Будет

«Я хотел бы предостеречь против ожидания новых грандиозных заявлений.  Речь идет, по сути, о возможности для двух лидеров поговорить друг с другом честно и откровенно», — пояснил на брифинге 27 июня пресс-секретарь Белого дома Тони Сноу, говоря о предстоящей 1–2 июля в Кеннебанкпорте встрече Джорджа Буша и Владимира Путина.  «Если вы ожидаете какой-то великой инициативы, смелых объявлений, то их не будет» — предупредил Сноу. Два президента, по его словам, обсудят ситуацию на Ближнем Востоке, ядерные амбиции Ирана и американскую программу противоракетной обороны (ПРО). При этом, подчеркнул он,  приглашение Путина в родовое поместье семьи Бушей следует рассматривать как «подтверждение важности отношений» между Москвой и Вашингтоном, и «созданная там атмосфера будет располагать к непринужденному, но откровенному обсуждению самых важных вопросов». 
Одной из ключевых тем диалога станет предложение российского президента о возможном совместном использовании Габалинской радиолокационной станции, которую Россия арендует в Азербайджане. По словам Сноу, экспертам двух стран было дано поручение «хорошо и тщательно изучить» это предложение. То, что президент Путин считает важным говорить о противоракетной обороне, вдохновляет президента Буша, подчеркнул представитель Белого дома, так как это означает, что «Россия таким образом признает необходимым рассматривать перспективы отражения потенциальной угрозы со стороны какого-либо государства-изгоя, получающего возможность установки ядерного боезаряда на ракету».
Комментируя тему, американский политолог Марк Н. Кац пишет в «United Press International»: Министр обороны США Роберт Гейтс уже заявил, что Соединенные Штаты не примут предложение Путина, если это будет означать отказ от планируемого размещения баз в Польше и Чехии. Но является ли это мудрым решением? Ведь предложение Путина является ясным подтверждением того, что Москва тоже считает Иран угрозой и хочет защититься от атак с его стороны.
Вашингтон очень долго проявлял недовольство близкими взаимоотношениями России с Тегераном. Сделав подобное предложение, Путин четко дает понять, что теперь он хочет ослабить связи с Ираном в обмен на улучшение отношений с Соединенными Штатами. Несомненно, именно так многие иранцы воспринимают предложение Путина. Меджлис (парламент) Ирана уже подверг критике его предложение. Некоторые иранские комментаторы считают, что Москва пытается улучшить свои отношения с Западом за счет ухудшения отношений с Ираном. Иранский министр иностранных дел попытался сделать хорошую мину, преуменьшив важность российского предложения. Но даже в этом случае его представитель отметил, что «мы поднимем данный вопрос в следующих переговорах с Москвой».
Не должны ли Соединенные Штаты хотя бы рассмотреть предложение Путина? Многие выдвинули аргументы в пользу того, что этого делать не нужно. Некоторые заявили, что российский радар в Азербайджане слишком устарел, что он располагается слишком близко к Ирану и не сможет обеспечить покрытие всей территории этой страны в отличие от радара в Чехии, который будет располагаться гораздо дальше, и что США не могут и не должны полагаться на Россию, когда речь заходит о безопасности Европы и Америки.
Однако на каждое из этих заявлений имеются убедительные контраргументы. Хотя российский радар в Азербайджане действительно может быть слишком старым и может располагаться слишком близко к Ирану, чтобы быть полезным, современные американские системы противоракетной обороны — как показали многочисленные тесты — тоже являются в высшей степени ненадежными. В связи с этим нельзя быть уверенным, что система противоракетной обороны, которую администрация Буша хочет разместить в Польше и Чехии, будет работать. В добавление к этому, общественное мнение в Польше и Чешской Республике выступает против планов Буша. Следовательно, попытки претворить их в жизнь могут не укрепить альянс этих стран и Европы в целом с США, а наоборот, ослабить его.
Наконец, неизвестно, действительно ли Иран располагает возможностью осуществить ракетное нападение на Запад, или сделает ли он это в том случае, если будет способен. Насколько дикими ни были бы многие заявления президента Ирана Махмуда Ахмадинежада, очень вероятно, что он понимает, что подобное нападение повлечет за собой немедленный и сокрушительный ответный удар.
Все это вновь заставляет обратиться к вопросу о том, можно ли полагаться на Россию в деле обеспечения европейской и американской безопасности. Из-за того, что системы противоракетной обороны не особенно надежны и из-за того, что Иран скорее всего не будет запускать свои ракеты из опасений сокрушительного возмездия, надежность России не особенно важна.
С другой стороны, ухудшение российско-иранских взаимоотношений, которое может произойти из-за американо-российского сотрудничества в сфере противоракетной обороны, предназначенной непосредственно для защиты от Ирана, сделает это сотрудничество еще более ценным.
Так как российско-американская система противоракетной обороны не будет особенно надежной, Тегеран будет больше обеспокоен не ею, а самим фактом сотрудничества России и Америки в противостоянии ему. Одной этой причины достаточно для того, чтобы Соединенные Штаты не отвечали отказом на предложение Путина, заключает Марк Н. Кац.
Некоторые российские эксперты, комментируя непростые отношения между Москвой и Вашингтоном, высказывают мнение, что вызывающих разногласия вопросов накопилось так много, что президентам придется рассматривать их в комплексе, отстаивая позиции в наиболее приоритетных для национальных интересов каждой из сторон вопросах и, возможно, уступая  в других, менее важных. В том числе, высказывалась мысль, что позиция России по Ирану может быть скорректирована в сторону невмешательства в политику, которую проводят в регионе США, в обмен на отказ или оттягивание сроков размещения элементов американской системы ПРО в Восточной Европе, отсрочку решения вопроса о вступлении в НАТО Грузии и других постсоветских государств, возведение в разряд прецедента предоставления  Косову независимости и т.д.
Реален ли подобный диалог? Может ли вопрос о начале военных действий против Ирана стать «разменной картой» в ходе обсуждения Бушем и Путиным ключевых для России и Соединенных Штатов проблем? Как можно охарактеризовать сложившуюся в настоящий момент ситуацию вокруг Ирана? Об этом МиК спросил Евгения Сатановского, президента Института Ближнего Востока:

