Удастся ли России избежать войны на своих южных границах?

События вокруг Ирана после того, как  Вашингтон ввел санкции против Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и связанных с ними иранских организаций, развиваются стремительно. В среду вечером Тегеран с краткосрочным визитом посетил глава российского МИД Сергей Лавров. Целью этого визита, по информации «Коммерсанта», было стремление убедить президента Махмуда Ахмадинежада в необходимости выполнить требование СБ ООН и отказаться от обогащения урана. Иначе в конце ноября ООН может принять новые санкции против Ирана, а США — начать военную операцию против этой страны, причем без санкции ООН.
В случае согласия Тегерана свернуть программу обогащения урана и готовности выполнить ряд других условий Вашингтон готов принять участие в полноценных переговорах с Тегераном, а затем даже установить прямые двусторонние контакты с исламской республикой, говорится в публикации. Москва же, предлагая Тегерану такой вариант выхода из кризисной ситуации, взамен получает уступки со стороны Вашингтона по Косово и ДОВСЕ. «Великая сделка», как отмечает газета, предлагается американской администрацией в преддверии «крайних дат» решений по этим проблемам — 10 декабря в СБ ООН будет обсуждаться вопрос о Косово, а 12 декабря, по словам президента РФ Владимира Путина, Россия может приостановить свое участие в ДОВСЕ.
С американской стороны косвенным образом реальность «сделки» подтвердил помощник госсекретаря США по европейским делам Дэниэл Фрид. Он заявил, что администрация США «выложила на стол некоторые новые идеи» в ходе визита в Москву две недели назад министра обороны США Роберта Гейтса, которые якобы направлены на «преодоление тупика, блокирующего ратификацию адаптированного ДОВСЕ».
Эксперты Института Ближнего Востока отмечают, что всплеск активности в вопросе об иранской ядерной программе обусловлен многими факторами. В том числе, кадровыми перемещениями в руководстве курирующего этот вопрос Высшего совета национальной безопасности (ВСНБ) Исламской республики Иран (ИРИ). Вместо Али Лариджани, склонного к определенным уступкам, на пост секретаря ВСНБ был назначен близкий к Ахмадинежаду Саид Джалили, выходец из КСИР, имеющий реноме исламского фанатика, неспособного на компромиссы. Сосредоточение переговорного процесса по ядерной проблеме в его руках, по оценке экспертов, заводит процесс решения иранской ядерной проблемы в очередной тупик. 
В таких условиях неудивительно, что США объявили 25 октября об ужесточении режима санкций против Ирана. Разъясняя эту новацию, помощник госсекретаря США Николас Бернс сказал, что США не снимают с повестки дня военное решение иранской проблемы, но такое развитие событий возможно лишь тогда, когда будут исчерпаны все прочие. Ужесточение экономических санкций, по его словам, вписывается в практику несилового решения.
Госсекретарь США Кондолиза Райс, в свою очередь, мотивировала необходимость расширения экономических санкций тем, что реализуемые дипломатические меры пока не достигают поставленных целей. Кроме того, добавила Райс, не достигают эффекта и санкции, постепенно вводимые Советом Безопасности ООН. Дипломатия, по ее словам, должна и кусаться, выставив острые «зубы». Ими должны стать экономические и прочие санкции, конкретно затрагивающие условия жизнедеятельности государственных структур Ирана, его финансовых институтов, ряда высших функционеров режима. Цель санкций во многом связана с отключением Ирана от международной финансовой сети, что создаст препятствия в финансировании Ираном программ выхода на обладание ядерным оружием[1].
Реагируя на ужесточение мер, глава иранского МВД Мустафа Пур-Мохаммади заявил, что Иран в состоянии достойно противостоять любой военной угрозе и может «надрать морду Америке». Главнокомандующий силами КСИР генерал Мохаммад-Али Джафари привел другой аргумент: вероятность нападения США на Иран равна нулю, а обилие славословия со стороны Запада не может быть расценено как реальная угроза. «Мы ответим врагам зубодробительным ударом» — пообещал генерал.
