающего кандидата, кроме как сохранить в этой роли Путина. И позиция Запада сейчас заключается в том, что должна быть сохранена процедура передачи власти. Но пока выбор заключается в следовании конституции или нарушении конституции, эта позиция понятна. Но если и как только придется выбирать из дестабилизации и открытой борьбы за власть, с одной стороны, и сохранением определенной стабильности, с другой стороны, то вполне возможно, что эта позиция тоже поменяется.

- А может ли в принципе сегодня из рядов оппозиции появиться человек, который составит Путину какую-то конкуренцию на выборах? Хватит ли для этого оставшегося времени или этот вариант вообще исключен?

Это зависит от того, кого считать оппозицией. Если оппозицией считать политическую оппозицию, то лидеры партий в силу того, что партии не играют абсолютно никакой роли в нынешней политической системе, не могут претендовать на эту роль.

На мой взгляд, реально в качестве кандидата может выступать только тот человек, за которым будет стоять значительная часть действующей политической элиты. То есть, это должен быть человек из самой власти, при этом вполне возможно, что и не поддерживаемый или, по крайней мере, не поддерживаемый открыто Путиным.

Иногда мне кажется до сих пор, что такую роль при особом раскладе может сыграть Касьянов. Но, в любом случае, это должна быть фигура, вокруг которой сможет объединиться часть нынешней действующей властной  элиты и кланов.

И, во-вторых, мне кажется, что мы можем оценивать возможного преемника по такому параметру, как наличие самостоятельного властного ресурса. Если на эту роль будет пробоваться и проводиться фигура, лишенная собственного властного ресурса, а Медведев и Иванов — это как раз фигуры подобного рода, так как ни у одного из них нет своего собственного, лично ими контролируемого, властного ресурса, то вряд ли этот вариант будет успешен.

Потому что Иванов возглавляет очень серьезное и многочисленное ведомство, но при этом является там чужаком, а Медведев относительно недавно является человеком, который отвечает за раздачу денег и с которым связаны какие-то временные структуры в регионах, но который, тем не менее, не имеет своей мощной сети, которую когда-то имел Путин, будучи директором ФСБ.

И мне кажется, что успех может быть вероятен, если фигура преемника будет самостоятельной, то есть, если это будет не такой демонстративный и марионеточный преемник, очень сильно зависящий от тех сил, которые его выдвинули, а это будет человек, который будет контролировать страну, используя свой собственный властный ресурс, и этот ресурс может быть и спецслужбой вроде ФСБ.

Также это может быть мощная инфраструктурная система типа РАО РЖД. То есть, если преемник будет самостоятельным, то у него будет и сеть, которая им лично контролируется.

- Ну, а в условиях нынешней ситуации Вы допускаете, что такой самостоятельный человек может появиться вопреки воле Кремля?

Нет, конечно. Но мы же говорим о том, что Кремль далеко не един. И та главная проблема, с который мы сейчас сталкиваемся, заключается в том, что внутри Кремля, внутри основных этих кланов нет согласия относительно того, кто такую роль, которую выполняет сейчас Путиным, может сыграть. Проблема понятна — это не может быть человек со стороны, но если он приходит с какого-то одного приближенного к президенту клана, то к нему подозрительно и негативно относятся остальные. И пока реальной перспективы договориться на этот счет у них нет.