 - Нынешняя ситуация вокруг Ирана довольно тревожная. И с экономической, и с политической, и с военной точки зрения. И она чем-то начинает напоминать карибский кризис. Потому что Иран, безусловно, продвигается не только к овладению ядерными технологиями, но и военными ядерными технологиями. И удастся ли этот кризис разрешить дипломатическим путем, совершенно неясно.
Более того, исходя из внутриамериканских политических реалий, следует предполагать, что очень высока вероятность удара по Ирану, если не этим летом, то следующим. Однако, этот удар вряд ли решит поставленные руководством Соединенных Штатов задачи, потому что он, может быть, затормозит на 7–8 лет ядерную программу Ирана, но никак ее не остановит.
Что касается вопроса о «разменной карте», то «разменные карты» такого рода в политике, безусловно, существуют.
Но, учитывая тот, абсолютно понятный ближневосточный хаос и коллапс Центральной Азии и прикаспийского региона, который последует вслед за ударом Соединенных Штатов по Ирану — чтобы он для России оказался менее болезненным, чем может быть, надо говорить не о торможении вступления в НАТО кого бы то ни было, и не о закрытии на что-то глаза, а как минимум, о восстановлении Советского Союза. А этого Владимир Владимирович Путин от президента Буша не требует и вряд ли сам желает, а президент Буш вряд ли готов и может кому бы то ни было это обещать.

- А как Вы полагаете, состоятелен ли аргумент об иранской угрозе как о главном мотиве, побуждающем Вашингтон к развертыванию системы ПРО в Европе? Эта угроза реальна или надуманна?

Она не менее реальна, чем развертывание российских противоракетных систем на Кубе для того, чтобы спасти Европу от удара из Чили или Перу. И этот вопрос может рассматриваться как угодно — как серьезная мотивация, или как бессмысленный аргумент, который давно исчерпал себя. Но, тем не менее, он будет тиражироваться до той поры, пока ракеты не будут развернуты. Также этот вопрос может рассматриваться как издевательство или как предложение американцев к Европе, доказывающее, что они готовы ее защищать.
И если западные европейцы этого не хотят, то защищать можно будет на флангах восточной Европы. Причем от кого защищать — от Ирана, Северной Кореи или от ракетного удара Мозамбика, какая, в конце концов, разница?

- А будет ли результативной встреча двух лидеров, которая проходит в неофициальной остановке? Имеет ли она стратегический характер или это всего лишь обмен мнениями двух уходящих президентов?

Давайте будем говорить о том, что Америка  — это сверхдержава, а Россия — это уже не та структура, распадающаяся и полуанархичная, какой она была в 90-ые годы, а несомненно, одна из стран — членов клуба великих держав.  И встреча действующих руководителей стран такого ранга, тем более, стран, находящихся в очень непростых отношениях, потому  что все последние месяцы  российский президент стремился донести до американского, что принцип, высказанный в свое время  Диком Чейни, что «все, что наше — наше, все, что ваше — наше, и все, что в Сибири — тоже наше», Россию больше не устраивает, крайне важна. Им есть о чем поговорить.
Сегодня нет встречи уходящих президентов — они в таком формате могли бы встретиться и уйдя на политическую пенсию. Это встреча, безусловно, действующих лидеров двух держав мира — одной  самой сильной, и другой — одной из самых сильных. Причем с многочисленными недоговоренностями и недоработками между ними.  Им очень и очень есть о чем говорить.