Заместитель президента страны Ходжатулислам Али Акбер выразился более дипломатично: «Тегеран самостоятельно достиг возможности развивать свою ядерную технологию в мирных целях и не намерен отказываться от этого права. Мы сотрудничаем с МАГАТЭ. Если тоталитарные правительства и силы откажутся от своих враждебных намерений, и если будут подходить по закону, то тогда между нами не будет никаких проблем». Руководитель Исламской республики Сейед Али Хаменеи, выступая на встрече с ополченцами в среду, пообещал, что «Иран продолжит реализацию ядерной программы», отметив, что иранский народ «выбрал сопротивление перед высокомерными силами».
Однако в Иране раздаются и голоса тех, кто считает, что ужесточение введенных со стороны США экономических санкций и возможное присоединение к санкциям других стран могут серьезно сказаться на внутренней ситуации в стране. Аналитики-иранисты отмечают, что за два года правления Ахмадинежада наблюдается снижение экономических показателей по многим параметрам. В частности, значительно возросла инфляция. Руководитель Центра исследований меджлиса Ахмад Тавакколи обнародовал 29 октября последние данные: годовой уровень инфляции уже превысил 20% и продолжает расти. По утверждению Тавакколи, два года правления Ахмадинежада стали для страны временем наибольших экономических потрясений. Действительно, за этот период, по данным СМИ, вдвое выросли цены на многие предметы первой необходимости, в частности, на продовольствие. Резко повысились цены на недвижимость. Введение несколько месяцев тому назад квотирования бензина привело к новому росту цен, стало причиной проявлений социального протеста во многих регионах страны и до сих пор чревато возможностью их повторения.
Несмотря на неоднократно звучавшие в последние дни заявления президента о том, что страна и ее население не ощущают тяжести введенных против них санкций, независимые СМИ полны сообщений о том, что в стране существует беспокойство и недовольство. Об этом заявляют и некоторые высокопоставленные деятели режима. Западная пресса неоднократно цитировала слова бывшего секретаря ВСНБ Хасана Рухани, предупреждавшего о негативном воздействии санкций на повседневную жизнь слабообеспеченных слоев населения. Экономику страны, по его словам, подрывают даже первоначальные довольно мягкие санкции, введенные ранее со стороны ООН и США. Их ужесточение способно парализовать многие отрасли национальной экономики и существенно понизить уровень жизни большей части населения.
Депутат меджлиса Валиулла Шаджапуриян на днях обвинил президента Ахмадинежада в том, что несмотря на то, что Иран за последние два года получил 120 миллиардов долларов от продажи нефти, ни одна из обещанных социально-экономических программ оздоровления экономики и повышения жизненного уровня населения до сих не реализована.
Представитель немногочисленной фракции реформистов в меджлисе Мустафа Тадж-заде заявил 28 октября в Тегеране, что политика президента Ахмадинежада приводит к тому, что весь мир объединяется против иранской ядерной программы. «Президент тянет страну в направлении конфронтации, хотя не устает повторять, что США не могут начать против нас войну, потому что не в состоянии вести военные действия на два или три фронта», — резюмировал Тадж-заде.
Что же касается главного арбитра в споре — Международного агентства по атомной энергии, то генеральный директор МАГАТЭ Мохаммед аль-Барадеи заявил в воскресенье вечером в эфире телеканала CNN: «Видим ли мы у Ирана в наличии ядерный материал, который готов к использованию в оружии? Нет. Видим ли мы активно проводимую программу по созданию оружия? Нет». Он также подтвердил, что никаких конкретных доказательств существования у Ирана военной ядерной программы МАГАТЭ не видело. И сейчас агентство пытается получить гарантии того, что иранские власти не будут заниматься разработками ядерного оружия когда-либо в будущем. «Мы не говорим о том, что у Ирана имеется ядерное оружие, мы пытаемся гарантировать, что будущие намерения Ирана являются мирными», — подчеркнул аль-Барадеи.
Он также напомнил, что иранская сторона в прошлом не сообщала о ряде «определенных закупок и определенных экспериментах», и поэтому у МАГАТЭ имеется «много вопросительных знаков», поэтому в данный момент осталось лишь проверить, действительно ли Иран проводит исследования в отношении возможного использования урана в военных целях.
«Я не видел, чтобы кто-либо говорил, что Иран сегодня активно работает над программой вооружений. Если такая информация имеется, я был бы рад ее получить», — подчеркнул глава МАГАТЭ. «Мы не можем и дальше подливать масла в огонь», — добавил он с явным намеком на государственного секретаря США Кондолизу Райс, обвинившую Иран во «лжи» относительно истинных целей своей ядерной программы и «обмане МАГАТЭ».
2 ноября в Лондоне состоится встреча «шестерки» международных посредников по Ирану (Великобритания, Германия, Китай, Россия, США, Франция) на уровне политдиректоров. С российской стороны в ней примет участие замглавы МИД России Сергей Кисляк. Как ожидается, в ходе встречи будут обсуждаться возможные новые санкции в отношении Ирана за его отказ прекратить работы по обогащению урана.
Как могут развиваться события дальше? В состоянии ли Россия кардинально повлиять на этот процесс, став главным переговорщиком по иранской ядерной проблеме? Может ли иметь место торг между Вашингтоном и Москвой? Ответить на эти вопросы МиК попросил  президента Института Ближнего Востока Евгения Сатановского:

- Во-первых, Россия уже является самым активным переговорщиком. Мы же не видим в Тегеране ни британского премьера, ни французского президента, ни госсекретаря США. Мы видим там президента и министра иностранных дел Российской Федерации. И тут сработала вся комбинация факторов, когда вы не портите отношения с соседом, даже если вам многое в этом соседе не нравится. Вдруг пригодится. Вот сегодня пригодилось…
Во-вторых, Россия всеми способами пытается снять военный вопрос, то есть, пытается избежать войны на своих южных границах. И это разумеется для России важно, хотя для Тегерана важно неизмеримо больше. Часть представителей иранской правящей элиты, включая действующего президента, полагают, что враг будет разбит и победа будет за ними, вспоминая времена Иосифа Виссарионовича Сталина, когда у нас в Советском союзе было очень популярно это выражение.
Но на самом деле  война ударит все-таки по Ирану, а к войне мы движемся стремительно. И та челночная дипломатия, которую чрезвычайно активно и достаточно энергично, чтобы она была максимально успешной настолько, насколько это возможно, предпринимает Россия, призвана снять, в первую очередь, военный вопрос.
Если иранское руководство к этому готово и оно пойдет на встречу голосу разума, значит, войны не будет. И с моей точки зрения, шансы на это остаются, но их не так много, как это было до отставки Лариджани.
Революционный лидер, занимающий в иранской иерархии примерно то же положение, какое у нас занимал секретарь ЦК КПСС, человек, возглавлявший Политбюро, который у нас был главой страны, так же как аятолла Хомейни, действующий глава Иранской Исламской республики одного за другим заменяет опытных профессионалов на людей президента, на людей  Корпуса  стражей Исламской революции. Это означает, что там победили не силы, подобные иранскому Брежневу, а силы, подобные иранскому Суслову. Там победили идеологи.
Когда в советское время началась разрядка, Михаилу Суслову она была совершенно не нужна, она была нужна Леониду Брежневу. Для Ирана с его революционным сознанием, к сожалению, похоже, сделан выбор в пользу идеологии — войны до победного конца. А ядерная проблема — это стержень иранской борьбы за статус сверхдержавы и действия, направленные на уничтожение Израиля, а также на его декларацию — это стержень идеологии. Возможно, России удастся сделать некоторое чудо, но это действительно будет чудом.
Другое дело, что есть такая старая пословица: делай что должно, и будь, что будет. Никто кроме России того, что сегодня делает Путин, Лавров и все остальные переговорщики, делать просто не может. Но если сделано все возможное и это не помогло, то по крайней мере, можно будет сказать, что все возможное сделано. И  сейчас это делается.