Что можно ждать от саммита в Мэне?
Мнение американских экспертов

Первого и второго июля в маленьком городке Кенненбанкпорте на Атлантическом побережье штата Мэн будет тесно от журналистов, прибывших для освещения встречи Джорджа Буша и Владимира Путина. Они будут беседовать в момент, когда, по мнению  большинства аналитиков, отношения между Москвой и Вашингтоном достаточно натянуты. Нынешний год отмечен повышенной риторикой с обеих сторон и серьезными расхождениями по многим ключевым вопросам. 
В февральской речи на конференции в Мюнхене российский лидер резко критиковал внешнюю политику США. Со своей стороны, президент Буш в Праге обвинил Россию в отходе от демократических реформ. Однако, несмотря на обмен резкими заявлениями, многие специалисты полагают, что между президентами сохраняются хорошие личные отношения. И это может сыграть большую роль в ходе встречи в Мэне.
«Они похожи друг на друга — оба ценят честность и прямоту. И я не думаю, что Путин в большей степени, чем Буш, способен иметь дело с партнером, который попытался бы его обыграть», — говорит профессор Канзасского университета Дейл Херспринг.
Можно ожидать, что значительную часть времени собеседники уделят планам размещения элементов американской системы ПРО в Восточной Европе. По утверждениям официальных лиц США, десять противоракетных установок в Польше и радар в Чехии необходимы для защиты от потенциальной угрозы со стороны деструктивных государств, таких, как Иран, и ни в коей мере не направлены против России.
Специалист по России из Центра стратегических и международных исследований Эндрю Качинс считает, что Москва выступает против этой инициативы потому, что она «воплощает два кошмара, преследующих российскую элиту: защиту от ракет и расширение НАТО на Восток»:  
«Тот факт, что системы размещаются в странах, ранее входивших в Варшавский пакт, особенно болезненно воспринимается в России. Русские знают, что все эти установки не представляет никакой угрозы для российских сил ядерного сдерживания. У русских в арсенале тысячи ядерных ракет, и десять перехватчиков в Польше никак не смогут им противостоять. Иными словами, загвоздка не в этом. По-моему, здесь скрывается более серьезное опасение: как будет выглядеть система, с которой им придется  столкнуться в будущем, скажем, через 15, 20, 25 лет?».
Российские генералы видят Россию в кольце враждебных государств, указывает профессор Принстонского университета Джейсон Лайэлл: "Представьте себе: вы сидите в Кремле, смотрите на карту и видите войска НАТО в Прибалтике, по всей Восточной Европе, в Грузии. Мало того, через Афганистан они получают доступ в Центральную Азию. В результате российские военные, а ведь армия — главная структура, унаследованная от СССР, — заключают: «Мы в окружении. Такого не было даже во времена холодной войны. Мало того — теперь вы еще хотите установить у нас на границах свои ракеты!»
Президент Путин предложил американцам использовать радарную станцию в Азербайджане в обмен на отказ от Восточноевропейской инициативы. Реакция Вашингтона была прохладной, однако американская сторона согласилась обсудить это предложение. Возможно, в Мэне будет найден компромисс.
Другая проблема, по которой мнения двух сторон расходятся, — статус Косово. С 1999 года этот край находится под управлением ООН и НАТО. Недавно администрация США поддержало план  представителя ООН Мартти Ахтисаари, предполагающий предоставление Косово независимости под эгидой НАТО и Евросоюза. Россия высказалась категорически против идеи независимости сербской провинции и пригрозила использовать свое право вето в Совете безопасности.
Джейсон Лайэлл полагает, что эта позиция продиктована не одной лишь заботой о правах сербского меньшинства: «Что действительно сильно, очень сильно волнует русских, это создание  прецедента в мировой политике. Если Косово обретет независимость, то будет создан механизм иностранного вмешательства, легализующего сепаратистские движения. А Россия смотрит на Косово сквозь чеченские очки. И видит, что подобный  опыт вполне применим и в Чечне и других южных республиках в своем составе. И я не знаю, как Западу удастся договориться с Россией по этим вопросам. Думаю, что сербы тут вообще ни при чем.  Речь идет о важнейшем прецеденте, в этом все дело».
Лайэлл не ожидают от встречи в Кенненбанкпорте крупных внешнеполитических прорывов. Иного мнения придерживается гарвардский специалист по России Маршалл Голдман. Ему довелось побывать в родовом гнезде Бушей, которое он описывает следующим образом:
«Там нет большой аудитории. Нет места для пресс-конференций. Это настоящий семейный дом, куда можно пригласить гостя, чтобы побеседовать с ним по-дружески. Есть большая гостиная, кухня, спальни. Но, в целом, это далеко не самый большой дом из тех, что мне пришлось повидать на своем веку. Зато вид на океан — потрясающий. Это очень теплое неформальное место. Оно располагает к общению и неудобно для конфронтации».
Голдман и другие эксперты считают, что встреча двух президентов при минимальном участии советников может оживить отношения между Вашингтоном и Москвой.

Андрэ де Нешнера, VOAnews