И с этой точки зрения Россия играет чрезвычайно важную роль в том клубе великих  держав, в котором она де-факто сегодня и состоит. А все остальные темы, применимые или не применимые в этом диалоге — Косово, противоракетная оборона, вопросы о том, что будет на постсоветском пространстве с автономиями Грузии ил Молдавии, наши отношения с Украиной или той же Грузией  — это уже гарнир, а не основное политическое блюдо. Но опять-таки, оно ничем не отличается от отношений Великобритании, Франции, США, Японии, их сложного клубка противоречий, соглашений, несогласия или согласия по поводу того, о чем эти страны между собой не согласны — Россия здесь совершенно не выбивается из общего контекста. 
Мы ведем разумную и абсолютно нормальную российскую политику. Что-то можно выиграть, что-то можно проиграть, но сегодня даже наши американские коллеги признают, что они наконец начинают понимать хоть о чем Россия говорит. У нее появились интересы, она говорит об этих интересах, защищает их, пытается их отыгрывать. Это нормальная политика и за нее спасибо, это не то, что у нас было десятилетие назад, когда мы и свои интересы не слишком-то понимали.

- А если военная операция все же начнется, причем решение будет принято в одностороннем порядке, так как СБ ООН на него наложит вето, с какими политическими последствиями столкнется мир?

Военная операция начнется, потому что будет принято соответствующее решение. Войны не начинаются по решению бюрократических организаций, хоть столь разрекламированной, как Организация объединенных наций. Роль ООН сегодня чрезвычайно невелика. Статус ООН сегодня чрезвычайно  низок. Когда был баланс мировой политики, когда основные центры силы как-то сдерживали ругу друга, тогда ООН выполняла роль платформы для переговоров. А сегодня это некоторая структура, раздражающая ее главного донора — Соединенные штаты. В конце концов, вы же не можете брать деньги у того, кого постоянно пытаетесь поставить на место?
Для Соединенных Штатов бюджет Организации объединенных наций просто не существует. Посмотрите, какую роль играет Америка в этом бюджете, и какую роль играем мы. Хорошо, что мы хоть деньги свои перестали выбрасывать на ветер…
Так что военная операция будет начата по приказу главнокомандующего — не по решению министра обороны,  не по рекомендации госсекретаря, а по решению президента. Но он еще не принял этого решения. Хотя Иран его стремительно подталкивает к такому решению.
Соответственно, политические последствия будут понятны. Будет кризис с не очень предсказуемыми последствиями. Есть несколько его вариантов, учитывая разные возможности   развития событий в Иране, разные возможности развития событий в регионе и разные варианты развития ситуации в клубе великих держав.
Россия здесь  явно останется в стороне от направления главного удара.  Мы не поссоримся с американцами, мы не поссоримся с Ираном и не поссоримся с европейцами. И мы не окажемся прослойкой между молотом и наковальней, как этого хотел бы Иран и против чего, в общем-то, наверное не возражали бы американцы. Которые, впрочем, для этой роли, в основном пытаются использовать Израиль, спровоцировав его на первую атаку иранских ядерных объектов, поскольку они напрямую угрожают все-таки Израилю.
Но мы здесь пытаемся делать все для того, чтобы конфликта не было, оставаясь в стороне. Помните китайскую поговорку: мудрая обезьяна сидит на горе и наблюдает за тем, как два тигра дерутся в долине. Мы наконец-то научились пользоваться опытом, если не собственным, то хотя бы наших соседей.  И не пытаться собственным телом остановить два сталкивающихся поезда, за что никто и никогда не будет благодарен, хотя останки похоронят с почестями.
Регион в случае реализации военного сценарии безусловно испытает чрезвычайные потрясения: пойдут потоки беженцев, в первую очередь, на Азербайджан и на Россию. Будут серьезнейшие геополитические изменения в регионе. Скорее всего, развалится вся система, действующая под патронажем коалиции в Ираке и Афганистане. И большие потрясения произойдут в странах региона,  включая Саудовскую Аравию, Йемен, может быть, султанат Оман. Но здесь опять же, можно только развести руками и сказать: Эншалла! … как Бог даст!